Горячие ладони на моей спине чуть выше талии жгут кожу через ткань платья. Мне кажется, по мне заметно, что я дрожу. И от близости, и от того, что мы у всех на виду, и от того, что разговора прямо сейчас не избежать.

Упираюсь в его грудь, чтобы сохранить между нами хоть чуточку приличное расстояние.

— Красивая такая, — Градов наклоняется к моему виску. — Я соскучился…

Этот голос… низкий, проникновенный и такой искренний…

— Ты подумала? Какой будет твой положительный ответ?

«Нет, нет, нет! — настойчиво свербит в голове. — Между нами ничего больше не будет! Я не могу!»

— Почему?

Я говорила это вслух?

— Я не могу…

— Я это уже слышал, — сухо. — Я хочу знать почему?

— Тебе 28!

— 29. Я в 8 лет в школу пошел.

— Путь 29, это ничего не меняет. Мне 33!

Вокруг нас танцующий пары, а мы повышаем голоса. Надо быть аккуратнее.

— Мне все равно.

Павел смотрит прямо — все равно ему, видите ли, и на возраст, и на окружающих.

— А мне не все равно. Пять лет, ладно, пусть четыре — это как ни крути… это целая жизнь!

— Возраст точно не причина отказывать себе в удовольствии.

— Кому как. По мне — это весомая причина. Не хочу чувствовать себя мамочкой рядом с тобой.

— Пф — ф, какие глупости.

— Глупости? Ты ведешь себя как мальчишка! Наглый, дерзкий, безбашенный. Захотел — взял, не спрашивая, не думая о последствиях, о репутации, в конце концов. Вспомни хотя бы как мы «познакомились». Паш, у тебя даже номер на машине с размером твоего члена! Хвастаешься.

— Ахаха! Это шутка такая. Пацаны номерок подогнали. Специально для тебя сменю его.

Качаю головой. Не слышит он меня. И оставляет без комментариев нашу первую встречу. Частая практика?

— Паш, я не могу… ты красивый молодой мужчина, нравишься женщинам, девушкам…

— А мне нравишься ты.

Поражает, с какой легкостью Павел разбивает очередной мой довод. Аж дыхание перехватывает.

— Как долго я буду тебе нравится? Неделю? Месяц? Два? Я уже потеряла много времени не с тем мужчиной, — я непреклонна.

Мы привлекаем внимание: замечаю заинтересованные взгляды в нашу сторону моих родителей, завистливые женские, подозрительные Глеба и Ромки. Натягиваю маску безразличия. Просто танец и ничего более.

— Кошка, — Павел хочет начать сначала. Набирает воздух в грудь.

— Паш, давай не здесь. И не сейчас.

— Как скажешь.

— Трусиха, — добавляет с усмешкой.

Ну… да, трушу. Столько людей вокруг.

Медляк заканчивается, начинается новая песня, ритмичная, и Павел берет меня за руку, заставляет крутануться вокруг себя, дергает на себя, снова берет в плен, при этом сам поет вместе с певцом:

Я так кайфую от любви

Love you, love you

Я так кайфую от тебя

Море внутри

И так глаза мои горят

Они о многом говорят

Не верю я, что ты моя (Моя)

Красиво поет, с чувством, прижимает мое тело к своему. Нет никого вокруг, только мы в центре вселенной. И я всем сердцем желаю, чтобы все мои «нет» лопнули как мыльный пузырь, но они давят свинцом.

Ты так красива и нежна (А я)

А я с тобой совсем другой

Печаль мне больше не страшна

Та боль мне больше не нужна

Хочу счастливым быть с тобой

— Что мне сделать, чтобы растопить сердце моей кошечки? — игриво заглядывает в глаза.

«Я хочу от тебя сына! И дочку!»

Но связывать этого мальчишку своими тайными желаниями я не посмею! Он найдет себе ровесницу или девушку помладше и будет счастливым с ней. И детей заведет, когда придет время. Я не могу украсть его у него.

Поэтому вслух говорю произношу:

— Останемся друзьями, Паш, — вкладываю в интонацию максимум твердости, хотя душа рвется на лоскутки. — Всё.

— Всё? Уверена?

Игривость пропадает. Меня ошпаривает льдом его голос. Это больно.

Киваю.

— Ясно.

Песня заканчивается. Павел убирает от меня руки. Мгновение смотрит мне в глаза, ждет, что передумаю, скажу, что пошутила, проверяла, передумала.

Опускаю взгляд в пол.

— Ладно. Я понял.

Он молча провожает меня к столу, разворачивается, уходит. Остаюсь одна. Большая часть приглашенных танцует, остальные разбились на кучки, общаются.

Подрагивающими пальцами беру бокал с шампанским, пью маленькими глотками, смотрю на танцпол. Градов скрылся по ту сторону. Иногда, когда между танцующих появляется просвет, я его вижу.

Паша сидит за столом в другом конце зала, общается с гостями, выпивает. Уверяю себя, что ничего не чувствую к Градову, но взгляд упорно ищет только его. И я против воли завидую тем людям, с которыми он общается. Смеется над их шутками, шутит сам, иногда касается. Простым дружеским жестом — что мужчин, что женщин. С последними, кстати, он ведет себя на удивление сдержано. Словно терпит их присутствие и заигрывания только из вежливости и не замечает от некоторых, что они из кожи вон лезут, чтобы понравиться ему.

И ни одного взгляда в мою сторону.

Не то, чтобы меня задевает его отстраненность, но…

Кого я обманываю? Мне плохо без этого мужчины! Очень плохо! И слово «нельзя» бесит и причиняет невыносимую боль уже сейчас, а не в мифическом будущем, которое я упорно рисовала в своем воображении и поверила в него.

Отворачиваюсь от Градова, кожей чувствую — смотрит. Незаметно для других, очень чувствительно для меня. Словно ждет, что я подам знак, что передумала. Что мой отказ — глупая шутка, а на самом деле я только и мечтаю снова быть любимой женщиной Градова…

— Ах! — чьи — то крепкие мужские руки слегка приподнимают меня вверх и опускают. Разворачиваюсь. Ромка.

— Кирюх, ты чего такая загруженная? — перекрикивает музыку веселый братец. — Пойдем танцевать!

— Устала, Ром.

Взгляд в сторону от брата выхватывает скучающую за столом Дину.

— Ром, пригласи лучше вон ту девушку, — указываю на Катину помощницу. Почти все сотрудники «Карамельки» пришли в ресторан со своими половинками, а Дина одна.

— Какую? Вон ту кудрявую? — Ромка проследил за моим пальцем. — Кассиршу? — поморщился. Его реакция меня удивила.

— При чем тут кассирша она или нет? Девушка скучает! — четко выделяю каждое слово, чтоб быстрее дошло до тугодума. — Давай, давай, не стой истуканом! — толкаю брата в спину, задавая направление.

Дина, заметив, что мы разговариваем о ней, вспыхнула, засмущалась. Милая девушка. Ведь видно же, что к Ромке неравнодушна, а он, чурбан, не замечает.

К счастью, братец оказался послушным, никуда не свернул, пока шел до кудрявой. Та покраснела пуще прежнего, заулыбалась, когда Рома протянул ей руку, приглашая на танец, и согласилась. Ну вот, может же брат, когда хочет. Хорошо, кстати, смотрятся.

Перевожу взгляд на то место, где видела до этого Градова. Нет его там. Осматриваю зал. Паши нет!

Как бы я не сопротивлялась своим чувствам, но меня это цепляет. А направляющаяся к служебной двери Ксения вызывает нехорошее предчувствие…

Спустя долгие две, три, четыре минуты ноги сами несут через весь зал в ту сторону.

В коридоре тихо и света мало. Иду по памяти в нужном направлении. Шаги заглушает ковровое покрытие. Сердце оглушающе громко бьется под ребрами. Я боюсь увидеть Пашу с Ксенией и в то же время меня тянет туда магнитом…