Закрываю дверь за братом, выдыхаю. Ну и денек, а это только начало.
— Можно выходить? — через секунду после щелчка замка из спальни высовывается голова Градова.
— Можно. Спасибо, что не дал себя обнаружить, — искренне благодарю Градова.
— Все для тебя, дорогая, — гад расплывается довольной улыбкой.
Весь он оказался в коридоре. Такой большой, что света из комнаты из — за него не видно.
— Я так понимаю, одеваться ты не собираешься? — на всякий случай уточняю.
Интуиция мне подсказывает, что Павел что — то задумал. Взгляд у него потяжелел и ромашки на фартуке скособочились из — за бугра ниже талии. О — ей, у меня голова кружится от его фантазий и живот крутит!
На всякий случай пячусь задом в сторону кухни.
После неожиданно случившегося поцелуя уже не уверенна, что Градов не захочет в лучшем случае повторения, в остальных — продолжения. Я ж не сопротивлялась даже, считай, дала ему зеленый свет.
— Неа, — подтверждает белозубый гигант.
Мне, конечно льстит, какое впечатление я произвожу на мужчину.
Конкретно на этого.
Градова.
Потому что как бы мне не хотелось не обращать внимания, но фартук на его бедрах и так задирается неприлично высоко, стоит только Павлу на меня посмотреть, а сейчас кажется, даже ромашки возбудились. Я уже реально начинаю опасаться, что Градов на меня может накинуться. Без уговоров, дальнейшего соблазнения поцелуями и моего согласия.
Мышцы от его близости непроизвольно сжимаются. Сердце в ребра долбится как после длительной пробежки. Попала я!
— Ты мне обещала желание, помнишь?
Гадов приближается. Медленно, мягкой походкой, с кошачьей осторожностью перед прыжком. И голос понизил до хрипотцы, а глаза…
Зря погорячилась я, соглашаясь на желание, ой зря… Оглядываюсь в надежде найти что — то, что остановит напор этого бугая. Ничего подходящего.
— Завтрак, обед и ужин… — продолжает. — Желание и поцелуй…
— Поцелуй ты уже получил! — предупреждающе выставляю ладонь, потому что этот самец снова собирается сорвать стоп — кран.
— Всего лишь один.
— А ты сколько хотел?
— Я хотел… и хочу поцелуИ, — выделяет голосом окончание.
Ой, хитрец. Из его уст что поцелуЙ, что поцелуИ звучит одинаково.
Ну как так — то?
— Ты специально, да? Подстроил? — даже спрашивать не стоит, конечно подстроил, по выражению лица наглому вижу. — Насчет желания… Ты уже придумал, что хочешь, верно? — голосовые связки подводят, скатываются к шепоту.
— Мгм. Ночь.
— Нет!
Отшатываюсь назад, упираюсь бедрами о столешницу. Отступать некуда.
— Да!
— Мы договаривались на приличное желание. Ты что — не знаешь значение слову «приличное»?
Градов так близко, что я отчетливо чувствую его запах — легкий парфюм, смешанный с ароматом его тела. А еще — уже знакомое тепло, даже не так — жар, исходящий от груди. Красивой, рельефной, без единого волоска. Чертовски хочется дотронуться, ощупать каждый мускул, погреть руки…
Приказываю себе сохранять хладнокровие. Пальцами вцепилась в край стола. Больно. Боль отрезвляет, правда, ненадолго. Как раз до следующей фразы великана, что нагло вклинивается бедром мне между ног:
— А кто сказал, что ночью будет что — то неприличное?
Моего виска касается теплый шепот. Мурашки от него просыпаются и устраивают гонки по коже — от макушки до пяток, поднимают дыбом каждый волосок. Кажется, я теперь понимаю, кто и каким образом соблазнял Еву в раю яблоком. Вот передо мной типичный потомок змея — искусителя.
— Просто проведем время вместе, пообщаемся, поспим… — продолжает гад разгонять кровь по венам, пуская в ход руки.
О, какие у него руки! Они легко развязывают узел пояса, раскрывают полы халата, оглаживают бедра с внешней стороны, изучая истязая двигаются внутрь и вверх, до мокрых трусиков…
— Твое поспим звучит как — то пошло, — еще пытаюсь сопротивляться.
— Мгм.
Мягкие губы прикасаются к виску. Короткими поцелуями мучительно медленно спускаются к мочке уха. Непроизвольно наклоняю голову, подставляю места для его губ. Плавлюсь и теку от чарующего голоса:
— Ты же все равно не устоишь передо мной. Признайся, кошечка моя, что я тебе нравлюсь… Ты хочешь меня…
— Нет, ты все неправильно…
Договорить мне не дал звонок в дверь, от которого я вздрагиваю.
— Я открою, — выныриваю из дурмана.
Градов со стоном чертыхается. Отталкиваю его, бегу к двери, на ходу запахивая халат. Ноги не слушаются, косточки размякли, в груди артиллерийская канонада. Мамочки, что я творю!
Торопливо завязываю пояс, поправляю волосы. Наученная предыдущим визитером, первым делом смотрю в глазок. Парень в курьерской форме топчется на площадке.
Открываю дверь.
— Добрый день. Кира Вертинская? Доставочку на ваш адрес заказали.
— Да, проходите. Здесь оставьте, — указываю на пуфик в прихожей.
В этот раз Градов в спальне не спрятался, нафиг надо, чтобы курьер его тут голого рассматривал.
Три больших и явно тяжеленьких пакета с символикой ресторана «Орхидея» молодой человек сгрузил на пуфик и на пол рядом. Что там такое — теленок на части поделенный?
— Сколько с меня?
— Оплачено, приятного аппетита, всего доброго.
Попрощавшись, закрываю за курьером дверь, в раздумьях прислоняюсь спиной к полотну.
Нас второй раз за утро прерывают на самом пикантном месте. Можно считать это знаком? Могу ли я отказать Градову в его «приличном» желании?
Хочу ли отказать?