«Самый большой обман — это безопасность, которой на самом деле никогда не существовало.»

АЙЛИН

Воздух на улице прохладный и свежий, когда я выхожу с веранды моих родителей. Визит был коротким, но каждая минута была наполнена тревожным напряжением. Моя мама была бледна, и её руки слегка дрожали, когда она открывала дверь. Её взгляд был полон беспокойства, и я знала, что дело не только в её собственном здоровье.

— Айлин, я боюсь, — прошептала она, пока мы сидели на кухне. — Что, если с тобой что-нибудь случится? — Я пыталась успокоить её, уверяя, что всё под контролем. Её глаза продолжали нервно блуждать по окну. Вероятно, она не спала всю ночь, прислушиваясь к каждому звуку. — Мы в безопасности, мама, — сказал я. — Я отправила сюда людей, они присмотрят за домом. Ничего не случится.

Но во мне растёт неуверенность.

Могу ли я действительно гарантировать это? Эта мысль тяжело давит на меня. На самом деле я тоже хотела поговорить со своим отцом, но его не было дома. Моя мама утверждала, что он уехал по делам, но что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Это звучало так, как будто она боролась со словами.

Проблемы, которые постоянно преследовали его на работе, были для меня не в новинку. Но почему он должен был исчезнуть именно сейчас? Когда он мне так нужен — не только мне, но и маме, чтобы он мог обеспечить ей безопасность, которой она так сильно желает. При этом он только вчера бросил мне упрёк, чтобы я вспомнила о нашей общей цели. Как он может оставлять меня там с таким большим давлением, а потом сам не находиться здесь дома?

На моей груди лежит тяжёлый груз, который почти тянет меня назад. Неуверенность, этот постоянный страх, что что-то может случиться, пронизывает каждую частичку моего существа.

Я оглядываю дом, прежде чем идти к машине.

Свет в гостиной всё ещё горит, и я вижу свою маму, стоящую за окном, словно фигура из другого мира. Она поднимает руку на прощание, на губах слабая улыбка, которая не доходит до её глаз. У меня разрывается сердце от того, что я вижу её в таком состоянии.

На этот раз Брайан не позволил мне ехать одной, поэтому я села сзади и позволила Джейсону отвезти меня. Двигатель заводится, и мы медленно двигаемся по подъездной дорожке. В моей голове звучат слова Итана: «Я начну с твоей семьи». По моей шее пробегает ледяной холод. Мысли о том, что он мог бы сделать, просто не хотят уходить.

Он человек, которому нечего терять. И такие люди опасны. Он задел мою единственную больную точку. Возможно, я сама виновата, ведь я его спровоцировала. Беспокойство нарастает во мне, когда я еду по знакомым улицам. Что, если он действительно нападёт на мою маму, а я не буду действовать достаточно быстро?

Тряхнув головой, я пытаюсь прогнать мрачные мысли. Охранники проинформированы, за домом ведётся наблюдение, и я приняла все возможные меры, чтобы защитить свою семью. В глубине души я знаю, что этого недостаточно. Итан непредсказуем, и это то, что делает его таким опасным. Но что-то мне подсказывает, что он не из тех, кто говорит словами. Если бы он захотел, он бы действовал напрямую.

Городские огни пролетают мимо нас. Снаружи тихо, слишком тихо. В зеркало заднего вида я вижу, как две фары быстро приближаются.

— Что-то не так? — Спрашиваю я немного громче, чем намеревалась.

— Я не знаю, — отвечает Джейсон, и я замечаю, как его пальцы судорожно сжимают руль.

Автомобиль позади нас ускоряется, что я узнаю по реву двигателя. Меня охватывает тошнотворное чувство — мы находимся в опасности.

— Быстрее! — Кричу я, во мне поднимается паника. Мой шофёр нажимает на педаль газа, машина несётся вперёд, и я вжимаюсь в сиденье, пока мы несёмся по узким дорогам. Наши преследователи следуют за нами по пятам. Кто бы это ни был, он нацелен на нас.

— Мисс, держитесь крепче, — предупреждает Джейсон, и я чувствую, как он изо всех сил пытается сохранить контроль, когда мы врезаемся в крутой поворот. Шины визжат, и внедорожник слегка проскальзывает, прежде чем снова зацепиться.

— Кто они? — Бормочу я, хотя давно знаю ответ. Это не случайность. Итан должен стоять за этим. Мой желудок сжимается при мысли, что он зашёл так далеко.

Мы сворачиваем в более тёмное место, но мы не можем оставить их в стороне.

— Блядь, — вырвалось у Джейсона, потому что нас снова притесняют. — Они хотят столкнуть нас с дороги. — На мгновение всё становится ещё хуже, потому что он хватает трубку и бормочет что-то в свой телефон, что я не воспринимаю должным образом в своей путанице мыслей.

Я цепляюсь за дверную ручку, мои ногти впиваются в кожу. Мир снаружи превращается в размытый вихрь огней и теней, но мой страх кристально чист, и я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие.

— Что нам делать? — Кричу я почти чужим голосом.

— Я делаю всё возможное, чтобы избавиться от них, — говорит Джейсон, и на его лбу блестит пот.

Он продолжает ускоряться. Скорость завораживает и пугает одновременно, здания проносятся мимо нас, а наши преследователи всё ещё не отстают. Они продолжают приближаться, как будто ждут идеального момента.

И тогда это происходит...

Перед нами появляется вторая легковая машина, отрезая нам путь. Джейсон дёргает руль, отчего мы врезаемся в ограждение. Когда преследователи позади нас плавно проезжают мимо нас, наш автомобиль заносит, и на одну бесконечную секунду всё, кажется, происходит в замедленном темпе.

Наш внедорожник опрокидывается набок. Моё тело рвётся вперёд, ремень врезается в кожу, и моя голова ударяется об окно. Звук разбивающегося стекла и лязгающего металла разрезает ночь. Наконец мы останавливаемся, и я повисаю вниз головой на своём сиденье. Кровь капает с моего лба, мои эмоции представляют собой смесь агонии и шока. Моя попытка пошевелиться остаётся безрезультатной, мои ноги подкашиваются.

Меня охватывает паника, потому что я застряла.

Сквозь разбитое лобовое стекло я наблюдаю, как фигура приближается к месту крушения. Фигура в чёрном, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Моё сердце замирает от одного удара. Я задерживаю дыхание, не смея издать ни звука. Это Итан? Или один из его людей?

Это будет мой конец.

Может быть, я всё-таки зашла слишком далеко. Мужчина ненадолго останавливается, а потом резко разворачивается и идёт в противоположном направлении, и исчезает в тени.

Облегчение сразу же сменяется страданием и неуверенностью. Что, если он вернётся? Впереди Джейсону удаётся открыть дверь и выползти наружу. Я снова пытаюсь вырваться из ремня, что немедленно вызывает волны боли. Слёзы горят в моих глазах, я не могу пошевелиться.

Затем я слышу знакомый голос.

— Айлин! Айлин, ты меня слышишь? — Это Брайан. Он звучит напряженно, но внятно. Слабый звук ускользает от меня.

— Сюда! — Кричит Джейсон.

— Мои ноги... — с трудом шепчу я. — Я застряла.

— Сохраняй спокойствие, — говорит Брайан, обращаясь к моему шофёру. Конечно, тот связался с ним, по-другому я не могу это объяснить. — Мы должны быть осторожны, чтобы не причинить ей вреда.

Постепенно эти двое работают над тем, чтобы освободить меня. Каждый рывок, каждое движение вызывает резкую пульсацию в моих ногах. Проходит целая вечность, прежде чем бремя, наконец, спадает. Брайан осторожно вытаскивает меня из-под обломков, опускается на колени рядом со мной и осторожно кладёт свою руку на мою.

— Ты в безопасности, Айлин, — мягко успокаивает он меня. — Всё будет хорошо. — Весь мой мир вращается, и мои травмы становятся всё более заметными. Тем не менее, я жива. Благодаря им я всё ещё жива. В панике я оглядываюсь, но наши нападавшие исчезли.

Никаких следов тех, кто сбил нас с дороги.

Он поддерживает меня и подводит к своему припаркованному внедорожнику, осторожно сажает меня внутрь и укрывает лёгким одеялом, садится впереди, рядом с ним Джейсон. Наконец Брайан заводит машину и уезжает с места аварии.

Мир снаружи проносится мимо меня размытым потоком огней и теней. Моя голова откидывается на прохладную кожу заднего сиденья, усталость распространяется по моему телу, как тяжёлый груз.

— Нам нужно в больницу, — решительно вмешивается Брайан и бросает на меня обеспокоенный взгляд через плечо. — Просто для безопасности. — Мой первый порыв — не согласиться с ним, хотя он прав. Возможно, травмы серьёзнее, чем я думаю.

— Хорошо, но, пожалуйста … Мы должны держать это в секрете. — Я ни в коем случае не хочу, чтобы пресса узнала об этом и мне снова пришлось придумывать историю. Брайан кивает и ускоряется.

Дорога в больницу бесконечно длинна, каждая выбоина и поворот посылают новые волны боли в мои конечности. Оказавшись там, он осторожно помогает мне выйти из машины, поддерживает меня, и мы заходим внутрь. Врачи быстро реагируют, кладут меня на носилки и доставляют в процедурный кабинет.

Следующие несколько минут проходят в вихре расспросов, вопросов и пронзительного света ламп надо мной. Сестры делают рентген моих ног, осматривают отеки и синяки. Запах дезинфицирующего средства проникает мне в нос, я слышу отдалённый писк мониторов и приглушенное бормотание голосов. Всего этого слишком много, и в то же время недостаточно, чтобы отвлечь мои мысли от того, что произошло.

Через некоторое время к моей постели подходит врач, молодой человек с нейтральным выражением лица.

— Миссис Андерсон, вам очень повезло. Никаких переломов, только ушибы и несколько порезов. Вам следует много отдыхать в течение следующих нескольких дней. — Я медленно киваю. На самом деле я просто хочу уйти.

— Что-то ещё?

— Мы рекомендуем вам остаться здесь на ночь, чтобы мы могли понаблюдать за вами. Если вы предпочитаете вернуться домой, мы можем сделать это возможным, но было бы разумно регулярно принимать обезболивающие и соблюдать достаточную осторожность.

Я колеблюсь и смотрю на Брайана, который стоит у моей кровати, скрестив руки на груди.

— Я хочу домой, — тихо говорю я. — Здесь я слишком заметна. — Мой друг соглашается со мной одним движением головы.

— Мы отвезём тебя домой, Айлин. Там подготовят всё, что тебе нужно. — С помощью медсестры я медленно встаю. Каждый шаг — это мучение, но я всё равно пробиваюсь сквозь него. Брайан крепко держит меня, поддерживает, пока мы снова не садимся в машину. Пульсация в моих ногах почти невыносима, однако воспоминания о том, что произошло, обжигают ещё сильнее.

— А …что насчёт Джейсона? — Спрашиваю я измученно.

— Не беспокойся об этом. Я вызвал подкрепление. И о Джейсоне позаботятся.

Обратная дорога проходит в тишине, если не считать жужжания мотора. Темнота снаружи, кажется, проникает в мою голову, заставляя меня заснуть, но я стараюсь оставаться в сознании. Боль и страх перед неизвестным подобны туману, окутывающему мой разум.

— Почему? — Внезапно слышу я, как он спрашивает. — Почему ты? Почему сейчас?

— Понятия не имею, — вру я, как будто в меня выстрелили из пистолета. В конце концов, он ничего не знает об Итане и ужасных махинациях моего мужа. Хотя он мой доверенный человек, я всё же не хотела обременять его этими ужасными вещами. Возможно, это также из-за того, что он подумал бы обо мне, если бы знал, что я не положу этому конец. — Возможно, у моего мужа были враги, которые сейчас нападают.

— Почему они наносят удар только сейчас? — Его голос звучит грубо, отчаянно. — Почему не тогда, когда он был жив?

— Может быть, они думают, что я слаба. И что им легче сделать меня жертвой, — я напрягаюсь, пытаясь найти объяснение, которое звучало бы достаточно правдоподобно. Мне не нравится притворяться перед ним. В какой-то момент мы останавливаемся перед поместьем. Лестница, ведущая ко входу, кажется бесконечным подъёмом, в конечном итоге я каким-то образом поднимаюсь по ней с его помощью. Внутри всё тихо. Мебель, картины на стенах, всё странно нереально. Брайан ведёт меня в мою спальню, мягкий матрас подо мной ощущается как благословение.

— Я проверю тебя позже, поспи немного, — говорит Брайан, прежде чем выйти из комнаты.

Когда я закрываю глаза, и всё это обрушивается на меня, я думаю о последних словах Брайана. Итан показал, как далеко он зайдёт. И я знаю, что это не последний раз. Тем не менее, во мне растёт что-то ещё.

Горячая, раскалённая ярость, перекрывающая всё остальное. Ярость во мне подобна пылающему огню, затмевающему всё. Она горит обжигая, пронизывая каждую клеточку моего тела, не оставляя места для сомнений.

Этот ублюдок хочет сломать меня, поставить на колени. Однако единственное, чего он добился, — это обострил мою решимость.

Каждая агония, каждая травма — всего лишь дополнительный повод продолжать борьбу. Ни при каких обстоятельствах я не дам ему возможности ослабить меня.

Эта ярость — моё оружие, моя сила. Это то, что движет мной, что напоминает мне не сдаваться. Возможно, он нанёс первый удар, но война только началась. Я не собираюсь доставлять ему удовольствие от достижения своей цели. Потому что я буду сопротивляться, используя всё, что у меня есть в моём распоряжении.

Ему придётся заплатить за это, и у меня уже есть план.