Павел впивается губами в мой рот.

От неожиданности мычу, вцепившись ему в плечи.

«А — а–а — а!» — вопит внутренний голос и… затыкается.

Потому что мне нравится, что вот так нахально, нескромно, распутно целует меня Градов когда и где ему хочется.

Отпускаю себя. Прикрываю глаза ресницами, полностью отдаюсь волшебным ощущениям. Не слышу звонки и стуки Ромки, не вижу ничего вокруг, даже пол под ногами не чувствую. Только Градов, его запах, вкус кофе на губах и фейерверки в своем животе.

Его губы мнут мои одновременно жадно и нежно. Истязают лаской то верхнюю, то нижнюю.

Пальцы на ногах сжимаются, колени подкашиваются от власти этого мужчины над моим телом. Оно пластилиновое — бери его, лепи что хочешь, оно твое до кончиков волос.

Полная капитуляция происходит, когда язык Паши врывается в мой рот и начинает там хозяйничать. Играется с моим языком, неистово исследует все вокруг.

В кровь будто впрыснули двойную дозу вчерашнего алкоголя — коньяка и наливки, так меня повело от поцелуя. А еще от почти обнаженного горячего тела, прижимающего меня к стенке, и твердого члена, упирающегося мне в живот…

Целуемся как одержимые. Воздуха не хватает обоим, а остановиться невозможно. Затягивает в головокружительную воронку страсти и желания.

— Давай не будем открывать? — с усилием отстраняется Гадов, тяжело дыша. Его тоже ведет — взгляд темный и внутри борьба с самим собой нешуточная.

— Нельзя…

Меня по инерции тянет к этим порочным губам. Павел держит меня за талию двумя руками — чувствует, как меня штормит, а ведь целовались мы от силы секунд двадцать.

— Офигенная… — шепчет хрипло, будто в любви признается.

Еле как прихожу в себя. В ушах гремит пульс, дыхалка зашкаливает. Карусель эмоций замедлилась и вернула меня на землю.

— Иди, Паш. Будешь шуметь — прибью. Понял? — тыкаю пальцем в грудь, попадаю в сосок. Такой твердый, чуть палец не сломала.

— Понял, — Градов вполне серьезно закивал головой. — Меня нет. Я пошел.

Убрал руки с талии, убедился, что стою я самостоятельно и бесшумно скрылся в спальне, плотно закрыл за собой дверь.

Уф, что это было? Я наверное еще сплю. А ведь еще вчера утром я мечтала о чем — то подобном. Ужас!

— Сейчас, Ром, — кричу брату, который не на шутку забеспокоился и начал обрывать телефон.

Спешу к двери. Окидываю быстрым взглядом прихожую, запихиваю подальше в обувницу туфли Градова. Вроде бы ничего чужого больше нет.

Глянула на себя в зеркало. Щеки алые, губы припухли после поцелуя, глаза блестят. Впрочем, вполне похоже, что я только что из душа.

Набираю полную грудь воздуха, выдыхаю и щелкаю замком. Распахиваю дверь.

— Ты чего буянишь? — с невинным видом спрашиваю порядком разволновавшегося Ромку.

— Кира! Какого хрена не открываешь? — брат рычит, вваливаясь с котомками в квартиру. По привычке вытягивает шею, заглядывает за мою спину, еще и принюхивается как будто. Сыщик.

— Я в душе была, — мысленно радуюсь, что полотенце все еще на голове. — А ты, вместо того, чтобы дверь ломать, мог бы и позвонить, что едешь, — перевожу стрелки вины на Ромку. — Мало ли, может я сплю или ушла куда.

— После потопа ушла, ну — ну, — ерничает братец.

— Не было никакого потопа, — бурчу, правда, не уверена, что Рома меня услышал.

Следую за младшим на кухню, переживая нет ли там следов Градова, но кроме пустой джезвы и одинокой кружки на столе ничего нет. Даже полегчало.

Рома сгружает пакеты на стол, звякают банки.

— Мать тебе тут гостинцев наложила, а то, говорит, ты сама опять не взяла.

— Ага, спасибо.

Заглядываю в первый пакет — банка маринованных огурчиков, банка соленых красавцев помидорчиков, варенье малиновое, варенье смородиновое, бутылка ее наливки…

Я же зареклась пить!

Во второй сумке свежие овощи и приличный пакет с яблоками.

— Куда мне столько? — удивляюсь количеству. — Забери себе, Ром?

— У меня еще больше в багажнике, попробуй откажи родакам, обидятся.

— Они могут, — вздыхаю. — Придется самим есть.

Рома между тем полез в шкафчик под мойкой.

— Что у тебя с краном? Мать сказала, ты соседей затопила.

— Никого я не топила. Это соседке что — то приснилось, вот она сдуру и позвонила, — вспоминаю легенду из сообщения. — Я же маме так и написала.

А братец уже потопал в ванную, проверил кран там.

— Да, вроде все нормально. А меня мать с рассветом будить начала, чтобы ехал краны тебе чинить, кое — как себе три часа сна еще выпросил, — жалуется младший.

И мне реально его жаль. После долгой бани, папиной самогоночки и доброй закуски вставать со сранья пораньше, чтобы ехать проверять краны…

Снимаю полотенце с головы, берусь за расческу.

— Чай, кофе будешь? — проявляю гостеприимство.

Отдельными прядками привожу мокрые волосы в порядок, а сама молюсь, чтобы Рома отказался от чай — кофе. Не потому, что я хочу от него быстро избавиться, а чтобы он не узнал, что у меня в квартире прячется посторонний мужик. Голый!

Чем дольше Рома здесь, тем больше шансов, что он обнаружит Градова, а объяснять кто он такой и что тут делает мне совсем не улыбается. Потом пришлось бы еще и перед родителями отчитываться. Ромка секреты хранить не умеет.

Мысленно хвалю Павла, что ничем не выдает свое присутствие у меня. Притаился там.

— Домой поеду, — бурчит Рома. — Досыпать буду. Башка чет трещит, перебрал вчера малость.

«И я перебрала», — хочется поделиться болью, но я только киваю и провожаю брата до двери.

— У тебя все хорошо? — оборачивается на пороге Рома. — Хочешь, я останусь, кинчик посмотрим? Мать сказала, ты это… одна теперь… О, а можем к Глебу в гости съездить, развеешься, ты как?

Мама, мама, я думала, она не будет рассказывать о моей личной жизни Ромке и папе, но я забыла, что это мама. У нее от родных секретов нет.

— Ром, я пас. У меня с утра спа — процедуры, — тыкаю пальцем в мокрые волосы, — потом вкусный завтрак, релакс и сериалы.

— Не заскучаешь?

— Неа, — убедительно машу головой.

У меня ж там бегемот — бодибилдер прячется, какая скука с ним.

— Ну смотри. Если что — звони.

— Обязательно. Пока!

Закрываю дверь за братом, выдыхаю. Ну и денек, а это только начало.