Мысленно даю себе подзатыльник. Еще и еще раз. А хочется не мысленно. Хочется физической боли. Потому что я не понимаю, что делаю не так.

Почему она отказывается?

Почему Кира отказывается от меня?

Недостаточно хорош?

Бред про старше — младше даже слушать не хочу, все остальное — такие мелочи.

Нельзя было давать ей эту неделю. Надо было сразу наручниками к батарее…

В зале находиться невыносимо. Видеть ее красивую такую, нежную и не трогать…

Люди раздражают, искусственно улыбаться и поддерживать светский разговор нет никакого желания. Сказывается усталость. Не смотря на протекцию губернатора проверяющие затрахали. Вся неделя насмарку.

По — тихому смываюсь к себе в кабинет. Дойти до своего укрытия не успеваю, Игнат окликает:

— Павел Юрьевич…

Выбрал же момент.

Подходит ближе. Форма поварская, колпак на макушке с нашей эмблемой. Третий день как место ему оборудовали, привыкает потихоньку, сегодня десерты в меню включили, первые комплименты появились.

— Внимательно.

Мнется пацанчик, глаза отводит.

— В чем дело, Игнат? — зажимаю пальцами переносицу. Устал я за неделю эту трындецки, ежедневные проверки выпотрошили напрочь. — Печка не работает или модель не та? Или с коллективом проблемы?

— Да нет, все супер! — вспыхивает парнишка. — Я спросить хотел…

— Спрашивай живее, мужик ты или кто?

— Можно мне помощника? Боюсь, не справлюсь с объемами, подведу…

Чувствую, темнит что — то.

— Помощника? — кошусь с подозрением на тощего парня. Не то, чтобы я против лиц нетрадиционной ориентации… Да ну нах, против я!

— Ну или помощницу… — совсем теряется молодой.

— Слушай, Игнат, я мысли читать не умею, намеки не понимаю. Давай конкретно — что надо, кого надо, куда надо?

— Девушка у меня в Карамельке работает, Кристина, можно ее сюда тоже устроить как — нибудь?

— Сразу не мог сказать? — меня отпускает. — Ставка одна.

— Мы поделим! — загорается кондитер. — А еще у меня подмена будет в случае чего.

— Но — но — но! Никаких в случае чего!

— Я выходные имел в виду.

Тереблю пальцами подбородок, думаю, не навредят ли ресторану подобные отношения. С другой стороны, будут влюбленные маяться на расстоянии, накосячат еще.

— Девушка сама хочет с тобой здесь работать?

— Очень!

— Ладно, черт с тобой. Если Морозова, тьфу ты, Полежаева не будет против…

— А вы не могли бы сами с Катериной Санной поговорить? — наглеет кондитер. — Боюсь, она Кристину не отпустит…

— Что мне с тобой делать… Ладно, поговорю. Но! — щурюсь строго на повеселевшего Игната. — Обещать ничего не буду. Выгорит — должен будешь.

— Буду! Спасибо, Павел Юрьевич!

— Не за что еще. Иди уже.

Только разворачиваюсь к своему кабинету, как сталкиваюсь с Каретниковой. Опять она под шафе и взгляд… Изнасиловать готова.

— Па — аш… поговорим? — стреляет глазками в мою дверь.

— Ксюш, я так устал, давай не сейчас?

— А мы по быстренькому…

И буферами своими в меня вжимается. Шагает пальцами по предплечью вверх.

— Ксюша, не делай того, о чем потом сильно пожалеешь, — вежливо вразумляю нетрезвую женщину, перехватываю ее руки за запястья. — Ты вообще — то сюда с законным супругом пришла. Забыла? К мужу иди! — злюсь здорово.

Не слышит.

Боковым зрением замечаю в темной части коридора какое — то движение.

Ну пиздец!

Смотрим с Кирой друг другу в глаза. Отсюда не вижу ее выражение лица, не могу считать эмоции, но чувствую — от нее таким Армагеддоном невыносимым несет…

А Ксения виснет у меня на груди, губами к лицу тянется.

Позади Киры кто — то еще.

И кто это — я догадываюсь.

Пиздец в квадрате!

Гадать, кто сейчас пострадает больше, не стоит. Хотел физической боли? Получай!

Резко дергаю Ксюшу на себя, разворачиваю ее, прижимая к стене телом, и впиваюсь губами ей в шею. От нее пахнет приторно сладкими духами и вином. Она глухо стонет, растекаясь подо мной, — ей нравится.

— Молчи, дура! А лучше ори как резаная! — шепчу ей в ухо.

— Ах ты мразь! — рычит сзади Влад и в это же мгновение он отшвыривает меня от своей жены в сторону. — Сука, убью!

Не дает вдохнуть и сгруппироваться, влетает в меня со всего маху телом, валит на пол. Тяжеленький, хоть и меньше меня килограмм на двадцать.

Челюсть дергает от удара кулаком, во рту тут же появляется металлический привкус. Еще и еще удар по лицу. Его маты, женские крики, суета вокруг. Кто — то сдергивает с меня Влада, он успевает пнуть по ребрам. Хороший удар, ощутимый.

Оттаскивают его от меня на приличное расстояние.

Принимаю сидячее положение. Из носа и губы на рубаху хлещет кровь, бровь саднит. Зажимаю пальцами нос, осматриваюсь. Ксюша истерит, виснет на разъяренном муже, которого держит Глеб и еще кто — то из мужиков. Народу вокруг полно — гости, повара, официанты. Киры нет.

Расталкивая толпу, подбегает с аптечкой Катя, падает на колени, торопливо открывает чемоданчик.

— Ты чего? К мужу иди, — рыкаю на нее. Еще от Полежаева выхватить до кучи не хватает.

— Да щас.

Народ рассеивается.

Катя роется среди блистеров, пакетиков, бутыльков. Находит упаковку ваты и перекись. Рвет пакет, отматывает кусок ваты, обильно смачивает перекисью и шлепает ее мне на лицо.

— Ч — ч! Щиплет!

— Терпи, дурак. Сам напросился.

Втыкает турундочки из ваты мне в ноздри.

— Идем в туалет, умоешься.

— У меня в кабинете есть санузел. — Встаю вслед за Катюхой. — Ты иди к гостям, нечего со мной возиться.

— Паша, прекрати! Гости сами прекрасно развлекаются.

— Платье испачкаешь. Красивое.

Закатывая глаза, качает головой.

Пропускаю ее вперед в свой кабинет, сам сразу иду в санузел.

Ну и видок. Губа распухла, нос тоже в размерах увеличился. Рубашка вся в крови. Хорошо, в шкафу есть запасная одежда. Ночевать на работе в последнее время входит в привычку.

Долго умываюсь холодной водой.

Ну что, Павел Юрьевич, хотел физической боли? Получил? Полегчало?

Нихера. Мало били.

В дверях появляется Катерина с чистой рубашкой в руках. Протягивает ее мне.

— Ты почему Владу сдачи не дал? — выговаривает с укором.

— А надо было? Вроде как за дело получил. А потом… я ж сильнее. Покалечил бы, жалко.

— Врешь ты, Градов. «За дело» он получил, как же. Ксюху спасал, да? Она приставала?

— Кать… — морщусь. — Я сам разберусь.

— Конечно разберешься. Как всегда. Ты ж у нас супергерой.

— То ли хвалишь, то ли издеваешься, не пойму, — усмехаюсь уголком губ и тут же морщусь от боли.

— Издеваюсь конечно. Я знаю, что это Ксюшка виновата. Она в школе по тебе сохла, сейчас увидела, опять голову потеряла. Мы с ней подруги, делимся иногда секретами…

— Да я понял, что она себя не контролирует, а тут Влад… Думаю, из — за меня у Ксюхи разрушится семья, ребенок пострадает, вот я и сделал вид, типа сам приставать начал…

— Я так и подумала. Поговори потом с Владом как остынет.

— Мгм. Слушай, пока ты здесь, просьба у меня к тебе. Отдай Кристину?

— В смысле отдай Кристину? — Катя опешила. — Какую Кристину? Кондитера?

— Ага. Игнат просит. Люблю, говорит, не могу без нее работать.

— Вот прохиндеи! — с усмешкой качает головой. — А мне ни слова!

— Так что? Отдашь?

— Я подумаю.

— Не — ет, Катюха, давай без этих ваших подумаю. Давай сразу решать: да — да, нет — нет.

— Ты понимаешь, что хочешь забрать сразу две мои единицы? Я где им замену найду?

— Замути кастинг. Вон как я, например. А хочешь конкурс организуем? Городской. Нет, лучше региональный. Найдешь себе лучших кондитеров, конкурентов устранишь. С меня ресторан, с тебя идея.

— А что, это будет интересно. У Глеба конкурс пройдет, тогда и о новом подумаем.

— Супер. Ладно, Катюх, беги к мужу и детям, а то сколотят щас против меня банду, живым не уйду отсюда. И ты это… прости, что свадьбу испортил.

— Какая свадьба без драки, да? — смеется одноклассница. А классная все — таки Катька, повезло с ней Глебу.

Катя ушла к гостям.

Еще раз смотрю на себя в зеркало — красавчик.

— Павел Юрьевич, — в дверях Игнат стоит, — я тут это… лед принес.

— Давай.

Прикладываю пакет к носу и щеке.

— Слышь, Игнат. Помнишь ту блондинку, что тебя выбрала? — кивает. — Позови ее сюда. Не знаю как, придумай что — нибудь, только пусть придет, а?

— Сделаю.

Минут семь сижу один, залечивая раны. Игнат возвращается. Запыхался.

— Уехала сказали.

— Мм. Ладно… Как там в зале?

— Хорошо все. Танцуют, едят. Будто ничего и не было. Буйный тот пьет, жена его рядом утешает.

— Утешает? Это хорошо. Ладно, иди. За порядком сами с ребятами смотрите, я домой поеду. Справитесь?

— Конечно.

Ухожу через черный ход. В машине набираю Киру — телефон отключен. Еду к ней домой. Мне край как нужно с ней поговорить, объяснить, покаяться.