«Теперь ты подопытный кролик, и я решаю, как закончится эксперимент.»

АЙЛИН

Стерильный воздух лаборатории смешивается с тихим жужжанием технических устройств. Положив руки на стопку исследовательских документов, я сижу одна за длинным столом, мой взгляд прикован к окну, через которое проникает очень мало света.

Несколько часов назад ушли последние сотрудники, и теперь я снова сама за себя. Раньше эта пустота расслабляла меня, но теперь она кажется удушающей. Такое ощущение, что чем дольше я задерживаюсь, тем тяжелее и спёртее становится воздух.

Сегодня, тишина, окутывающая меня, которая в остальном была признаком моего контроля, заставляет меня нервничать.

Что-то здесь не так.

С тех пор как Гарри умер и Итан проник сюда, атмосфера изменилась.

И он проник не только сюда, но и в мой дом.

По крайней мере, на несколько дней дом должен был стать убежищем, но вместо этого он нашёл меня в ту же ночь. Ему было недостаточно, просто гоняться за мной по моей вилле. Нет, поэтому он и коснулся меня, вызвав во мне возбуждение. Моё предательское тело реагирует на этого мужчину, вероятно, в основном потому, что у меня давно не было секса.

Но иногда, я его себе представляю.

Мои мысли отвлекаются на вчерашний вечер, и у меня сразу же перехватывает горло. Сначала поступил звонок из больницы. Известие о том, что жизнь Брайана вне опасности, на мгновение принесло мне облегчение. Он всё ещё не очнулся. Забота о нём глубоко укоренилась, и каждый раз, когда я думаю об этом, у меня щемит в груди. Брайан, который всегда был рядом со мной, лежит в больнице беспомощный, и я ничего не могу для него сделать. В конце концов, это небольшой проблеск надежды — ему становится лучше, а не хуже.

Но что хуже всего во всем этом? Это полностью моя вина. Если бы я просто сдалась, этого бы не произошло.

Затем, позвонил ещё и Итан. Как далеко я вообще хочу зайти в нашей игре? Итан, как это часто бывает, вторгся в мою жизнь. Его тон, откровенное высокомерие и то, как ему нравится загонять меня в угол — это каждый раз выводит меня из равновесия, даже если я ненавижу это признавать. Разговор, как и ожидалось, обострился. Мы боролись за власть, которую он любит и которую я слишком хорошо знаю.

Итан точно знает, где меня схватить, и это делает его очень опасным. Он человек, который ничего не оставляет на волю случая, который взвешивает каждое слово, как часть большого плана. И я знаю, что он говорит серьёзно. Тем не менее, я также знаю, в чём его больное место, и это делает нашу ссору ещё более взрывоопасной.

Когда я пытаюсь контролировать свои эмоции, мне это не удаётся, как будто он способен вывести меня из себя несколькими словами. Даже если я не покажу ему этого. Раньше я бы никогда не призналась себе, что на меня так влияет кто-то вроде него, но теперь... все по-другому.

Вчерашний разговор был прекрасным примером.

Всё началось безобидно, но через несколько минут мы оказались в эпицентре ожесточённого спора. Итан провоцировал меня, заставлял чувствовать, что я ничего не знаю, ничего не стою. Поставил под сомнение мою компетентность, унизил меня. А я? Ударила его ножом в сердце его братом, и это поразило его — сильнее, чем я ожидала.

Вместо того чтобы отступить, он ещё больше выставил напоказ свою готовность к насилию и угрожал мне.

Я делаю глубокий вдох и заставляю себя снова взглянуть на лежащие передо мной отчёты. Мне очень трудно сосредоточиться. Одиночество, пустота, которую он оставляет после себя — это так много во мне портит. Но я должна оставаться сильной, для себя и для своей матери. Всё, что я делаю, я делаю для неё. Этому подонку удалось ослабить меня, вырвать у меня контроль, и я ненавижу его за это.

В то же время он привлекает меня так, что это невозможно объяснить. Но он не помешает мне продолжать преследовать свои цели. Моё исследование — единственное, что имеет значение. Ради моей мамы. Я понимаю, что он не оставит меня в покое, он всегда рядом, тень в моей голове, которую невозможно отогнать.

Странный дискомфорт ползёт по моей спине. Что-то не так. Я инстинктивно делаю паузу, и моя рука парит над бумагами. Тихий звук нарушает тишину, сначала я не могу его точно определить, затем …

Он здесь.

Должно быть, мои мысли о нём заманили его сюда.

Я оборачиваюсь и вижу его. Спокойный и невозмутимый, он стоит в дверях. Его присутствие ошеломляет.

— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я твёрдо, но внутри нарастает покалывание нарастающей паники. Он подходит ближе, медленно, позволяя себе всё время мира. Его присутствие доминирует в комнате, и воздух вокруг меня становится заметно плотнее. Кажется, что всё, что он делает, отражается эхом по комнате, и мой взгляд неизбежно прикован к нему.

В каждом его движении чувствуется холодная решимость. Он хищник, уверенный в своей победе. Хотя какая-то часть меня хочет вскочить, я остаюсь сидеть как вкопанная. Мои руки цепляются за стол передо мной в надежде, что он сможет как-то защитить меня.

— Тебе не следует быть здесь, — наконец произношу я, сама понимая, как слабо это звучит. Он чувствует то же самое. До сих пор от него нет ни слова. Только этот угрожающий взгляд, как будто он точно догадывается, как сильно меня мучает эта неопределённость.

Наконец, он становится прямо передо мной, и я едва могу сдержать учащённое дыхание … Всё вокруг меня исчезает, остаётся только он. Так близко. Его тепло отчётливо ощущается.

Он нападает без предупреждения. Он жестоко хватает меня, и я издаю сдавленный крик.

— Это твой мир, не так ли? Твоя лаборатория, твоя игровая площадка. Пришло время тебе узнать, что значит потерять контроль. — При этом расчётливая улыбка искривляет его губы. Мои руки бьются о его грудь, это не имеет никакого эффекта. На ум приходит его предупреждение из нашего телефонного разговора.

— Отпусти меня! — Мой голос взволнован, дрожь в нём безошибочна. Никакой реакции. Вместо этого он толкает меня вперёд, и я чуть не спотыкаюсь.

С этими словами на моих губах он уводит меня в другую комнату. Комнату для осмотра испытуемых.

В следующий момент он уже тащит меня на кушетку. Мой пульс учащается, я ёрзаю, иду за ним, фокусируясь на нём.

Ремни застёгиваются, сначала на запястьях, затем на лодыжках. Теперь я в ловушке, привязана, не в состоянии двигаться.

— Что, блядь, ты делаешь? — Кричу я, дёргая за кандалы, точно зная, что в этом нет никакого смысла. Итан почти не обращает внимания на моё сопротивление, просто продолжает, как будто я всего лишь вещь.

Ублюдок отступает, и на его лице появляется холодная улыбка. Бесшумно передвигаясь по комнате, он подходит к одной из полок, открывает ящики, роется в медицинских принадлежностях, совсем как человек, у которого есть план.

Мой крик эхом отражается от стен, хотя здесь меня всё равно никто не услышит. Это бессмысленно. Страх продолжает расти во мне, и осознание того, что я полностью зависима от него, отбрасывает все рациональные мысли.

Этот мудак бросает на меня быстрый взгляд. Видимо, он что-то нашёл, потому что поднял в воздух шприц. Он берет с полки маленький флакон, и я понимаю: это именно то, чего он хотел. На мгновение он поворачивается ко мне спиной и принимается за дело.

— Что… Что ты собираешься делать? — Ублюдок полностью сосредоточен, пока набирает жидкость в канюлю. Каждое моё движение становится скованным, мои мышцы горят от напряжения, я не могу освободиться. Безрезультатно я дёргаю за путы.

Итан поворачивается ко мне и подходит ближе. Мои лёгкие сжимаются, моё дыхание становится поверхностным и прерывистым. Я уже не пытаюсь вырваться. Никаких шансов.

Игла угрожающе поблёскивает в его руке.

— Теперь ты поймёшь, что значит быть подопытным кроликом, — наконец говорит он, хладнокровно и опасно спокойно. Я снова кричу, дёргаю за застёжки, крепко вцепившись в свой страх. Он же это не всерьёз? Это уже заходит слишком далеко. — Это просто справедливость, не так ли? Ты и эта проклятая компания, так же обошлись со многими людьми подобным образом. Теперь ты испытаешь это на себе.

Оковы врезаются в мою кожу, чем больше я их натягиваю. Это чистое отчаяние парализует мой разум. Итан всегда был опасен, но это … Это что-то другое. Это уже не простая игра.

Его губы складываются в лёгкую усмешку. И в этот момент я впервые осознаю, что значит бояться его — не только того, что он собирается со мной сделать, но и того, что он может полностью сломать меня.

Моя грудь неистово вздымается и опускается, моё дыхание прерывистое. Каждая мысль о том, как он всадит в меня шприц, сжимает мне горло. Моё громко бьющееся сердце заглушает всё остальное, и я лихорадочно ищу выход. У меня нет ни одного.

— Прошу … Итан … Прекрати. — Он полностью держит меня в своих руках и наслаждается каждой секундой этого.

— Неужели это страх, который я слышу? — Его тон холодный, почти насмешливый. — Ты всегда хотела всё контролировать, Айлин. Каково это, когда контроль ускользает от тебя?

Крича, я пытаюсь вырваться, так сильно, что у меня болят запястья. Это ничего не меняет, он неумолим. Оковы слишком тугие, я слишком слаба, а он слишком силен. От этого никуда не деться. Мне это понятно и ставит меня на грань отчаяния.

— Итан … Пожалуйста … Тебе не нужно этого делать, — умоляю я. Мои слова обрываются, но его это не волнует, он уже давно всё решил.

Какая ирония, — я умоляю его. Это ужасно, и мой отец упрекнул бы меня, если бы увидел это.

Он держит иглу в нескольких дюймах от меня. Как далеко он зайдёт? Он действительно собирается...? Или это очередная игра?

Моё тело сжимается, когда острие приближается, и я зажмуриваю глаза, не в силах сфокусировать на нём взгляд. Без колебаний он втыкает её, и сталь впивается в мою кожу. Жидкость обжигает, когда течёт по моим венам. Ледяная рука обнимает меня, когда лекарство проникает в меня. Из моего горла вырывается крик, высокий, отчаянный звук эхом разносится по лаборатории, и меня никто не слышит.

Только он. Итан.

Без спешки он вытаскивает её обратно, рассчитывая на каждую секунду. Затем он откладывает её в сторону и уходит, а я тем временем продолжаю дрожать в кресле, беспомощная, пойманная в ловушку. Всё становится тяжёлым, мои конечности начинают покалывать. Что бы он мне ни вводил, это действует быстро.

Что-то во мне меняется.

Мой разум затуманивается, все барьеры, которые я так долго поддерживала, рушатся без дальнейших церемоний. Одна часть меня хочет сопротивляться, в то время как другая... тёмная, подавленная часть странно... притягивается. К нему. К тому, как он смотрит на меня, к тому, как он стоит надо мной, излучая полный контроль.

Моё дыхание учащается, и не только от испуга. Это что-то другое, что-то, что я не могу контролировать. Моё внутреннее существо реагирует на что-то, чего я не хочу понимать. Чтобы подавить это чувство, я прикусываю губу, но безуспешно. Жар поднимается внутри меня, всё жарче и интенсивнее, пока не захватывает меня полностью.

Итан замечает это. Конечно, он это делает.

Его взгляд скользит по мне, в то же время я отчаянно сопротивляюсь желанию. Моё сердцебиение учащается, руки слегка дрожат, но уже не из-за моей паники, а от напряжения.

— Интересно, — тихо бормочет этот больной ублюдок, почти случайно касаясь моей щеки. — Это действует быстрее, чем я думал. — Моя сердцевина покалывает от его прикосновения, и я бессильна против этого.

— Что … Что ты мне вколол? — Мой вопрос грубый. Вопрос больше похож на отчаянную попытку уцепиться за реальность.

— Просто небольшой эксперимент, — отвечает он, и его палец медленно перемещается к моему горлу. — Средство, которое поможет тебе почувствовать себя... свободнее. Наверное, это работает.

На самом деле, я должна была дать ему отпор. Моё желание уже давно приняло собственное решение, как будто я больше не контролирую то, что чувствую. Он раскрыл во мне ту сторону, которую я не хотела замечать, ту, которую я скрывала от самой себя.

Итан наклоняется ко мне ближе, его губы всего в одном прикосновении от моих.

— Я думаю, ты хочешь этого так же сильно, как и я, — шепчет он, и его дыхание касается моей кожи, горячее и интенсивное. — Может быть, даже больше. — В этом он абсолютно прав, потому что жгучая тоска во мне становится невыносимой. Каждая частичка моего существа жаждет его прикосновений, большего от того, что он предлагает. Я ненавижу себя за это, но это именно то, чего я хочу сейчас. Больше всего мне хотелось бы схватить его и прислонить к себе.

Что со мной не так? Да, я нахожу его привлекательным, но я бы никогда в этом не призналась. Этот материал, должно быть, развязал мне язык.

— Пожалуйста. — О чём я вообще прошу? На самом деле, я и сама понятия не имею. Однако жадное биение моей киски прекрасно об этом знает.

— Пожалуйста, что, Златовласка?

Итан отстёгивает ремни со спокойствием, которое сводит меня с ума. Как только мои суставы освобождаются, я опускаюсь с кушетки. Чувство тяжести и головокружения пронизывает меня, желание во мне только усиливается. Каждый мой шаг шаткий, и я спотыкаюсь — прямо в его объятия. Он ловит меня, крепко обхватывает за талию и стабилизирует, не давая мне ни единого шанса вырваться.

Не то чтобы я всё ещё хотела уйти. Мои руки лежат на его груди, и я чувствую исходящий от него жар. Всё во мне сосредоточено на нём, и хотя я знаю, что должна сопротивляться, я не могу.

Моё тело словно из чистого огня, каждый нерв напряжен до предела. Сукин сын замечает это, я узнаю это по его лёгкой, уверенной в победе улыбке.

— Твой боевой дух падает, — тихо замечает он. Этот сукин сын знает, что натворил. — Тебе это нравится. — Я ничего не говорю на это. Мне это не нужно. Пылающий жар внутри меня уже решил, сопротивления больше нет. Мои пальцы скользят вверх по его груди, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я притягиваю его ближе к себе.

— Пожалуйста, коснись меня. Трахни меня. — Если я останусь в живых позже, я обязательно пожалею об этом. Я быстро отмахиваюсь от этого. Ничто не имеет значения, кроме того, что он наконец прикасается ко мне.

— Я сделаю это. — Это почти вызывает у меня улыбку, пока что-то не меняется в его лице. — Но не сейчас. Я хочу, чтобы ты умоляла меня в полном сознании, а не под наркозом. — Его пальцы обхватывают мою шею и прижимают меня ближе к себе. — Ты можешь называть меня как угодно, но я не насильник. — Он впивается в мои губы бархатистым поцелуем только для того, чтобы оторваться от меня. — Подумай о своей задаче. В следующий раз я сделаю тебе инъекцию не афродизиака, а смертельного укола.