Смотрю на него несколько секунд. Мама? Она не могла. Или могла? В голове сразу выстраивается цепочка «предателей»: мама — Рома — Глеб — Катя — Павел.

— Катя?

— Неа, — лыбится синеглазый брюнет. — Костя.

— Костя? Но как?

— Я ему признался, что люблю тебя также сильно, как его родители друг друга. Он поделился номером, а дальше дело техники.

Мама рассказывала, как они с отцом брали Яну и Костю к себе на выходные. Ездили с ними в кино и на аттракционы, ходили в кафе. Мой папа купил им обоим по телефону, хотя мама была категорически против. Рано детям в таком возрасте мобильники, но подарки это подарки, никто отбирать телефоны у младших Полежаевых не стал. Услышав мамину жалобу, я не утерпела и попросила номер Кости. Соскучилась я по мальчику. А как мне было приятно, когда я ему позвонила и он мне обрадовался! Разговаривали с ним больше часа.

— Ты так и сказал ребенку, что любишь меня?

— Люблю!

— А он?

— А он пригрозил, что у него есть ружье и патроны на случай, если я тебя обижу.

— Какой хороший мальчик у Глеба и Кати, — горжусь малышом.

— Учти, я ревную!

Целую в губы ревнивца.

— Где вы пересеклись с Костиком?

— Полежаевы всей семьей приходили на ужин ко мне в ресторан. Кстати, угадай, что заказали дети?

— Что?

— Конченного лося.

— Кого? — прыскаю.

— Серьезно! Пока я общался с их родителями, пацан с девчонкой читали меню. Подошел Иван, официант, спросил что они выбрали, ну, они хором на весь зал: «Мы хотим конченного лося!». Ванька не растерялся, принес им нарезку из копченного лосося. Детям понравилось.

— Не сомневаюсь.

— На самом деле я давно тебя нашел. Где — то недели через две. Просто решил дать нам время проверить чувства. Ждал, что ты приедешь сама, когда остынешь. Не все же мне за тобой бегать…

Во мне просыпается чувство вины.

— Прости…

— Ты вообще собиралась возвращаться? — Градов притворно хмурится.

— Да!

— Когда?

— Ну… к Новому году… — Пашка закатывает глаза к потолку — не верит. — Правда! — обхватываю его голову двумя руками, поворачиваю к себе, чтобы встретиться с его синевой.

— Ладно, сделаю вид, что поверил, — бурчит. — Эх, чуть — чуть поторопился.

Такой смешной.

— Хорошо что приехал. Я скучала.

— То — то же, — урчит довольным котом, трется о мою ладошку.

Глажу Пашку по голове. Так непривычно ощущать кожей слегка колючие волосы.

— У тебя правда никого не было все эти три месяца? — не могу не спросить. Даже если соврет — приму.

— Не веришь?

— Сомневаюсь. Чтобы Градов и столько терпел…

— Ладно, я тебе признаюсь. Была у меня одна…

Не приму!!!

— Ах ты! — захлебываюсь обидой. От души бью Гадова по плечу кулаком. Еще и еще. — Ненавижу тебя! Гад! Сволочь!

— Да подожди ты, — со смехом уворачивается мерзавец, чем еще более меня злит. — Я тебе ее покажу сейчас.

— Я не хочу! И вообще! Убери от меня свои руки! И компас свой узлом завяжи! — выкручиваюсь из кольца его рук, еще больше распаляясь от негодования. — Явился тут, бабами своими хвастаться!

Не, ну разве можно рассказывать женщине о своих левых похождениях! Ладно, не святой, но совесть иметь надо!

— Неа!

Мерзавец, придавливая меня телом, перегибается, нашаривает в штанах телефон. Одной рукой открывает галерею, листает фотографии.

— Вот, смотри. Красавица моя виртуальная. Знаешь, как она меня спасала?

Хочу заткнуть уши, но мои руки крепко стиснуты одной Пашкиной. Зажмуриваюсь, аж глазам больно.

— Кошечка, глянь хоть одним глазком. Зацени.

Я его убью! И я не шучу! Сам довел меня до состояния аффекта! Уверена, меня оправдают!

Вот посмотрю одним глазом, чтобы хоть знать с кем он «спасался» три месяца, а потом расправлюсь. Таким же изощренным способом, как он сейчас с моей душой.

— Это… это я? — ошалело рассматриваю себя со спины. — Но когда?

— Утром. Правда, красивая?

— Глупый! Я чуть инфаркт не схватила! Решил поиздеваться над старушкой?

— Кира! — Павел строго нахмурил брови. — Ты не старушка! Ты прекрасная женщина, девушка. Молодая, эффектная, стильная. Если тебя смущают цифры в паспорте, давай сменим его. Оформим новый и родишься на десяток лет позже.

Ошарашенно хлопаю ресницами. Это он мне так предложение делает?

— Ты серьезно?

— Вполне. У меня есть знакомые в паспортном столе, сделают как надо. А хочешь, я свой поменяю? Припишем мне несколько годиков. Как думаешь? Видишь, я даже волосы отрастил, чтобы старше казаться.

Не предложение, но все равно приятно.

— Глупый! — смеюсь. — С волосами ты стал еще моложе!

— О черт! — откидывает голову на подушку, смеется тоже, сверкая белыми зубами.

Такой красивый.

Тянусь к его губам своими.

— Градов, я тебя обожаю!

— Поедем домой?

— Не могу. У меня проект. Я обещала.

Павел недовольно поджимает губы. Чувствую, ищет варианты или убедительные слова.

— А ты не можешь его вести удаленно?

— Увы. Но я что — нибудь придумаю. К Новому году точно все закончу и приеду.

— Я буду тебя ждать.

— Хорошо.

— И не только я. Твоя команда просила передать тебе это.

Не понимаю о чем говорит Пашка.

Он встает с дивана, идет к сумке. Открывает ее, что — то достает.

— Держи, — протягивает.

Мой журнал! Сердечко радостно трепыхнулось, а потом болезненно заныло — уже не мой.

— Не хочу, — отдергиваю протянутую было руку.

— Держи — держи, ребята старались пока их начальница в длительной командировке. Ночами не спали, все работали.

Кладет журналы мне на колени. Три штуки. Разные номера.

Скашиваю глаза вниз. Сверху номер с анонсом Полежаевского конкурса. Все, как мы изначально задумали.

— Новый главред не стал менять макет?

— Новый ИО главреда не стал менять макет.

— ИО?

— В реквизитной строке глянь.

Открываю предпоследнюю страницу. Глянец бликует, режет глаза или это пелена из набежавших невесть откуда слез…

— Исполняющий обязанности главного редактора Алексей Воронец? Леша?!

— Ага. Твой фотограф взял бразды правления на себя, пока ты тут… «подрабатываешь», — ухмыляется гад.

— Ничего не понимаю. Но как? А Ульяна?

— Воронец ее выгнал. После того, как Маховой отдал права на журнал тебе, ей там делать было нечего.

— Отдал права мне? — повторяю попугаем.

Нет, у меня точно слуховые галлюцинации.

— Позвони Лехе, спроси. Я сильно не вникал, передаю то, что просили.

Смотрю в упор на доставщика добрый вестей. Сидит с невинным видом рядом, рот до ушей.

Срываюсь в коридор к сумке. Там в кошельке старая симка. Пригодилась. Волнуясь, не с первого раза вставляю ее в гнездо телефона.

Тут же шквалом сыпятся сообщения и уведомления. Потом, все потом!

Набираю Лешу. Мой друг обрадовано журит, что я была не доступна столько времени. Потом спрашивает как дела. Перебиваю его, прося рассказать о журнале. Он слово в слово пересказывает все, что поведал мне Градов. Добавляет только, что пакет документов с оформленным на мое имя журналом, передали курьером от Махового.

Фантастика!

— Твоих рук дело? — после окончания разговора устраиваю допрос Градову.

— О чем ты? Я только передал тебе номера, как просили. Все.

— Как ты узнал?

— Я ж говорю — искал тебя. К твоим как на работу ездил, глаза всем мозолил. С Алексеем подружился, вот он и рассказал о делах в редакции.

— Но с какого перепуга Маховому отдавать мне журнал?

— Позвони, спроси, — Пашка ревниво дергается. Отворачивается к окну, сложив руки на груди.

— Не буду, — бурчу.

Может быть когда — нибудь потом позвоню или напишу, когда переварю информацию и настроюсь сказать спасибо ММ.

Подхожу к Павлу сзади, обнимаю за талию, прижимаюсь щекой между лопаток.

— Спасибо за добрые вести, любимый.

— Поедем домой?

— Не могу… сейчас.