Спускаюсь на этаж ниже. Звонок не работает, приходится стучать. Через полминуты слышу шаркающие шаги и скрипучий женский голос:

— Кто там?

— Здравствуйте, я из полиции по поводу вашей соседки сверху Киры Вертинской. Хочу задать пару вопросов.

— Кирочки? — дверь распахивается, являя мне дряхлую бабульку в домашнем платье в белый горох и в вязаных тапочках. На лбу очки. — Что такое с ней случилось?

— Можно войти?

— Да, конечно, — суетливо приглашает бабка.

Переступаю порог, закрываю за собой дверь. Коридорчик узкий, как раз для вот таких тоненьких бабушек. Одна лампочка под потолком, обои свежие с рисунком под кирпич с цветочками. Круглый коврик у порога.

— Разрешите представиться, Павел Юрьевич Градов. А вас как звать — величать, добрая женщина?

— Мария Петровна, — обалдела женщина, услышав, что она добрая. — Можно просто баба Маша.

— А — я–яй, баба Маша, никакого инстинкта самосохранения, — журю бабку. — Незнакомого мужика в дом приглашаете. А вдруг бандит?

— Так вы… — обомлела бабулька, поняв свою оплошность. Руки задрожали в такт с губами.

— Не волнуйтесь, пожалуйста, — успокаивающе выставляю руки вперед. — Я с миром. Я вообще к Кире пришел, а ее видимо дома нет, вы не знаете, где она может быть или во сколько придет?

— Кира?

Бабка еще не отошла от шока, пучит на меня глаза. Хоть бы скорую не пришлось вызывать. Но есть у меня в загашнике верное лекарство с эффектом моментального лечения.

Вытаскиваю кошелек, достаю тысячу. О, действует!

— С Ромкой, братом своим, уехала сегодня на его машине. С вещами! В двенадцать сорок пять!

— М — м… Спасибо за точность. Много вещей?

— Да сумка одна.

Ага, значит ненадолго.

Сую купюру в руку бабушке, достаю вторую.

— Баба Маша, выручайте. Позвоните Кире, скажите, что… — обвожу взглядом коридорчик, поднимаю глаза к потолку, — что она вас заливает. Надо, чтобы она приехала. Очень надо, — строю умоляющие глазки и расстаюсь со второй купюрой. Достаю третью.

— А сами чего? — косится на кошелек.

— Поругались чуток, не берет трубку. Мириться приехал, а ее нет. Это вам за хлопоты.

Бабка оказалась понятливой. Спрятав три купюры в кулачок, моргнула редкими ресницами:

— Сейчас, телефон принесу.

Женщину из коридора сдуло на пару секунд. Прикидываю планировку — из коридора налево — кухня и санузел, направо — комната, где скрылась бабка, скорее всего зал — оттуда слышно телевизор, дальше — еще одна комната, подозреваю спальня.

— Номер ее есть? — спрашиваю, когда баб Маша возвращается со стареньким кнопочным телефоном.

— Есть, конечно, мне Кирочка давала номер, а то вдруг потоп или еще какая оказия.

— Вот — вот. Сейчас как раз и потоп, и оказия.

Бабулька, опустив очки на нос, ищет номер Киры. Звонит, не сводя глаз с моих пальцев, что медленно вытаскивают из кошелька следующую бумажку. После нескольких гудков кошка трубку взяла.

— Алло? — отчетливо слышу из динамика.

— Кирочка, это ты? — уточняет бабка.

— Да.

— Это баба Маша, соседка снизу.

— А — а, баба Маша… — растеряно бормочет девчонка.

— Кирочка, ты меня заливаешь.

Чем больше денег получает бабка, тем быстрее в ней просыпается актриса. Натурально волнуется, я даже еще раз поднял глаза к потолку убедиться, что воды на нем нет.

— В смысле заливаю?

— Вода хлещет сверху, мы уже по щиколотку в воде. До тебя не достучались, вот звоню, приезжай скорее.

— Э — э… — слышно какое — то шуршание. — Но я не могу. Я не в городе и без машины…

По голосу кошки сдается мне, что не газировку она употребляла. Что ж, тем лучше, будет сговорчивее.

— Приезжай, миленькая, кипяток ведь льется, — просит баба Маша с натуральными слезами на глазах и дрожанием в голосе, — под нами буржуй еще этот живешь, помнишь? Его же тоже заливает, а у него ремонт… этот… — скармливаю бабке еще тыщу, одобряя ее игру по Станиславскому, — как его… евро, вот. Он не простит ни меня, ни тебя. Такую сумму выкатит, проще будет квартиру в Москве купить.

В трубке тишина. Смотрим с баб Машей друг на друга — поверит Кира или нет.

— Баба Маша, позвоните в ЖЭК, пусть стояк перекрывают.

— Я им первым делом позвонила, не едут они, — всхлипывает в трубку соседка. — Кирочка, приезжай, сил моих нет на эти ручьи с потолка смотреть.

— Хорошо — хорошо, — заверяет Кирочка, — я вызову такси. Только ехать мне долго, вы все — таки в ЖЭК звоните, баба Маша.

И отключается.

— Уф, — расплываюсь широченной улыбкой, — баб Маш, вы чудо! Я аж сам поверил!

Отдаю бабе Маше еще одну купюру, достаю красную.

— Вы меня не видели, не слышали, про звонок не помните.

— Ой, да у меня память как у рыбки, — счастливая старушка провожает меня за порог. — Заходите еще, я почти всегда дома.

— Спасибо вам еще раз! Пойду ждать любимую. Мириться будем, — подмигиваю соседке. — Возможно громко.

— А я сплю крепко! — хвастается бабка.

Зачетная соседка!

Что ж, осталось дождаться зазнобу.

Поднимаюсь на пролет выше, сажусь на корточки, спиной опираясь о стену. Вот открылась подъездная дверь — это шпиц со своей хозяйкой вернулся с прогулки. Живут где — то на втором этаже.

Проходит час. Киры нет. Случись реальный потоп, затопила бы кошка всех до подвала. А может, передумала уже приезжать?

— Милая моя, где ты? Милая моя, где ты? — уже нерадостно свербит в мозгу.

Ноги затекли. Встаю размяться. Спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу. Придерживаю дверь, чтобы не закрылась. У подъезда стоит машина с шашечками. Водила, увидев меня, выскочил из авто.

— Друг, помоги, а? Девушка уснула, разбудить не могу. Знаешь ее?

— Сейчас.

Осматриваюсь вокруг, вижу недалеко кирпич. Дотягиваюсь до него ногой, подпираю дверь.

— О, так это моя девушка, — радуюсь, заглянув в салон. Там на заднем сиденье Кира свернулась калачиком. Ну точно котенок. — А я заждался.

— Она попросила быстрее ее привезти, говорит, затопила соседку, а сама уснула. Десять минут стою тут уже, — жалуется дядька.

— Держите, сдачи не надо, — сую ему пятерик.

Дядька радостно срывается с места, как только я вытаскиваю Вертинскую и захлопываю дверь.

— Оу, да ты пьяненькая, кошка, — улавливаю легкое фруктово — ягодное амбре.

— М — м, — мычит, закидывая руку мне на шею и удобно устраиваясь на руках.

Как она мне нравится в таком состоянии — не кусает и не царапается.

Кошка моя пригрелась на груди. Прижимаю крепче, пока поднимаюсь с ней к ней в квартиру. С трудом, но связку ключей в ее сумочке нахожу, кое — как открываю.

Интуитивно и помня нехитрую планировку бабы Маши, несу Киру в спальню.