— Куда мы едем? — вертит головой кошка.

Машинка ее для меня маловата, но довольно уютная, чистенькая и мотор урчит приятно. После недолгих уговоров Вертинская позволила мне сесть за руль. Уж очень не хотелось мне сразу ей говорить адрес конечного пункта.

— Увидишь, — подмигиваю.

Задерживаю взгляд на самой красивой женщине. Жадно осматриваю, борюсь с собой, чтобы не развернуться, забить на все и погрузиться в море разврата еще на две — три недельки.

Красивая. Роскошные пшеничные волосы крупными локонами лежат на плечах. В ушах длинные, до плеч, серебряные ниточки с капелькой изумруда на мочках. К цвету глаз идеально. Бежевый брючный костюм, браслет из витиевато закрученных звеньев на запястье, тоже серебряный. Под пиджаком белая блузка без рукавов с V — образным вырезом. Белье белое, кружевное… Внутри меня рычал недовольный зверь, когда Кирочка лифчик застегивала, красоту свою прятала.

Все строго в этой женщине, по — деловому, а для меня ее вид — чистый секс. Еще и шпильки эти… Р — р–р.

— Смотри на дорогу, — прячет улыбку. Губы припухшие, красной помадой намазаны. Той самой.

— Не могу. Рядом такая шикарная женщина, у меня опять стоит, — стреляю взглядом в пах. Да, там уже член волнуется — тесно ему в штанах, не нравится.

— Пашка, — сдерживая смешок, закатывает глаза, — как не стер еще.

Отворачивается к окну, а у самой грудь высоко вздымается. Идеальная грудь, упругая, с аппетитными темными вишенками. Как показала практика, размер как раз для моих ладоней, а вкус… м — м…

Увезу, ей — богу увезу. К ней, к себе, к черту на кулички. Надо будет — к батарее наручниками прикую, чтоб не сбежала. И пусть кошка протестует, я приложу максимум усилий, чтобы она билась в экстазе и умоляла любить ее еще и еще…

— Слушай, давай возьмем отпуск на недельку, махнем на море? А?

— Мы же договорились!

— Да к черту эти договоренности! — в сердцах хлопаю ладонью по рулю.

— Паш, не надо… — устало.

Ладно. Не хочу давить.

Обещал.

Со вздохом отвожу взгляд. Намеренно медленно еду по городу. Кира настроена решительно поставить сегодня точку. Еще есть шанс, что передумает. Не представляю, как я буду теперь без любимого аромата сирени, без кошки своей ласковой рядышком. Ее ж не заменит никто.

Тоскливо под ребрами.

В голове мелькнула крамольная мысль, что Кира вернется к Маховому, отмел ее.

Слишком гордая она, чтобы к хорьку этому вернуться. Да и чувств я у нее к нему не заметил, а у него и подавно.

Кладу руку кошке на бедро, скидывает. Снова кладу, уже сжав ее холодные пальцы. Позволяет.

Так и едем в полной тишине.

Еще час назад были самыми близкими друг другу людьми, а сейчас словно едва знакомы…

— «Карамелька»? — поворачивает ко мне удивленное лицо, когда сворачиваю на парковку возле кондитерской. — Зачем?

— Соблазнять тебя буду сладостями, вдруг передумаешь.

— Хм, Паш… — сердито хмурит красивые брови.

Глушу машину. Не спешу выходить, оттягиваю момент невозврата.

— Ладно — ладно. Кастинг у меня тут сегодня. Кондитера надо выбрать в ресторан, поможешь?

— Ты хочешь забрать у Катюши кондитера? Она знает?

— Конечно знает. Мы еще на прошлой неделе договорились. Я помню, помню, — выставляю перед собой руки, потому что чую — кошка готова разразиться гневной речью, что нас могут увидеть вместе, неправильно понять и все такое. Все утро выслушивал «аргументы». По мне — глупости все это. Что такого, что между нами секс? — У нас с тобой ничего не было, поддерживаем чисто деловые отношения. Иди первой, встретимся там «случайно». Ты же мне подыграешь?

Одновременно отстегиваем ремни безопасности. Снова кладу ладонь на бедро, поглаживаю, чуть сжимая. Не даст ведь больше себя потрогать, хоть так продлить мгновение, налюбоваться вдоволь. Ножка под пальцами мелко подрагивает, нервничает кошка, аккуратно убирает мою руку с колена.

— Я тебя прошу, Паша, не переигрывай, ладно? Мне было с тобой очень хорошо, не надо портить впечатление.

— Угу, если любимая женщина просит…

Любимая женщина? Сам не понял, что только что ляпнул, удивился, когда произнес. И у Киры в глазах что — то странное промелькнуло.

— Поцелуешь меня? Один раз? Последний?

— У меня помада… — оглядывается в поиске чужих глаз.

Все равно тянусь к ласточке. Хорошо машину поставил задом к «Карамельке», шансов спалиться нет. По бокам стоят пустые автомобили. Впереди — пышный куст акации. Сзади — тонировка.

— Я аккуратно, рядышком.

Целую Киру в уголок губ. Не даю ей отстраниться — держу за шею. Прикасаюсь губами к щеке, скуле, виску… Кожа — персик. Вдыхаю аромат сирени, пьянею на глазах.

— Кошка…

Что сказать хотел — хрен знает, выбило напрочь из мозгов.

— Кира…

— Я пойду, Паш, — отрезвляюще. — Ключи не забудь мне отдать.

Закрываю глаза. В груди гулкий стук. Дверь машины хлопает. Пусто в салоне, на душе вообще Марианская впадина.

Не помню, чтоб меня так от женщины штырило. Сейчас прям больно как — то.

В «Карамельку» вхожу через десять минут. Покупателей человек восемь. Та же самая кудрявая девушка за кассой. Дина, я помню.

— Здравствуйте, Дина!

Улыбаться во всю харю не получается. Вот если бы это была Кира…

— Здравствуйте, Павел Юрьевич, — дежурно приветствует кудряшка. Не нравлюсь я ей, но мне пофиг, детей с ней не крестить. — Екатерина Александровна вас ждет в своем кабинете.

— Отлично, не провожайте, я найду.

Кошечка моя царапучая, я тобой не насытился, еще поиграем.