Долго думать мне не дают. Павел тут как тут, пакеты в кухню перетаскивает.

Иду за ним.

— Слушай, тут есть не переесть, — окидываю царство пакетов на столе, — твоя доставка плюс от мамы гостинцы.

Паша бросает на меня странный взгляд.

— Что?

— А я подумал, что маловато, — улыбается уголком губ и лезет в пакет. Не в ресторанный, нет, а в мамин! — Ух ты, огурчики! Мм, помидорки! Давай откроем? — и глазки просящие мне строит.

Ну как отказать?

Закатываю глаза к потолку, но открывашку ему достаю. Легкий чпок и банка с огурцами открыта, второй чпок — помидоры тоже доступны. Зато Градов отвлекся от моего тела, переключился на еду.

Пальцами вытаскивает огурец из банки, откусывает, глаза закатывает.

— М — м, как вкусно! — аппетитно хрустит. — Мама солила?

— Мама.

— Передай, что у нее появился фанат ее солений. Пусть больше солит. Мои повара ни черта не умеют.

Как хорошо, что мама его не слышит и не видит. Она бы в него влюбилась с первого хрума.

Павел с зажатым в зубах огурцом продолжает ревизию маминых гостинцев — вытаскивает все, ставит в ряд на стол, предварительно осмотрев каждую баночку. По взгляду вижу — одобряет содержимое. Бутылка маминой наливки так вообще привела его в восторг.

— Испробуем? — строит брови домиком.

— Я подумаю. Вчера уже напробовалась…

Смеется гад. А мне стыдно вообще — то!

Раз мерзавец нагло шарится в моих пакетах, я разрешаю себе залезть в его.

— Это что? — вытаскиваю ленту презервативов. Штук двадцать, не меньше. — Ты охренел, что ли? — взрываюсь.

— Что сразу охренел? — обижается голожопый, хрустя новым огурцом. — Постарался все предусмотреть. А что такое? Предпочитаешь без них?

— Градов! — взвизгиваю от возмущения.

— Можно просто Паша.

— Ты не Паша! Ты… ты гад! — сжимаю кулаки.

У — у, как же он бесит! Дайте мне плетку, отхожу его по голой заднице! Выпросил!

Короткая передышка от натиска Градова дает чуть — чуть времени подумать, хотя мозги набекрень и мысли сумбурные еще с момента пробуждения.

Во мне борются две противоположности. Одна, сгорая от любопытства и желания, хочет согласиться на все, что предлагает Паша. Другая сомневается, красочно вырисовывая последствия.

Кем я буду завтра в его глазах? А в своих, когда красавчик наиграется и оставит меня в покое?

Как мы будем общаться в дальнейшем — сможем ли делать вид, что чужие друг другу?

Смогу ли я начать новые отношения после Павла, или он будет всегда стоять на пьедестале как образец настоящего мужчины — сильного, всемогущего, заботливого, реагирующего на меня так откровенно?

Сомнения охватывают меня все больше. Предпринимаю последнюю, отчаянную попытку избавиться от Градова. Идея, как это сделать, возникла сама собой.

— У меня на них, — довольная своей выдумкой трясу в воздухе лентой презиков, — аллергия. Так что извини, Паша, облом тебе, а не приличная ночь.

— Не вижу проблемы, — отмахивается паршивец. — Я здоров. А если ты боишься последствий, то я умею себя контролировать. Осечек не будет, — с невозмутимым видом наглец полез в банку за помидором. И улыбается при этом, будто я шутки тут ему рассказываю.

— Ну знаешь, на слово я тебе верить не собираюсь, — складываю руки на груди. — Здоров — не здоров, это еще доказать надо. Справку принесешь, тогда и поговорим.

И даже это не смутило Градова. Наоборот, еще шире заулыбался.

— Момент.

Схватил меня лапищами за плечи, сдвинул с пути, пошлепал с кухни, только пятки засверкали. Вытягиваю шею, провожаю крутую задницу.

Павел вернулся быстро.

— Вот, как знал.

Протягивает мне телефон с открытой фотографией. Справка. Выдана Градову Павлу Юрьевичу. Судя по фотке — настоящая, с синей печатью известной в городе клиники. Мы с ее главным ведем переговоры на рекламу, но пока безрезультатно. Дата на штампе свежая.

Ой, все. Сдаюсь я. Железобетонные аргументы раздавили сомнения.

— Со всех сторон подготовился, да?

— Ага.

— Молодец…

Молодец лыбится во все свои тридцать два. Телефон кидает на стол. Огибает меня, ополаскивает руки под краном. Разворачивается.

Мы оба знаем, что ждет нас дальше. Одна только мысль о неминуемой близости заводит с пол — оборота. Меня кидает в жар, в животе бушует ураган. Трусики намокают снова.

А — а, к черту все! Нет сил сопротивляться и изнывать от желания.

— Тогда… — облизываю вдруг пересохшие губы, — начнем?

Красивое лицо озаряется еще более широкой улыбкой, а штука под фартуком дергается выше.

— Я знал, что ты не устоишь передо мной.

Мысленно закатываю глаза. Ну и самомнение.

Градов подходит близко — близко, тычется стоящим колом членом мне в живот, отчего внутри все сладко сжимается. Широкая улыбка превращается в хищный оскал.

Поднимает руку, костяшками ведет по виску и ниже, очерчивает контур, гладит подбородок, губы. Нежно и интимно.

Другая рука развязывает пояс халата, ныряет под одежду, оглаживает кожу на талии, живот, опускается ниже. Пальцы забираются в трусики.

— Мы больше никого не ждем?

— Нет.

Вытягиваюсь на цыпочках, чтобы ускорить путь пальцев до сокровенного местечка. Они там очень — очень нужны.

— Это хорошо… Как твоя голова? Прошла? — переходит на горячий шепот.

— Мгм, — закрыв глаза, отдаюсь ласке. Трусь лицом о его ключицу как настоящая кошка. Сжимаю бедра, усиливая безумство кружащих вокруг клитора пальцев.

В животе вдруг предательски бурчит.

— Голодная…

Пальцы мнут губы. Открываю рот, и они тут же проникают внутрь.

— Мгм, — мычу, посасывая пальцы.

— Хочешь… покормлю тебя?

О да, очень хочу!

Дрожу от удовольствия, нанизываясь на искусные пальцы. Они выделывают такое…

Покружив вокруг клитора, пальцы «сбегают» наверх. По бедру до талии, еще выше. Минуя грудь, скользят до плеча. Скидывают халат на пол. Прохладный воздух слегка остужает тело. Взгляд темно — синих глаз с жадностью оглаживает мое нагое тело, задерживается на заострившихся сосках.

Мне снова жарко.

Одним движением притягивает к себе, захватывает губы в плен, творит с ними что — то невообразимое. С усилием отрывается от губ. Заглядывая в глаза, слегка надавливает на плечо, словно спрашивая хочу ли.

Хочу!