Просыпаюсь по привычке на рассвете. Суббота, конец ноября, у меня выходной.

Сегодня девяносто первый день как я занимаю должность руководителя рекламного отдела женского журнала в северной столице. Меня приглашали на эту должность еще два года назад, но уже тогда я занималась раскруткой своего журнала. Один звонок — и у меня новая работа, не менее интересная. Я отдаюсь ей на сто процентов, хотя «Территория» получала от меня все двести.

Климат здесь мне не очень. Холодно и сыро. Даже в служебной студии из — за вечной прохлады неуютно. Нет чувства дома.

А еще сегодня девяносто пять дней как я уехала из своего города. Счетчик в голове непроизвольно отсчитывает числа с того понедельника. Каждое утро.

Психологи говорят, для избавления от влюбленности понадобится месяц — полтора времени. Врут. Внутри все болит, словно только вчера из меня вырезали часть тела. Я вырезала, сама. Без анестезии.

Так нельзя, — убеждаю себя ежедневно. — Надо отвлекаться, переключаться на новые знакомства.

Не могу.

В людных местах паранойя — в каждом более — менее крупном мужчине с бритой головой вижу Градова. Ошпаривает кипятком как от инъекции хлористого. Секунда, и я убегаю, провожаемая взглядами окружающих. Идиотка.

От мужчин в принципе держусь на расстоянии, хотя работа предполагает общение с ними тоже. Словно барьер стоит железобетонный. Едва отношения приобретают другой оттенок, нежели деловые, обрубаю все на корню. Чувство такое, будто близка к измене. Это меня разрушает.

Есть ли у Павла новая девушка? Я стараюсь об этом не думать, чтобы не порочить то светлое, что осталось от него у меня в памяти.

Потягиваясь, встаю. Кутаюсь в любимый махровый халат, напяливаю теплые тапки — зайки, застилаю раскладной диван покрывалом.

За окном опять пасмурно, наверное, пойдет снег. Буду сидеть дома, смотреть слезливый сериал, кутаясь в плед, пить горячий чай или кофе. Может быть вечером прогуляюсь до ближайшего супермаркета, а сейчас завтрак.

Заряжаю турку. Прелесть гейзерной джезвы в том, что можно заниматься своими делами, пока готовится напиток. Не нужно следить и переживать, что кофе убежит. По утрам очень выручает.

Пока варится кофе, иду в ванную, умываюсь, чищу зубы. Глядя на себя в зеркало, растягиваю губы в улыбку. Ежедневный ритуал для поднятия настроения. Лицо улыбается, глаза грустные.

Кофе готов. Наливаю в кружку, подхожу с ней к окну.

Серые тяжелые облака висят низко над высотками. У меня седьмой этаж и громоздкая туча кажется вот она. Протяни руку и дотронешься.

Опускаю взгляд вниз.

По дорожке вокруг детской площадки гуляет дама с собачкой. Они из соседнего подъезда и собачку зовут Тотошка. Карликовый рыженький пудель, добрый и доверчивый. Любит наряжаться в разноцветные курточки. В слякоть на лапках милые ботиночки. Модный песик. Любимец.

Дама с Тотошкой догоняет девушку с закрытой коляской. Стоят, общаются. Пудель восседает на руках у хозяйки. Девушка, ее собеседница, из углового подъезда. Имен не знаю. Я почти ни с кем из соседей не знакома, только здороваюсь с теми, кого часто вижу во дворе.

Во двор въезжает фургон с логотипом доставки, медленно едет к моему подъезду, останавливается, перегораживая проезд. Оу, как я могла забыть? Я же заказывала себе торшер в виде белой лилии, это наверняка его привезли. В углу за раскладным диваном как раз пустой угол. Надо как — то обживать квартиру. Кто — то уже украшает квартиры новогодней атрибутикой, а я — цветочным торшером.

Мой телефон звонит.

— Доброе утро, — приветствует мужской голос, — доставочка прибыла.

— Да — да, поднимайтесь, я дома.

Сверху вижу, как доставщик в униформе вытаскивает из багажника большую коробку. К нему подходит мужчина в черной куртке с накинутым на голову капюшоном, что — то спрашивает. Спортивная сумка через плечо. Лица с моей высоты не видно.

Под ребрами гулко стукает. Нет, это не он. Невозможно.

Ну почему в каждом крупном мужчине мне чудится Градов? Сколько еще я буду рвать сердце, думая, что вижу его? Здесь, за тысячи километров от дома, его появление на грани фантастики.

Номер телефона сменила, кроме мамы его никто не знает. Старая симка валяется в потайном кармашке кошелька, рука не поднимается выкинуть.

Маме звоню редко. Не потому что я не хочу, а потому что боюсь, что в разговоре как — то проскользнет информация о Градове и я ее не вывезу. Умом понимаю, что мама Павла не знает и вряд ли выдаст меня, а все равно трушу.

Мужчина вместе с доставщиком с коробкой заходят в подъезд. Через пять минут раздается звонок в дверь.

А вдруг?..

Немного волнуясь, смотрю в глазок — курьер. Один, если не считать коробку.

Открываю.

— Здравствуйте, Кира Олеговна? — дежурно улыбается. — Ваш заказ.

— Проходите. Ставьте сюда, — указываю на пол.

— Аха, — аккуратно опускает коробку на указанное место. — Проверять будете?

— Конечно.

Мужчина достает из нагрудного кармана канцелярский нож, ловко вскрывает коробку. Достает остов торшера, отдельно упакованные в пупырку стеклянные лепестки абажура. Каждый лист разглядываю на предмет сколов или дефектов.

— Все целое?

— Да, все отлично.

— Распишитесь здесь и здесь, — курьер протягивает две квитанции, одну с подписью забирает себе. Заинтересованно вглядывается в лицо, скользит вниз. На мне тот же махровый халат и тапочки — зайки. Задерживает взгляд на голых коленках. — Помочь вам собрать торшер? Это бесплатно.

— Нет, спасибо, я сама, — ставлю ледяной блок.

— Если потребуется помощь, звоните…

— Всего доброго, — бестактно обрываю молодого человека, который начинает диктовать номер телефона.

Обескураженный курьер ретируется. Закрываю за ним дверь.

Толкаю коробку к дивану. Сегодня мне предстоит интересное занятие под названием «собери торшер своими руками». Зато будет нескучно. Роюсь в коробке в поиске инструкции по сборке.

— Здравствуй, кошка, — раздается тихое сзади.