«В тебе есть сила, Златовласка.»

АЙЛИН

Каждый вдох ещё больше разжигает гнев, потому что этот гнев — то, что поддерживает меня в вертикальном положении.

Всё во мне кричит о том, чтобы получить ответы, справедливость за боль, которая разъедает меня. Я почти не чувствую холода на своей коже, потому что горячий прилив эмоций полностью захватывает меня.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я держу телефон в руке.

Как он мог так предать меня?

Мысли бешено кружатся, и я заставляю себя дышать — сохранять спокойствие, хотя во мне нет ничего спокойного. Я набираю его номер. Гудок. Два. Три. Каждый звук эхом отдаётся в моей голове.

И тогда я его слышу. Такого спокойного. Такого контролируемого.

— Айлин, — выдыхает он, как в обычный день. — Мои соболезнования, я слышал о твоей матери.

Похоже, это ничего для него не значит. Как он может быть таким? После всего, что случилось, после всего, что он со мной сделал.

— Не делай вид, что тебя волнует ситуация. Почему ты это сделал? — Тишина.

Пока я жду, проходят секунды. Они кажутся часами, когда плохие чувства во мне продолжают расти. Он должен мне объяснить. Что-нибудь, что оправдывало бы его ужасные поступки. Вместо этого ничего не происходит.

— Как ты меня достала, — констатирует он, как простой факт.

Достала? Он всегда видел во мне только надоедливую дочь? После всего, чем я пожертвовала, после всего, что я сделала, чтобы завоевать его признание?

Мои костяшки пальцев побелели, так крепко я сжимаю телефон.

— Что ты сказал? — Шиплю я.

— В тебе ничего нет, того что я хотел в тебе видеть, Айлин, — невозмутимо повторяет он. — Ты слишком мягкая, слишком слабая, неспособная выполнить то, что необходимо. Ты уже много раз это доказывала.

Слабая? Всю свою жизнь я пыталась заставить его гордиться собой. Была сильной для него, чтобы соответствовать его ожиданиям. И теперь он обвиняет меня в слабости?

Трудно поверить в то, что я там слышу. Все эти годы, когда я боролась, чтобы заслужить его признание, — были ничем?

Нет, я не буду плакать. Не перед ним.

— Ради чего ты принёс нас в жертву? Власть и контроль? За мой счёт? И как, получилось? — Его молчание подтверждает то, чего я боялась.

В том смысле, в каком я этого хотела, я никогда не была его дочерью.

Я заканчиваю разговор и смотрю в никуда. На самом деле я всегда была для него лишь инструментом, которым он мог воспользоваться и выбросить, когда от него больше ничего не зависело. Мой «продюсер» должен был понимать, что я захочу получить ответы — нет, я потребую их.

Всё моё тело дрожит от ярости, когда я снова набираю его номер. На этот раз я не позволю ему так легко отвертеться.

— Айлин, — отвечает он, снова тем же холодным тоном. Никаких следов вины или раскаяния. — Скажи мне только одно, отец, — это обозначение похоже на кислоту на моём языке. — Ты пытался убрать меня?

Он тихо вздыхает.

— Ответ ты уже знаешь. Но если ты действительно хочешь это услышать: да.

Я услышала.

— Почему?

— Ничего личного. Всё дело в бизнесе. Ты была недостаточно сильна, чтобы руководить. Ты постоянно сомневалась и колебалась. Эта слабость погубила бы всех нас. Даже когда ты впервые подумала о том, чтобы всё это остановить, мне пришлось действовать, и когда ты действительно решилась на это … Пойми же, мне не оставалось ничего другого.

Впервые?

Нападение на машину. Это был мой отец. А всё это время я думала, что Итан нанёс удар, но это был он…

— Компания... — У меня перехватывает дыхание, и я борюсь со слезами, которые поднимаются во мне. — Все эти люди … Эксперименты, жизни, которые ты разрушил. Ты нёс за всё ответственность!

— Конечно, я нёс ответственность, — говорит он с самодовольным спокойствием, от которого у меня кровь стынет в жилах. — Вот, что значит, хотеть быть на вершине. Ты должен делать то, что необходимо, чтобы выжить, победить. А ты слабачка, Айлин.

Гнев поднимается на поверхность.

— Зачем ты вообще заставил меня выйти замуж за Гарри!? — Кричу я. — Вы с ним и без меня неплохо справлялись!

— Потому что я думал, что смогу лучше манипулировать тобой. План был таков: ты делаешь всё в точности то, что я тебе прикажу. В конце концов, ты всегда хотела моего признания. А я хотел денег, конечно. Вместо этого ты стала одним из моих самых больших разочарований.

Раньше это, вероятно, нанесло бы мне сокрушительной удар, а теперь — нет. Не после всего, что он сделал.

— Поэтому, ты захотел убить меня. — Это не вопрос, а факт. Осознание охватывает меня, когда я произношу эти слова вслух. В этом больше нет никаких сомнений.

— Да, — отвечает он с тем же невыносимым спокойствием. — Ты отработанный материал. Твои разработки я с лёгкостью мог бы присвоить себе. И это был лучший способ убрать тебя с дороги, прежде чем ты нанесёшь ещё больший ущерб. Ты разрушаешь мои планы и бизнес.

Теперь мои руки дрожат, и всё моё тело охвачено гневом.

— У тебя ничего не вышло. Я жива. — Холодно заявляю я, — и теперь ты заплатишь за всё, что сделал. За каждую жизнь, которую ты разрушил.

Он тихо смеётся.

— Ты понимаешь во что ввязываешься? Ты всё ещё наивная маленькая девочка, которая верит в справедливость. Этот мир … Он принадлежит сильным. Тем, кто готов пойти на жертвы. А ты, Айлин, ты ничтожество. Ты даже не смогла спасти свою мать.

Этот человек действительно считает, что я слишком слаба, чтобы сражаться с ним. Вот тут он ошибается.

Маленькой девочкой, которая пошла бы на всё, чтобы завоевать его признание, я уже давно не являюсь.

— Ты понятия не имеешь, на что я способна.

Он молчит, но я чувствую, что он не воспринимает меня всерьёз.

— Тебе ещё учиться и учиться, Айлин. — Я делаю глубокий вдох, мои пальцы крепче сжимают смартфон.

— Нет. Скоро ты поймёшь, что я больше не твоя игрушка.

Прежде чем я успеваю закончить мысль, я слышу шаги позади себя. Я поворачиваюсь и вижу Итана, который наблюдает за мной из темноты и подходит ближе. Его глаза острые и проницательные, в них скрывается другое чувство, то, что я заметила совсем недавно.

— Положи трубку, — говорит он мне. Наверное, потому, что он видит, как дрожат мои руки.

— О, кто у нас там? — Говорит отец и снова звучит властно. Они знакомы? — Неужели это Итан? Он действительно сделал это?

Что он имеет в виду? Я вопросительно смотрю на него. Он просто указывает на мой телефон. Немая просьба повесить трубку. Но я даже не думаю об этом.

— Что ты имеешь в виду?

На самом деле, я не хотела бы показаться такой неуверенной, но я не могу этого предотвратить. Меня не покидает ощущение, что этот день ещё далёк от завершения, когда дело доходит до разоблачений.

— Ах, доченька. Ты так же наивна, как и всегда. Этот парень был у меня. Хотел, чтобы ты приземлилась так же сильно, как и я.

— Что? — Это невозможно. Итан слушает каждое слово моего отца, его челюсть заметно напрягается, а руки сжимаются в кулаки. — Это меня вполне устроило. Он должен был манипулировать тобой. Пробуждать в тебе чувства. Твои эмоции — твоя самая большая слабость. Как только ты кому-то начинаешь доверять, ты становишься мягкой. Таков был план. — Мой отец смеётся.

Это не должно вызывать у меня удивления, и всё же это причиняет боль.

Чтобы больше не слушать это, я вешаю трубку и опускаю телефон. Я судорожно хватаю ртом воздух, в то время как осознание слов моего отца проникает в моё сознание. Они оба хотели уничтожить меня. Хотя они наносили удары по-разному, имели в виду одно и то же.

Итан оторвался от своего пристального взгляда и подошёл ко мне.

— Нет! — Прежде чем он успевает что-либо предпринять, я пробегаю мимо него в дом.

Конечно, для него это не помеха. Далеко я не успеваю уйти, потому что он хватает меня за запястье.

— Златовласка, остановись. — Его хватка крепка.

— Это правда? Ты был у отца? — На его лице я не вижу ни раскаяния, ни сожаления.

— Да, на этот раз сукин сын не солгал. — Без колебаний я вырываюсь и влепляю ему звонкую пощёчину.

Быть преданной всеми людьми, к которым я питала хотя бы искру доверия, — очень больно.

— Ублюдок. — Я снова хочу врезать ему, но на этот раз он быстрее и хватает меня за второе запястье, толкает меня к стене, и прижимает к себе.

— Ты не должна этого делать, Айлин. — Его дыхание касается моей кожи, что вызывает у меня покалывание. — Возможно, я ненадолго подумал о том, чтобы заставить тебя подчиниться таким образом, но ты должна знать меня лучше. — Одним быстрым движением он прижимает мои руки к стене, и целует, вытирая слёзы. — Если бы я действительно этого хотел, ты была бы уже мертва.

Серьёзно? Или он просто слишком сильно любит свою игру?

— Тогда, зачем ты был у него? — На мгновение в его глазах появляется что-то, что трудно истолковать. Каким-то образом он борется с самим собой.

— После того, как он ударил тебя, я хотел наказать его. Но потом я увидел его и понял, кто он такой и план изменился.

Его голос спокоен, и в его глазах я замечаю что-то ещё — смесь гнева и решимости.

Шокированная, чтобы что-то сказать, я просто киваю.

— Ты не всё о нём знаешь, — тихо говорит он. Меня охватывает чувство, что он сейчас вытащит на свет правду, которая мне не понравится.

— Он не просто замешан в преступных махинациях компании, — продолжает Итан. — Он сделал себе имя в подполье.

Я смотрю на него, не в силах сразу осмыслить то, что он сказал.

— Что … Что ты имеешь в виду? — На самом деле я даже не хочу этого знать.

Итан делает короткую паузу, давая мне время осознать всю тяжесть происходящего.

— Твой отец вращается в наихудших кругах. Торговля людьми, торговля органами, его влияние ощущается везде.

Мне становится плохо. Мой желудок сжимается, и на мгновение я теряю равновесие под ногами.

— Нет... — шепчу я, но знаю, что это правда. Спокойствие Итана не оставляет места для сомнений.

— Я ведь рассказывал тебе, как он получил моего брата. И именно в тот день я узнал его, поэтому я смирился с этим и притворился, что ты мешаешь в компании. Кем бы я ни был для него. Для тебя я всё ещё я.

Моя голова дымится от всех этих выводов.

Я не хочу в это верить, но правда уже давно проникла в самое сердце. Мой отец не просто предатель — он чудовище. И он был готов убить меня, чтобы продолжить свои дела.

Одна часть меня хочет кричать, другая просто ломается.

— Теперь ты всё знаешь, — говорит он, и в его словах есть мрачная окончательность. — Вопрос в том, что ты собираешься сейчас делать? — Всё, что я когда-либо думала о своём отце, было ложью. Гнев, который пылал во мне, теперь сменяется чем-то более глубоким — решимостью, которая полностью овладевает мной.

— Я остановлю его, — наконец твёрдо говорю я, хотя моё сердце трепещет от горя. — Или сделаю всё возможное, чтобы остановить его.

Итан кивает, и я замечаю искру признательности, он знает, что я говорю серьёзно.

— Ты спросил меня, на чьей я стороне. На своей. Но мы можем вместе бороться за одну и ту же цель.

Внезапно его губы требовательно ложатся на мои. Поцелуй — это пламя ада, и, кажется, оно обжигает меня.

Его язык просит разрешения, и я предоставляю его ему.

Итан убирает мои руки, которые я проворно кладу ему на шею. Он отстраняется от меня только для того, чтобы след от поцелуев прошёл по моей щеке, затем по шее и добрался до декольте.

— Раздевайся, — выдыхает он. — Сейчас, немедленно. Я хочу погрузиться в тебя.

Без дальнейших колебаний я отталкиваю его от себя, вхожу в дом и следую его указаниям. Потому что мне это тоже нужно, больше, чем я когда-либо ожидала.