«Ты пытаешься усыпить мою бдительность, но почему я должна тебе доверять?»

ИТАН

Эмбер смотрит на меня с весёлым выражением лица, когда я прошу её предложить мне романтичное место для свидания.

— Ты? Романтика? — Её голос дрожит от иронии, я быстро меняю тему и объясняю, что я ищу. Что-то интимное, элегантно-романтичное, не слишком очевидное, тем не менее значительное.

Ей нужно место, где она могла бы просто расслабиться, где она могла бы открыть для себя ту часть меня, которую я обычно скрываю.

Эмбер коротко смотрит на меня, веселье сменяется острым размышлением. Наконец, Эмбер предлагает место: тихое поместье, освещённое мерцающим светом свечей, с потрясающими видами и волшебной атмосферой. Это изысканный ресторан, который нужно бронировать за несколько месяцев, но с нашими контактами это не проблема.

Как только цель достигнута, я уведомляю Алека.

— Мне нужно платье для Айлин, — коротко говорю я, — темно-зелёное и элегантное.

Алек, как всегда профессионал, не возражает.

— Будет сделано. Какой у неё адрес? — Я кладу трубку и высылаю ему её адрес.

Внутренне я должен признать, что здесь кроется больше, чем я предполагал. Неро, очевидно, тоже знал об этом, потому что внезапно дверь открывается:

— Что ты хочешь этим сказать, Итан? Неужели твоя задача действительно так сложна? — Я закатываю глаза и сохраняю спокойствие. Да, возможно, это не мой способ устроить свидание, что-то во мне хочет, чтобы она хоть на мгновение восприняла это всерьёз.

— Тебе было так тяжело с Кейтлин? Может быть, тебе стоит просто дать мне свободу действий. — Я понимаю, что он нетерпелив, но с Кейтлин он тоже ничем не отличался. Не то чтобы я планировал влюбиться в Айлин, но всё же дело в принципе.

* * *

В сумерках я стою на том месте, которое выбрала для нас Эмбер. Широкие окна залиты золотистым светом. Я испытующе смотрю на свои часы и делаю глубокий вдох.

С каких это пор я так нервничаю?

В этом нет ничего такого, что обычно смущало бы меня. Снова и снова я ловлю себя на том, что кошусь в сторону входа, надеясь, что она появится. Я говорю себе, что это всего лишь игра. Фарс, чтобы заверить её в моих чувствах. Каждая деталь моей одежды выбрана сознательно, рубашка выглажена, галстук аккуратно завязан — образ человека, который хочет излучать контроль и спокойствие.

Моё сердцебиение показывает, что я гораздо менее расслаблен внутри. Это было моё решение спланировать этот вечер, рискнуть и попытаться создать для неё что-то, что, возможно — просто возможно, приблизит её ко мне.

Вскоре после этого подъезжает машина, это та, которую я послал за ней. Водитель выходит и помогает ей выйти. При виде неё у меня перехватывает дыхание.

Тёмно-зелёное платье идеально облегает её тело и подчёркивает её глаза. Цвет делает её похожей на королеву. Я бы никогда не признался, что какая-то часть меня сомневалась.

С едва заметной улыбкой она наблюдает за мной. Но это ещё не всё, я вижу её скептицизм. Она в ожидании, готовая вмешаться, если я нанесу удар.

Не сегодня.

Все приготовления не прошли даром. Часть меня наслаждается осознанием того, что она относится к этому серьёзно. Или, по крайней мере, притворяется.

Я протягиваю ей свою руку, и меня сразу же охватывает лёгкое покалывание от её прикосновения. Игра начинается — только на этот раз не с холодной подозрительностью, а с надеждой на что-то другое.

— Зелёный цвет тебе идёт, Златовласка. — Взявшись за руки, мы входим в заведение, где нас быстро проводят в уединённую комнату. Она именно такая, какой я хотел её видеть. Повсюду горят свечи, отбрасывая своё тёплое сияние на тщательно накрытый стол в центре, предназначенный только для нас двоих.

Мы садимся, и освещение окутывает всё мягкой, уютной атмосферой. Мерцание танцует на поверхности стола и касается её лица, в то время как на заднем плане играет тихая мелодия. Она оглядывается вокруг, внимательно впитывая в себя детали.

Когда наши взгляды встречаются, я вижу в её глазах невысказанный вопрос. Я почти чувствую, что она хочет знать, почему я прилагаю так много усилий. Однако я не даю ей времени на то, чтобы их произнести.

Вместо этого я наливаю нам обоим по бокалу вина и наблюдаю, как она подносит его к своим полным губам. Так соблазнительно, что мне почти хочется сбросить всё это со стола и трахнуть её на нём.

Нет, это всё равно придётся отложить.

— Что тут происходит? Что ты задумал? Итан, что именно ты собираешься делать?

Я понял, что она просто так на это не попадётся. Слишком много всего произошло за последние несколько дней, и она подозрительна.

— Это не обязательно должно быть, что я что-то задумал. Я хотел поговорить с тобой. В месте, которое не отмечено никакими негативными вещами. — Это даже не совсем ложь. При этом я пристально смотрю на неё. Её светлые локоны длиной до плеч обрамляют её лицо, как золотые спирали. Её зелёные глаза… они не просто красивы, в них есть что-то неприступное, что удерживает меня на расстоянии и в то же время притягивает ближе. А потом её губы … Мягкие, более полные, чем должны быть, словно созданные для улыбки, которую я никогда не вижу на её лице.

Тем не менее, она всё ещё в ожидании, это показывает мне язык её тела. После минутного молчания я начинаю говорить.

— Расскажи мне о своём детстве, — говорю я, в моём голосе звучит нежная просьба, без нажима. Она смотрит на меня, кажется, взвешивая, сколько она хочет раскрыть или доверить мне.

— Это было... не простое детство, — наконец бормочет она.

Она рассказывает о своей юности, об ожиданиях и обязанностях, возложенных на неё в раннем возрасте, и я внимательно слушаю, не пропуская ни одного её слова.

Своими рассказами она ненадолго погружается в другой мир, который часто заглушал её смех, её свободу и её волю. Её отец не был выдающимся человеком. На первый взгляд он казался хорошим человеком, но на самом деле он всегда возлагал на неё надежды. Что-то, что было недостаточно хорошо. Даже в таких замечательных вещах, как обучение игре на фортепиано, он научил её, что средний балл — это не вариант. Её мать, с другой стороны, была любящей стороной. Восполняла то, что разрушил её отец, привносила любовь и понимание в самые маленькие вещи. Это тем более печально, что она так сильно больна, в то время как её отец создал для себя новую семью. Боль на её прекрасном лице невозможно не заметить, и это сводит меня с ума. В конце концов, я хочу быть единственным, кто вызывает это в ней.

Через некоторое время я поднимаю голову и рассказываю о своём детстве, просто позволяя себе увлечься. Только она вызываешь это во мне, и я не могу объяснить почему! Мои слова раскрывают гораздо больше, чем я хотел, и ничего не сдерживают. Трудные времена, пройдённый мной путь — всё это входит в мою историю, и тогда я вижу понимание на её лице. Она через многое прошла, и она знает, что значит расти в мире, которым страшно делиться.

Это странно — эта непривычная открытость между нами.

Обычно каждый разговор — это взвешивание, каждое слово — оружие или щит. Здесь и сейчас нет фасада. Только наши истории, которые разворачиваются медленно и создают спокойный, глубокий обмен мнениями между нами. Я не хотел этого делать! Моя цель должна была состоять в том, чтобы окружить её пониманием, пробудить в ней чувства, но вместо этого мы рассказываем друг другу о наших семьях здесь.

Как глупо с моей стороны!

Последние звуки разговора затихают, и на мгновение остаётся только тихое, почти электрическое молчание. Музыка на заднем плане становится громче, а мелодия мягкая, соблазнительная, как тихое обещание. Затем я встаю и протягиваю её руку, она на мгновение колеблется, прежде чем вложить свою в мою.

Меня пронзает горячее покалывание, растекающееся по всему телу.

Я притягиваю её ближе, двигаю пальцами по её талии, и мы покачиваемся в ритме музыки. Наши шаги медленные, в попытке растянуть время и продлить этот танец. Её глаза устремлены на меня, и моё дыхание учащается. Чувство, которое охватывает меня, трудно описать — это смесь желания, любопытства и чего-то непостижимого, что я не могу выразить словами.

Нет! Это ненависть и манипуляция.

Её фигура движется вместе с моей, тепло её кожи проникает сквозь ткань, и с каждым шагом, каждым дуновением её духов желание становится сильнее, мой член давно стал твёрдым и неудобно прижимается к моим классическим брюкам.

Мы двигаемся близко друг к другу, расстояние между нашими лицами сокращается, пока они почти не соприкасаются. В этом я замечаю нотку неуверенности, а также любопытства и тлеющий огонь, который заставляет мой самоконтроль рушиться.

Мой взгляд опускается к её губам, которые едва заметно приоткрываются, и, прежде чем я действительно замечаю это, я преодолеваю крошечное расстояние между нами.

Наши рты соприкасаются, нежно, осторожно, почти невесомо. Она не отступает, после чего это становится глубже, интенсивнее, и покалывание, которое я почувствовал ранее, взрывается фейерверком, который пронизывает каждый мой нерв.

Её руки медленно скользят по моей шее, и она прижимается ко мне теснее. Поцелуй становится безмолвным общением, невысказанным соглашением о том, что то, что есть между нами, слишком сильно, чтобы его можно было игнорировать. Всё, что ещё разделяет нас, исчезает, остаётся во тьме, пока мы предаёмся всему этому.

В конце концов мы отдаляемся друг от друга, но она остаётся рядом со мной, лоб в лоб.

Этот вечер значит для нас обоих больше, чем мы когда-либо могли себе представить. Музыка продолжает играть, но я сосредоточен на ней— на том, что привело нас сюда, и на том, что сейчас разворачивается между нами. Я крепко прижимаю её к себе, наши тела словно сливаются воедино, так что между нами разгорается огонь.

Всё устроено так идеально, как я и планировал. Я хочу, чтобы она открылась мне, позволила мне проникнуть в стены, которые она построила вокруг себя.

Всё это является частью стратегии, соревнования, в котором я мастерски участвую. Я хочу, чтобы у неё возникли чувства, чтобы она привязалась ко мне настолько, что в какой-то момент она не сможет оторваться от меня.

Каждое прикосновение, каждое слово, каждый нежный жест — это преднамеренная ловушка, чтобы завоевать её доверие, увлечь её и, в конечном итоге, контролировать. По крайней мере, я убеждаю себя в этом изо всех сил.

При виде её и при том, как она наклоняется ко мне, во мне тоже пробуждается что-то, выходящее за рамки моего плана. Пробуждать в ней желание, эмоции, которыми я так искусно пытаюсь манипулировать, очень заводит и вызывает трепет, что поражает меня сильнее и неожиданно глубоко.

Тем не менее, я остаюсь спокойным, отбрасывая мерцание внутри себя. Ловушка уже расставлена, первая фаза пройдена. Она открывается мне, на мгновение опускает стены.

Мы продолжаем танцевать, она защищена в моих объятиях, и я должен признаться себе, что границы между планом и реальностью угрожают размыться.

— Я не доверяю тебе, Итан, — выдыхает она мне в ответ. И мне почти приходится смеяться. Возможно, её отец ошибался. Вероятно, он настолько высокомерен, что все эти годы недооценивал её и её силу.

Наверное, это одна из тех вещей, которыми я восхищаюсь в ней.

Её трудно обмануть.