«Мой прошлое настигает меня быстрее, чем я успеваю убежать от него.»

АЙЛИН

Часы, прошедшие после инцидента в лаборатории, пронеслись в моём сознании, как мрачный туман. Внезапно появился Итан, схватил меня, связал и накачал наркотиками, только чтобы сбежать, как будто он просто устроил очередную жестокую демонстрацию силы.

После того как он ушёл, мои ноги были слабыми, всё моё тело дрожало. Укол иглы всё ещё горел, и мысль о том, как близко он подошёл ко мне, оставила во мне ледяной холод. Но жар, который он сам разжигал во мне, был неоспорим, возможно, это нежелательная реакция на то, что он ввёл мне, что было ещё хуже… Ну, это не совсем так.

Конечно, это как-то связано с этим, но не только это было причиной моего возбуждения. Этот человек кое-что делает со мной. То, что он сделал, не заслуживает извинений, однако я считаю, что он не воспользовался ситуацией. На самом деле это должно было быть само собой разумеющимся, но я ожидала от него другой реакции. И от этого всё становится только невыносимее.

Это делает его ещё более... человечным и близким.

Хотя я пытаюсь забыть о ситуации, она преследует меня. Пустота, темнота комнаты, и Итан, который стоял надо мной, как хищник, высматривающий свою добычу. Я кричала, дёргала, умоляла, ему было всё равно. Человек, который преследовал меня, хотел преподать мне урок, намеревался заставить меня потерять контроль. И ему это удалось.

Мой страх был реальным.

Я боялась того, что он может мне вколоть. Несмотря на свою жестокость, он был прав. Это то, что происходит изо дня в день. Не так радикально, в конце концов, здесь никто не привязан. У людей, которые предаются этим экспериментам, больше нет выбора, и они зациклены на жизни.

Это не выходит у меня из головы, и у меня возникает один вопрос: стоит ли это того? Хотела бы этого моя мама?

В какой-то момент после того, как Итан освободил меня, я привела себя и свою одежду в порядок и вышла из лаборатории. Ночь я провела в состоянии между сном и бодрствованием, постоянно просыпаясь от образов его лица, его угрожающей улыбки, которая просто не хотела выходить у меня из головы.

К рассвету я поняла, что мне нужно вернуться в компанию, вернуться к повседневной рутине и контролю. Вместо того, чтобы сосредоточиться на своих исследованиях, меня тянет к файлам моего покойного мужа. Может быть, это желание пролить свет на что-то ещё в моей жизни, что не ускользает от меня так же, как встреча с Итаном. Возможно, я также хочу найти информацию, которая каким-нибудь причудливым образом объяснила бы поведение Гарри Андерсона.

Я открываю папку и анализирую цифры. Разные входы и выходы людей, которых я не знаю. Ничего необычного. Именно тогда я обнаруживаю странное движение счета. Крупный денежный перевод, который был передан моему отцу от Андерсона. Зачем ему понадобилось посылать моему отцу столько денег? Я задумчиво смотрю на дату и делаю паузу — как раз в тот момент, когда он ворвался в мою жизнь.

Осознание приходит не сразу, но всё же достаточно быстро. Когда я продолжаю просматривать отчёты и сопоставлять цифры, начинает складываться мрачная картина, от которой у меня перехватывает дыхание.

Мой отец.

Андерсон.

Деньги.

Правда была у меня перед глазами все эти годы, и только сейчас всё встало на свои места.

После окончания университета я упорно боролась за то, чтобы меня приняли в один из самых престижных исследовательских центров. Сосредоточившись на фармакологии и нейробиологии, я была полна решимости изменить ситуацию. Мной двигала не только наука, но и отчаянное желание найти лекарство для моей матери, состояние которой в последние годы ухудшалось, и прогноз на будущее тоже не выглядел лучше.

Дорога была труднопроходимой, но я проявила себя. Ночные анализы, эксперименты, часто разочаровывающие неудачи — всё это подготовило меня к окончательной работе в области, которая бросила вызов моим способностям и в то же время позволила мне приблизиться к моей собственной цели. «Андерсон Медика Фарм» предложил мне именно это: возможность внести свой вклад в достижение прорывных результатов.

Компания была одной из крупнейших в мире, когда дело доходило до разработки всевозможных лекарств. Сначала я работала в различных областях, от анализа малых молекул до биохимических исследований. Моя истинная причина осталась прежней: найти лекарство от болезни моей матери. Пока остальные уходили, я продолжала работать, просматривая дополнительные тесты и экспериментируя с различными веществами.

Как будто я проживала две жизни — одну для компании, а другую для своей мамы.

Первые несколько месяцев работы в компании прошли хорошо. В своей деятельности я добилась невероятных успехов, участвовала в различных проектах и быстро зарекомендовала себя. Всё изменилось, когда я присоединилась к команде, которая работала над новым лекарством от эпилепсии.

Этот проект стал не только важной вехой в моей карьере, но и привлёк внимание Гарри Андерсона — основателя и владельца компании. Он был другим с самого начала. Могущественный, влиятельный, целеустремлённый и, самое главное, контролирующий. Этот человек, привыкший получать всё, что хотел, не просто владел компанией, он управлял ею. И когда я узнала об исследовании эпилепсии, быстро стало ясно, что он проявляет к нему особый интерес.

— Этот препарат может изменить всё, — сказал он однажды. Его глаза сверкали, когда он оценивал прогресс. — Представь, какой это был бы прорыв.

Его намерения были не только деловыми, я почувствовала это с самого начала. Хотя он никогда не говорил об этом, было очевидно, что он хотел это лекарство для себя. Андерсон оказывал всё большее давление.

— Как долго ещё? — Постоянно спрашивал он, наблюдая, как я это делаю. — Как далеко мы находимся? Мы не можем позволить себе никаких задержек.

Его визиты в лабораторию стали более частыми, а вопросы — более настойчивыми. Поначалу мне это казалось частью его натуры. Он был таким же — целеустремлённым и нетерпеливым, когда дело касалось результатов. Вскоре я поняла, что его одержимость лекарством от эпилепсии носила не только профессиональный характер. Он спрашивал о конкретных деталях, хотел знать, как быстро мы продвигаемся, и настаивал на ускорении тестирования.

Мне не потребовалось много времени, чтобы начать подозревать. Интенсивность, с которой он спрашивал о прогрессе, привела меня в замешательство. Что-то было не так.

А потом, однажды, он обратился с просьбой, которая полностью вывела меня из равновесия. Он хотел получить образец препарата. Гарри Андерсон, самый влиятельный человек в компании, попросил меня дать ему лекарство ещё до того, как оно было полностью протестировано.

Это было неправильно, но как не согласиться с кем-то вроде него? Как отказать владельцу компании, в которой вы работаете?

На меня оказывалось огромное давление как со стороны него, так и со стороны моей собственной совести. Я не могла дать ему лекарство просто так, было ещё слишком рано, это было ещё небезопасно, и я решила проверить его. Поэтому я приготовила плацебо и дала ему. Это был простой трюк, я хотела выяснить, насколько он серьёзен и действительно ли он настаивал на приёме лекарства.

Без колебаний он принял фиктивное вещество.

То, что произошло потом, повергло меня в шок. Андерсон вернулся через несколько дней и заявил, что чувствует себя лучше. Вещество, которое не имело никакого медицинского эффекта, похоже, подействовало на него. Этот человек был спокойнее, оптимистичнее и начал доверять мне. Это заставило меня задуматься. Могло ли быть так, что Андерсон просто вообразил симптомы? Или его болезнь была психосоматической?

И с этим Андерсон начал замечать меня. Вначале это была просто формальная проверка, на которую я больше не обращала внимания. Постепенно он всё чаще и чаще оказывался рядом со мной. Вместо того, чтобы оставить всё как есть, его кажущийся прогресс только усилил его интерес. Он был убеждён, что препарат подействовал, и теперь ему хотелось большего, поэтому он ещё чаще приходил в лабораторию, задавал вопросы и продолжал подталкивать меня к ускорению разработки. Действие вещества только ещё больше усилило его одержимость.

Не только на лекарства, но и, прежде всего, на меня.

— Я знал, что ты справишься, — сказал он однажды вечером, когда он снова появился, спустя много времени после того, как остальные ушли. Его взгляд был другим, не просто заинтересованным, а голодным. — Этот препарат войдёт в историю. И мы будем частью этого.

Я знала, что что-то не так. Этот мужчина ухаживал за мной не только профессионально, но и лично. Внезапно стал добрее ко мне, приносил мне подарки и делал мне комплименты, выходящие далеко за рамки делового. Сначала это показалось мне нереальным, и я не знала, как от него избавиться. В конце концов, я не хотела терять работу, это был лучший способ продолжать заниматься своими личными делами.

* * *

Это был такой же вечер, как и любой другой. Весь день я работала в лаборатории и, как обычно, задержалась подольше. По возвращении домой я была измотана. Вместо облегчения в воздухе витало странное напряжение. В доме было тихо, слишком тихо.

Когда я открыла дверь в гостиную, там сидел мой отец со стаканом в руке и смотрел в пустоту. Его лоб был покрыт глубокими морщинами, а глаза выдавали, что он думает о чём-то важном.

— Садись, — сказал он мне, не удостоив меня взглядом. Его голос был твёрдым, почти холодным. Что-то было не в порядке. Я поняла намёк и села, пока он не нарушил молчание. Он редко был таким серьёзным, по крайней мере, по отношению ко мне. Мой отец часто отсутствовал, занятый своими делами, но когда он разговаривал со мной, то обычно говорил прямо и без обиняков. На этот раз это заняло больше времени, вероятно, потому, что он тщательно взвешивал слова.

— Я разговаривал сегодня с Гарри, — начал он. При звуке этого имени мой желудок сжался. Андерсон. Естественно. В последние недели он стал постоянной тенью в моей жизни.

Прежде чем я успела спросить, в чём дело, он продолжил рассказывать.

— Он пришёл ко мне, — продолжил он, глядя на меня. — И сделал предложение. Серьёзное, которое могло бы изменить нашу жизнь. — Я не сразу поняла, к чему он клонит. Мой отец не имел никакого отношения к компании, а Андерсон был моим начальником. — Этот мужчина интересуется тобой, — наконец сказал мой отец, и в этом было что-то, чего я не могла понять. — И он хочет стать твоим мужем.

Моё сердце забилось в груди со скоростью света, воздух, казалось, выходил из моих лёгких. Мужем? Андерсон? Мысль была абсурдной. До этого момента он был для меня просто владельцем компании, человеком, который вмешивался в мою работу и всё больше угнетал меня. Чтобы он хотел этого … Это было немыслимо.

— Что? — Наконец выдавила я. — Что? … Это нелепо. — К сожалению, мой папа не выглядел так, будто шутил. Он поставил стакан на стол, его глаза были серьёзными и неумолимыми.

— Гарри хочет сделать тебя своей женой. Это предложение он сделал лично мне. И это лучшее предложение для всех нас. — Он хотел этого только для того, чтобы иметь возможность реализовать свои интересы со мной. В качестве его жены это было бы совсем другое.

— Лучшее для нас? Для всех нас? — Гнев поднялся во мне. — Но его интересует только компания, его одержимость! И теперь он так же хочет обладать мной...?

— Айлин, — предупреждает мой отец, прерывая мой гневный монолог. — Это шанс. Андерсон обещал оказать тебе любую необходимую поддержку. Подумай о том, чего ты могла бы достичь. Подумай о своей матери.

Он разыграл карту, которой я всегда боялась. Мама, состояние которой продолжало ухудшаться… Всё, что я делала, было сосредоточено на поиске лекарства для неё, и для этого мне нужны были ресурсы, чтобы совершить этот прорыв. Андерсон и мой отец тоже это знали. И теперь это было использовано против меня.

— Ты могла бы продвигать исследования вперёд, — продолжил он. — Имела бы доступ ко всему, что тебе нужно. Деньги, власть, лаборатории … У Гарри есть всё это. Тебе просто нужно... согласиться. — У меня кружилась голова. Мир подо мной треснул. Почему моя собственная плоть и кровь предлагает такое?

— Это безумие, — говорю я. — Это то, чего я не могу сделать. Я ни за что этого не сделаю.

Мой отец встал и подошёл ко мне, его поза излучала решимость.

— Просто пойми, Айлин. Это выходит за рамки простого брака. Это инвестиции в твоё будущее, в будущее нашей семьи. Андерсон силен, и с ним рядом ты добьёшься большего, о чём когда-либо могла мечтать. И представь, что в какой-то момент ты могла бы унаследовать эту могущественную компанию.

В моих глазах стояли слёзы, которые я сдерживала.

— А как насчёт меня? А как насчёт того, чего я хочу?

— Ты сильная. И ты увидишь, что это правильный путь. Мы могли бы снова стать счастливой семьёй. Неужели это больше ничего для тебя не значит? — Это была манипуляция. Я поняла это, и всё же я осталась в ловушке. Между моим желанием спасти свою мать и отвращением к идее выйти за него замуж.

Как я могла отказаться, если предоставленный мне шанс был единственным, который я могла когда-либо получить? Он точно знал, как может повлиять на меня. Он тот человек, который всегда понимал, как управлять людьми, заставлять их делать то, что он хотел. Андерсон хотел меня, и мой отец был готов отдать меня — за власть, за влияние, за то, что он считал лучшим для всех нас.

— Заставь меня гордиться тобой, моя маленькая Айлин. — Я молчала. В тот момент я не могла дать ему никакого ответа. Но в глубине души я знала, что у меня нет выбора.

Не совсем так.

Больше всего на свете я чувствовала на своих плечах груз ответственности, за маму, которая слабела день ото дня, в то время как я отчаянно искала лекарство.

Мой отец был прав в том, что касалось власти и ресурсов. Андерсон предоставил мне средства, необходимые для продолжения моих исследований. Возможность наконец-то открыть двери, которые до сих пор оставались запертыми. Но какой ценой? Я всегда верила, что достаточно сильна, чтобы принимать собственные решения. Я бы никогда не подчинилась чужой воле. Вот где я оказалась — между моей решимостью и реальностью, что Андерсон мог бы дать мне всё, что я когда-либо хотела, если бы я сделала только один шаг, который требовал от меня мой создатель.

И хотя мне было неприятно это признавать, маленькая девочка во мне так сильно хотела признания и гордости своего папы, что была готова отбросить свои убеждения в сторону.

Когда я вырываюсь из воспоминаний в настоящее, я всё ещё сижу перед финансовыми отчётами, подтверждающими мои худшие опасения. Цифры расплываются, и я пытаюсь постичь непостижимую истину. Мой отец … Андерсон … Это никогда не было случайной встречей. Гарри хотел меня не только по личным причинам, он заплатил за меня.

Мои пальцы судорожно сжимают край стола, когда я снова смотрю на движения по счету. Это было единоразово. Деньги, которые Андерсон перевёл моему отцу — это была цена, которую он заплатил за меня.

Меня продали. Как товар. Мой собственный отец.

Реальность захлёстывает меня, по позвоночнику пробегает ледяная дрожь. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Решение выйти замуж за Гарри никогда по-настоящему не было моим. На самом деле, я была так наивна, полагая, что контролирую свою жизнь, и приняла это решение ради мамы. Правда заключалась в том, что мной манипулировал — человек, которому я доверяла больше всего.

В то время я спрашивала его, предлагал ли Андерсон ему деньги, и он, очевидно, хладнокровно солгал мне.

Гнев вскипает во мне, обжигающей волной, которая почти захлёстывает меня. Мысль о том, что мой отец просто подставил меня, преследуя свои собственные интересы, невыносима. Воспоминания о свадьбе, о пустых обещаниях моего отца и о том, как холодно Андерсон всё больше и больше втягивал меня в свои сети, захлёстывают меня.

Все те времена, когда я верила, что борюсь за свою мать, на самом деле я жила ради мужчины, который просто хотел контролировать меня. Внушая о долге. Это слово звучит для меня как горькая ирония. Дисциплина. Ответственность. Мой отец годами упрекал меня в этом, подталкивал к тому, чтобы я взяла на себя свою роль в семье и выполнила свой долг. При этом, назывался-любящим отцом. Пока он манипулировал мной и давал Андерсону полную свободу действий, он прятался за своим фасадом.

Его предательство, его жертва мной — я никогда не прощу ему этого.

Внезапно я встаю, смутно надеясь стряхнуть с себя давящее бремя этого осознания своим движением. В этих цифрах есть правда, и я больше не могу их игнорировать.

Я быстро закрываю папку и убираю её.

Теперь я знаю, что мне нужно делать.