«Моё уважение к тебе не знает границ, ты сила, которой я восхищаюсь.»

АЙЛИН

Камеры мигают, микрофоны направлены на меня, и я улавливаю все любопытные, жадные взгляды, шум, бормотание голосов, тихое потрескивание в воздухе, всё это исчезает, как сквозь завесу.

Со дня смерти моего отца прошло две недели. Ощущение холода охватило меня, почти как пустое, глухое пространство, которое я не хочу заполнять. Ни разу я по-настоящему не почувствовала желания оплакать его или покаяться. Возможно, я могла бы скучать по отцу, которого у меня никогда не было — по мужчине, которого я часто представляла, по тому, кто защищает меня, любит и верит в меня. Но я никогда не знала такого отца. Его забрали у меня без моего ведома, а на его место пришёл безжалостный тиран, который использовал нас в своих интересах.

Я качаю головой, чтобы прогнать воспоминания.

Затем появляются мысли об Итане. Даже сейчас он остаётся яркой, яркой точкой в моей памяти.

Как я могла влюбиться в человека, который причинил мне столько страданий?

Несмотря ни на что, он всегда был рядом, странное утешение, которое никогда полностью не покидало меня.

По-своему искажённо он понял меня. Может быть, потому, что мы оба боролись за одно и то же — за правду, за справедливость. За жизни наших близких. Только на противоположных сторонах. Это безумие, но он понимает меня так, как никто другой никогда не понимал. Даже в этот момент он наблюдает за мной и ни на секунду не отворачивается — я это знаю. Итан откуда-то присматривает за мной и, в случае чего, сделает всё, чтобы помочь мне. Точно так же, как он спас меня от моего отца. В том клубе я видела его ярость, когда он душил его за каждый проступок. Это странно. И всё же он искал разрешение в моём лице. Которое я ему дала.

В результате воспоминаний возникает боль, которая сидит глубже.

Мысль о моей маме разрушает стены, которые я построила вокруг своих чувств. Я не смогла её спасти. Несмотря на борьбу, хаос, которые охватили меня в последние месяцы, в конце концов я потеряла самое важное. Она всегда была рядом со мной, несмотря ни на что, была единственной, кто любил меня безоговорочно. И я … Я не смогла её вылечить. Эта потеря, никогда не пройдёт.

Я всегда буду любить её. Всегда.

Мне нужно сделать глубокий вдох и двигаться дальше. Сейчас не время для печали.

Я слегка приподнимаю микрофон, чтобы мой голос мог чётко разноситься по толпе. Моё сердце сильно бьётся, но руки остаются неподвижными. Это момент, который изменит всё, не только для меня, но и для тех, кто стоит здесь и ждёт меня. И так, я приоткрываю губы и начинаю говорить:

— Большое спасибо, что собрались здесь сегодня, — начинаю я спокойно. — В последние дни многие из вас задавали вопросы. Вопросы о дальнейших действиях компании, об ответственности, которую я взяла на себя, и о том, что произойдёт в будущем.

Я делаю паузу, позволяю своим словам подействовать. Некоторые перешёптываются друг с другом, это обычное бормотание, которое возникает в подобных ситуациях.

— «Андерсон Медика Фарм» будет распущен с немедленным вступлением в силу, — продолжаю я. — Не будет никакого продолжения бизнеса, никаких правопреемников, которые продолжат наследие этой компании. Она полностью устранена.

Слышны первые отклики. Люди лихорадочно делают заметки, впитывают информацию. Но я ещё не закончила. На самом деле, я ещё даже не начала по-настоящему. Факты тяжело ложатся на мой язык, их нужно произнести. Правда, наконец, должна быть извлечена на свет, какой бы уродливой и шокирующей она ни была.

То, что будет дальше, потрясёт массы — это разрушит их представления обо всём, что, как они думали, они знали. И это именно то, что должно произойти.

— За последние несколько недель я раскрыла шокирующие истины. За закрытыми дверями этой компании — начинаю я снова, на этот раз более твёрдо, цепляясь за пульт, — проводились эксперименты на людях. Незаконные эксперименты, унёсшие жизни. Людей держали в плену, насиловали и уничтожали — во имя наживы и власти. Их жизни были принесены в жертву ради чужих амбиций.

Аудитория смотрит на меня, не веря в то, что они только что услышали. Потрясённые, они ревут и кричат. Вспышки света почти ослепляют меня, и их головы погружаются в безумные дискуссии. Это только начало.

— Этими испытаниями руководили не какие-то неизвестные, — говорю я резким тоном, — а люди, возглавлявшие это предприятие — Гарри Андерсон, мой покойный муж, и мой отец Майкл Лоусон.

Взволнованный, потрясённый рокот наполняет комнату. Слушатели бушуют, журналисты дико кричат друг на друга. Вопросы летят на меня, как рой стрел, я игнорирую их, и держусь прямо.

— Они несли ответственность за жестокости, которые происходили за этими стенами. Заманивали невинных жертв, ставили над ними эксперименты, которые разрушали их тела и души. Отнимали жизни, чтобы сохранить свою власть и защитить свой грязный бизнес.

Толпа теряет самообладание. Начинается суматоха, разрывающая ранее напряженную атмосферу. Правда выплыла наружу, и это сильно всех задело. Но пути назад уже нет.

— Я стою здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать, что, хотя я унаследовала эту империю, я никогда не буду участником этих преступлений. Всё будет раскрыто и закончится сегодня. Это предприятие будет закрыто, и все заинтересованные стороны должны будут ответить за то, что они сделали. Доказательства уже находятся в прокуратуре. — Когда я уже отворачиваюсь от трибуны я чувствую волнение, но останавливаюсь в последний момент.

Я снова оборачиваюсь, смотрю на бушующее собрание, и мой тон снова поднимается, перекрывая шум.

— Все активы компании, — говорю я чётко и твёрдо, — будут использованы для компенсации семьям погибших — семьям, которые пострадали в результате махинаций моего мужа и моего отца. Они получат всё их имущество. И только они.

Без лишних слов я быстро спускаюсь по ступенькам. Я слышу позади себя гневные крики, чувствую волнение в воздухе, моя походка остаётся твёрдой и целеустремлённой. Толпа хочет разорвать меня и начинает кидать в меня различные вещи. Это можно было предвидеть.

Каждый поспешный шаг приближает меня к выходу, к бегству от неудержимого водоворота, который я спровоцировала.

Чёрный внедорожник ждёт у заднего выхода, как и было условлено. Задняя дверь открыта, и я спешу к ней, прежде чем кому-нибудь ещё придёт в голову последовать за мной.

Холодный воздух снаружи бьёт меня по лицу, как пощёчина, и пронзает так же сильно, как и боль, которую пришлось перенести за последние несколько недель.

Я забираюсь внутрь и захлопываю за собой дверь. Сразу за мной садится Итан, и внедорожник сразу же трогается с места. Только сейчас я замечаю, как всё моё тело дрожит от напряжения. Мои руки ледяные, а пульс учащённый.

Мужчина рядом со мной пристально смотрит на меня, его пальцы сжимают мои. Мы ничего не говорим, наши взгляды ненадолго встречаются, всего на мгновение, которое кажется намного длиннее. Так много всего осталось невысказанным, и всё же я испытываю не только уважение, но и благодарность.

Мой мужчина подносит мою руку к своим губам и запечатлевает на ней поцелуй. Это намного больше, чем поцелуй. Эта ласка — обещание большего.

Машина едет сквозь ночь, толпа и суматоха остаются позади.