— Правда живот не заметно? — кручусь возле зеркала в кабинете Градова, оглаживаю руками красное платье свободного кроя. Скоро выходить на сцену, объявлять результаты «сладенького», как называет его Пашка, конкурса.

— Вообще не заметно. — Павел подходит сзади, хмурится на мое отражение. — Почему он не растет? Ты мало ешь?

— Я хорошо ем! Врач сказала, для пятнадцатой недели все в пределах нормы.

— Врач сказала, — ворчит сурово. — Признайся, ты ее подкупила?

— Ага. А еще узиста и кучу других врачей, которые меня наблюдают, — смеюсь.

— Давай объявим всем сегодня, что у нас будет маленький?

— Не надо, Паш, — отвожу взгляд от любимого. — Врачи опасаются, что… — голос предательски дрогнул.

Из — за возраста ко мне пристальное внимание со стороны акушерки и еще ряда врачей. Градов всех поставил на уши, чтобы мою беременность наблюдали чуть ли не под микроскопом. Она протекает хорошо, все показатели в порядке, но лучше максимально подстраховаться.

— Не волнуйся. Все будет хорошо, — обещает. — Никому не скажем.

— Спасибо!

— Но о наших отношениях хотя бы можем друзьям сказать? Сколько по закоулкам прятаться будем?

Мне кажется все и так знают о нас, но тактично делают вид, что не в курсе. И я хочу пока поплавать в этом их состоянии неведения.

— Сегодня всем точно не до нас с тобой.

— Ты меня стесняешься? — Пашка недовольно дергает подбородком.

— Нет! Что ты! — спешу успокоить любимого. Разворачиваюсь в кольце его рук, целую в уголок губ. — Просто меня заводит наша маленькая тайна.

— Наша маленькая тайна скоро станет совсем не маленькой.

— Тогда точно придется сдаваться, — хихикаю. — Пойдем, нас уже заждались.

Освежаю помаду на губах, она в тон платью. Пашка обожает красный цвет на мне. Периодически вытаскиваю из его карманов свои красные трусики. Фетишист!

В последний раз кидаю на себя взгляд в зеркало. Вроде не заметно ничего. Берем папки с программой конкурса, выходим. Пашка, посмотрев направо — налево, быстро прижимает меня к себе, целует в губы.

— Люблю тебя!

— И я тебя! Помада, Паш! — с укоризной стираю пальцами с его губ красный след. — Ну как мальчишка, ей — богу!

— Это оберег, чтоб все видели, что у меня есть любимая.

Закатываю глаза. Пашка неисправим.

Перед выходом на сцену Градов меня тормозит.

— Кира, ты правда себя хорошо чувствуешь? — обеспокоенно заглядывает в глаза. — Там столько запахов от тортов и прочей еды.

— Все хорошо. Нам с котенком нравится, — успокаиваю чрезмерно опекаемого мужчину. Стоит мне назвать нашего малыша котенком, как Паша расплывается довольной улыбкой. Ну кот. Как есть кот! — Мы еще и тортики приглядели, которые продегустировать хотим.

— Без фанатизма, окей? — киваю. — Если вдруг что — ты же мне скажешь?

— Обязательно. Идем!

Удивительно, но как только Градов появился в нашей с малышом жизни, токсикоз меня больше не мучил. Я настолько хорошо себя чувствую, что иногда сама сомневаюсь в своей беременности. Только первое фото малыша, выданное аппаратом УЗИ, подтверждает, что ребенок у нас с Пашкой есть.

В зале людно. Мы здорово прорекламировали конкурс за счет увеличения тиража и расширения распространения журнала. Задействовали регионы, подключили спонсоров, вложились сами. Результат превосходный.

Выходим на сцену, привлекаем внимание.

Наблюдаю за гостями, что подтягиваются к сцене ресторана. Женщинам Паша нравится всем без исключения. Он снова лысый — я так и не смогла привыкнуть к его шевелюре, и теперь он точь — в–точь голливудская звезда. Идея рассказать всем, что мы пара, уже не кажется преждевременной.

Но сначала надо как — то сообщить об этом родителям. Не могу предугадать их реакцию на Пашу, поэтому тяну. Даже пришлось выдумывать целый квест, чтобы не отмечать с ними Новый год — подарила им путевки в Доминикану, выбила себе тем самым фору в несколько недель.

— Итак, друзья! — начинает Павел басить в микрофон. — Голосование скоро закончится, осталось десять минут до вскрытия нашего ящика Пандоры и подсчета голосов. Кто не успел определиться с номером — определяйтесь быстрее.

Народ рассеивается по залу.

Отходим к краю сцены, чтобы не отсвечивать в центре.

Атмосфера в "Орхидее" необычная. Не такая волшебная, как была на свадьбе Полежаевых, но тоже сказочная. Паша специально нанимал декоратора, чтобы оформить ресторан в лучшем виде. Играет легкая музыка, красиво, торжественно.

Среди гостей вижу брата. Роман весь день не отходит от Дины. Катина помощница очаровательно трясет кудряшками и заразительно смеется, когда Рома ей что — то нашептывает на ушко. Похоже они вместе, надо попытать братца.

Каретниковы тоже тут. Ксения не отлипает от Влада. Они отдельно ото всех в обнимку прохаживаются по ресторану. Что — то в Ксюше изменилось — она как будто светится изнутри и на мужа смотрит с обожанием. Радует, что Павел ей стал безразличен.

— О чем задумалась? — Паша стоит рядом, тоже смотрит в зал, успевает только улыбаться всем и головой лысой кивать, приветствуя.

— У Каретниковых, кажется, второй медовый месяц. Ксюша ни разу на тебя не взглянула.

— Ну правильно, зачем ей я, если у нее свой секс — символ имеется.

— Я чего — то не знаю? — вздергиваю брови. — Что ты сделал с этой парочкой?

— Ничего особенного, только извинился перед Владом.

Ой, темнит что — то любимый и ведь не расскажет. Ладно, может Катя проболтается, что за крутые перемены у ее подруги.

— За кого болеешь? — перевожу тему.

— За своих, конечно. Не зря же Игната с его подружкой на неделю от прямых обязанностей освободил. Пусть работают на славу ресторана.

— Идея с футбольным полем твоя?

— Не — е, это он сам.

Игнат представил судейству торт в виде хоккейного поля. С воротами, вратарем, арбитрами и игроками на коньках и с шайбой. Лица у игроков даже все разные. Талантливый парень. Втихаря от Градова мне тирамису делает. Тот меня держит на строгой диете, будто я больная, а не беременная.

— Если не победит Игнат, мы его все равно в журнале пропиарим, хочешь?

— Ага, чтоб его у меня кто — то переманил себе? Нет уж. Вон, лучше Катькиных пиарь.

— Собственник, — журю любимого. — Нам все равно лучшие работы надо будет показать, а их тут не так много на самом деле.

— Это точно. Так, пора начинать заканчивать.

По традиции сначала поощрительные призы и поздравления.

На сцену выходят победители в разных номинациях. Кого — то отобрал мэр города, чей — то торт понравился представителю от губернатора.

— … И — и–и… — тянет в микрофон Градов, — победителем в номинации "Ванильная нежнятина"…

Черт, что Павел несет? Толкаю его в бок локтем.

— Что?

Делаю ему страшные глаза.

— Этого нет в программе!

— А — а, — Паша заглянул в папку, прочитал текст и снова поднес микрофон к губам. — Итак, победителем в номинации "Нежность ванильная"… — по залу пронесся смешок. — Вам тоже смешно от этого названия, да? — Пашка протянул руку с зажатой в ней папкой в зал, ловя внимание особо громко хихикающего. Вот же гад! Сам настоял на нем! — Предложите ваше!

Мужской голос что — то выкрикнул, другой, женский вклинился. Гости регионального конкурса с удовольствием включились в шоу, что организовал Пашка с Катиной подачи. Он такой артистичный, что я на минуту забываю где мы и что делаем. Любуюсь самым обаятельным и красивым мужчиной. Моим мужчиной. Отцом моего ребенка.

— Итак, — снова по залу прокатился зычный голос хозяина ресторана, — у нас есть победитель! С отрывом в двадцать семь голосов… Это из двухсот сорока жетонов, если что…

Градов опять держит интригу. По залу проносится гул взволнованных конкурсантов. Даже Катя стоит в объятиях Глеба, нервно вцепившись в его руки.

— … Победил торт под названием "Любимый, ты скоро станешь папой"…

Где он берет этот текст? Опять самовольничает! Я для кого его две недели писала? А?

От души шлепаю импровизатора папкой по предплечью.

— Да что ж такое? — Пашка подпрыгнул на пятках и отскочил в сторону. — Почему меня сегодня бьет эта невозможная женщина? Спасите меня кто — нибудь от нее!

Ах так? Спасите его от меня? Ну, Градов, погоди! Накажу я тебя дома, ой накажу!

Толпа возле сцены взорвалась хохотом.

— Прошу прощения, оказывается, такого торта у нас нет, — играя бровями и улыбаясь обаятельной белоснежной улыбкой, Пашка снова выдерживает паузу, занимая место в центре сцены. Рядом со мной. — Торт — победитель называется "У нас будет малыш"! — и на меня смотрит, будто о нашем малыше залу объявил. — Номер двадцать девять!

Зал взрывается аплодисментами. Люди переглядываются. Всем интересно знать чей этот торт.

— Та — ак, а кто же автор? — Пашка шуршит листами в папке, заглядывает в мою. Для меня это тоже тайна. — У нас нет имени победителя! Идемте, я знаю где искать!

Павел подает мне руку, ведет к столу с тортом под номером двадцать девять.

Торт — победитель поделен на две зоны — розовую и голубую. В центре стоит искусно вылепленная детская коляска — с рюшами, погремушками, пупсом в чепчике внутри. Вокруг коляски выложена буквами из белого шоколада надпись "У нас будет малыш".

Как символично и трогательно!

Имя кондитера указано в конверте, что спрятан под самим тортом. Мой партнер приподнимает подложку торта, я вытаскиваю конверт, распечатываю, достаю листок.

Вокруг звенящая тишина. Все напряжены. У меня сердце частит — волнуюсь вместе со всеми.

Читаю имя.

Ух ты! Катя тоже? И молчала?

— Ну? — Пашка нетерпеливо заглядывает мне через плечо.

— Торт "У нас будет малыш" изготовила Полежаева Екатерина Александровна, директор кондитерской "Карамелька"! — торжественно зачитываю в микрофон. — Поздравляю, Катя, Глеб! — мой друг тоже постарался, как не отметить его заслугу? — Достойная работа! — хвалю обоих.

Кате вручают огромный букет роз. Со всех сторон сыпятся поздравления. Ее обнимают, целуют в щеки, она, смущаясь, кидает взгляды на Глеба. Он не знал о беременности жены? Вот это сюрприз!

— Какой срок? — спрашиваю шепотом.

Растопыривает ладошку, показывая пять пальцев.

Оу! Круто! У наших малышей разница будет в два с половиной месяца.

Пообщаться нам не дают.

— Морозова! Ты талантище! — растолкав всех, Градов лезет с обнимашками к Катерине.

— Полежаева! — ревниво поправляет его Глеб, скидывая чужие руки с талии жены.

Ой, нет! Только не снова драка! Мужчины подтягиваются к Глебу с Пашкой, оттесняя меня от заварушки.

Пашка на ревнивца и его команду не реагирует.

— И тебя поздравляю! — Градов вдруг сжимает Глеба со всей дури руками и даже пытается оторвать его от земли. — Такой алмаз отхватил! В крестные возьмешь?

— Паша, оставь их в покое, видишь, не до тебя им! — с извиняющимся видом оттаскиваю Павла в сторону от Полежаевых.

Выкручивается гаденыш, строит умоляющее лицо мужикам:

— Ребята, сделайте уже что — нибудь. Спасите меня от этой женщины, а?

Что? Спасти его от меня?!

Ну, Градов! — поднимается во мне возмущение. — Та — ак, где у нас тут ближайший секс — шоп? Мне срочно нужна плетка!

— Кира Олеговна, — меня тормозит зам мэра. — Можно вас на минуточку? — и под локоток в сторону уводит. Улыбаюсь, киваю невпопад, пока он расхваливает организацию конкурса. Просит продумать какой — то еще для кого — то там когда — нибудь.

У меня внутри вместе с гормонами бушует бешенство наивысшей степени. Что мне зам мэра с его просьбами? Тут хоть сам президент пусть просит, не услышу.

Боковым зрением наблюдаю за гадом. Приближается. И вид такой страшный, что мне хочется отгородиться от него заместителем мэра. Не успеваю спрятаться.

— Кира! — гремит Градов. — Поехали жениться!

— Что? — голос сипит, кровь отливает от лица. Ноги сами отступают назад. Что он только что сказал?

— Поехали в ЗАГС, а потом к твоим, знакомиться.

Он серьезно? Сейчас? Вот прямо сейчас?

Вскрикиваю, когда он хватает меня за талию, перекидывает через плечо. Осторожно так придерживает лапами, чтобы не давить на живот. Передо мной мелькнуло ошарашенное лицо зам мэра.

— Пусти, Гадов! — бью похитителя со всей дури кулаками по мощной спине, жаль, до задницы не дотягиваюсь. — Ненавижу тебя! Гад! Сволочь! Мерзавец!

У двери в свой кабинет опускает меня на ноги, прижимает к стене.

— Я тоже тебя люблю, кошка!