«Собирай свою армию, но не думай, что она сможет защитить тебя от меня.»

АЙЛИН

Воздух в комнате тяжёлый, наполненный волнением и ожиданиями. Передо мной теснятся журналисты, крепко сжимая в руках фотоаппараты и блокноты, готовые в любой момент превратить всё в заголовок. Наверное, они чуют запах скандала, знают, что произойдёт что-то большое, в конце концов, я не зря позвала их сюда.

Раньше это было невозможно, Итан завёл меня так далеко, сделал шаг, которого ему не следовало делать, и если он думает, что я его жертва в этой игре, то он ошибается. Потому что именно в этот момент я собираю свою армию.

Я делаю глубокий вдох и на мгновение оглядываю толпу, прежде чем сомкнуть пальцы вокруг микрофона.

— Я благодарю всех вас за ваше присутствие. — Мой голос спокойный, контролируемый. — Сегодня у меня есть очень важная и личная информация, которой я должна поделиться.

Репортёры наклоняются вперёд, в ожидании, анализируя каждый мой вдох. Это время, на которое они надеялись, когда я объявлю о чём-то большом.

— Несколько недель назад, — твёрдо начинаю я, — я стала жертвой похищения. — Коллективный грохот разносится по комнате. Напряжение нарастает ещё больше по мере того, как откровение проникает в ряды. Камеры щёлкают всё быстрее, вспышки мелькают над моим лицом, как надвигающаяся гроза.

Это то, к чему я внутренне готовилась. Каждый жест, каждая фраза тщательно просчитаны.

— Человек, который похитил меня, все ещё на свободе. — Я делаю паузу, чтобы смысл моего откровения мог проникнуть в умы слушателей. — И он угрожал мне и моему окружению в течение нескольких дней. Вот почему я здесь сегодня. Это гарантирует, что никто другой не попадёт под его власть. Он опасен. И я не могу позволить, чтобы он продолжал разгуливать на свободе, пока общество не узнает о его существовании.

Журналисты похожи на испуганных ос. Их руки стремительно взлетают вверх, они выкрикивают свои вопросы в мою сторону.

— У вас есть доказательства?

— Почему только сейчас?

— Вы его знаете?

— Есть ли у него какие-либо связи с вашим покойным мужем?

Я тщательно подбираю свои объяснения.

— Доказательства находятся в распоряжении компетентных органов. Причина, по которой я только сейчас решаюсь обнародовать это, заключается в моей безопасности. Кроме того, я должна была разобраться с этим сама, в дополнение к ответственности, возложенной на меня кончиной моего супруга.

Крики продолжают обрушиваться на меня, как острые снаряды, нацеленные на то, чтобы заставить меня пошатнуться. Но я сохраняю спокойствие, мои слова тверды и ясны.

— Это касается не только меня. Этот незнакомец представляет угрозу для всех. И пока он разгуливает на свободе, никто не в безопасности.

Женщина берёт слово. Её глаза загораются, когда она спрашивает:

— Как вы думаете, это похищение связано со смертью Гарри Андерсона? В конце концов, может быть, это был не обычный сердечный приступ?

Я делаю короткую паузу, я была готова к этому. Публика с нетерпением ждёт моего ответа. Я заранее знала, что это произойдёт. Журналисты до сих пор связывают меня с наследием Андерсона.

— Я не могу подтвердить это напрямую, — наконец говорю я спокойно и решительно. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы привлечь этого человека к ответственности.

Я сознательно выбрала это откровение. Это не акт отчаяния — это нападение. И ему должно быть ясно, что я могу показать его лицо миру в любое время.

— Вы не боитесь, как он отреагирует на это? — Спрашивает кто-то другой. Беспокойство остаётся висеть в воздухе, пока я копаюсь в себе. Боюсь ли я? Естественно. Но мне по-прежнему запрещено это показывать. Не здесь. Не перед всеми этими людьми, которые ждут, когда я потеряю контроль.

— Нет, я вооружена, и я знаю, что делаю. — По правде говоря, я не так уверена в этом, как притворяюсь. Здесь не места для непостоянства. Здесь и сейчас я стою перед публикой — обществом, и наношу первый удар.

Итан придёт.

Но теперь я больше не одна. Теперь весь мир стал частью этой игры.

Ещё один журналист проталкивается вперёд.

— Как вы можете быть уверены, что он больше не нанесёт удар? — Я смотрю прямо на него.

— Потому что я готова предотвратить это любыми средствами. Как только я соберусь, я дам вам его изображение, чтобы все знали его лицо.

Конференция заканчивается до того, как толпа полностью погрузится в вопросы и размышления. Энергия в зале разряжается, когда журналисты вскакивают, пишут свои репортажи и формулируют заголовки. Этим заявлением я накормила их, дала им повод, необходимый для того, чтобы написать историю своей жизни.

Выходя из комнаты, я замечаю внутри себя беспокойство. Реальность моих действий медленно просачивается сквозь слои самоконтроля. Я практически разоблачила этого подонка, нанесла ему первый удар. Как он отреагирует?

Дверь конференц-зала закрывается за мной на замок, и внезапно наступает тишина. Хотя этот шаг был рискованным, мне пришлось пойти на него. Мне важно вернуть контроль, пока он полностью не ускользнул от меня.

Мой водитель ждёт снаружи, репортёры толпятся у выхода. Я дала им всё, что им нужно знать.

Добравшись до машины, я забираюсь в неё и закрываю за собой дверь, мир снаружи кажется притихшим. Наконец-то я одна, отгороженная от шума и суеты. В глубине души я знаю, что это ещё далеко не конец. Что бы ни случилось, что бы он ни задумал, я готова.

* * *

Камеры, репортёры задающие вопросы — всё это кажется таким далёким, как будто это часть другой жизни. Моё сердце тяжело бьётся в груди, мысли мечутся. Бомба взорвалась. Теперь остаётся только посмотреть, насколько сильным будет взрыв.

Мой водитель бросает на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида.

— Все в порядке, миссис Андерсон? — Я едва заметно киваю, хотя внутри меня образовался комок напряжения и неуверенности.

— Да. Отвези меня в поместье. — Он заводит машину, я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза, но пауза, которую я держу, затягивается. Мой мобильный телефон вибрирует в моём кармане. Новости. Естественно. Они ненасытны.

Я достаю его, смотрю на дисплей — десятки сообщений посыпались с тех пор, как я рассказала о своём похищении. Некоторые из чатов исходят от людей, которые хвалят меня за смелость, уверяют, что я сильная и поступила правильно. Другие, с другой стороны, полны сомнений и скептицизма.

— Почему только сейчас?

— Почему кто-то вроде тебя должен быть похищен?

— Ты уверена, что это не просто пиар-ход?

Каждый комментарий поражает меня, как маленький укол, на меня оказывается давление. Все спекулируют. Конечно, есть сомнения. Люди не любят ничего больше, чем скандал. То, что я раскрыла, это не ход, не попытка привлечь внимание ко мне. Это реальность. Она опасна.

Голос репортёра всё ещё звучит в моих ушах.

— Вы напуганы? — Конечно, я напугана. Он будет в ярости. Более злой, чем я, возможно, даже представляю.

У меня не было выбора. Это был мой ход. Один из многих, за которыми стоит следить. Теперь остаётся только надеяться, что я выдержу следующую волну. Потому что ясно одно, этот сукин сын промыт всеми водами и не собирается просто так оставлять мне поле. Он цепляется за свою месть так же сильно, как я за свою надежду. Мы оба готовы сжечь всё дотла на пути к нашей цели. Вопрос только в том, у кого в итоге будет более продолжительное дыхание?

Город снаружи скользит мимо. Серые здания кажутся частью жизни, которую я оставила давным-давно. Настоящие сражения происходят не в конференц-залах или на первых полосах газет, а в темноте, в тайне, где только мы с Итаном сталкиваемся лицом к лицу.

Высокие дома уступают место более мелким и уединённым комплексам. Здесь, вдали от шумных улиц и чужих взглядов, я чувствую себя защищённой. Безопасность — это иллюзия. Этот ублюдок выследит меня, если захочет. Неважно где. Поездка не занимает много времени. Машина подъезжает к дому, и напряжение в моих плечах спадает. За высокими стенами и электрическими воротами я чувствую себя защищённой, по крайней мере, на секунду.

Я наблюдаю, как охранники занимают свои позиции. Остальной персонал я пока отпустила под предлогом того, что ухожу на больничный из-за травмы. Так что никто не должен удивляться, почему я больше не бываю в доме Гарри.

Внедорожник останавливается, и я выхожу. Прохладный воздух бьёт мне в лицо. Приближается новый охранник, вид у него серьёзный. Это не знакомое лицо. В конце концов, он знакомый Брайана, так что это не так уж и неприятно. Кроме того, он и раньше работал на нас. Почти как Брайан номер два. Однако передо мной не мой друг, и мне, вероятно, лучше привыкнуть к этому.

Скорбь по поводу этого обстоятельства поднимается во мне, когда я вырываюсь из этой глубокой ямы.

— Мы осмотрели местность. Никаких признаков проблем нет. — Говорит Кэп. После короткого кивка я поднимаюсь по ступенькам к входу. Внутри я закрываю за собой дверь и на мгновение прислоняюсь к ней.

Тишина окутывает меня, мои мысли, напротив, громкие. Шаг, который я сделала сегодня, был необходим, но он также сделал меня более уязвимой. Несмотря на эти размышления, у меня в голове остаётся так много вопросов.

Действительно ли это того стоило? Могла ли я бороться с ним по-другому? Стоит ли всё это того? Хотела бы моя мама этого для своей дочери?

Сомнения грызут меня, но я отбрасываю их в сторону. Моя идея состоит в том, чтобы моя семья, особенно мой отец, гордилась этим. Война началась, и пути назад нет.

Оказавшись в своём кабинете, я сажусь за большой письменный стол и открываю свой ноутбук. На экране появляются первые новости о моей пресс-конференции. Похищение — тема каждого заголовка:

— Кто тот человек, который похитил Айлин Андерсон?

— Начинается охота на неизвестного.

Это именно то, чего я хотела.

Я быстро закрываю его, достаю из сейфа самые важные документы, затем собираю кое-какие вещи и ухожу отсюда. Скорее всего, пройдёт совсем немного времени, прежде чем он появится здесь. И, возможно, это даже то, к чему я стремилась. Потому что, несмотря на угрозы и эту игру, всякий раз, когда я вижу его или просто слышу его голос, во мне пробуждается что-то особенное.

* * *

Передо мной моя вилла — прохладная, современная и окутанная тишиной. Чистые линии и большие стеклянные фасады отражают приглушенный свет наружного освещения, который подчёркивает простые формы дома. Она расположена в одном из самых престижных районов города.

Густые живые изгороди, высокие стены и сложная система безопасности защищают собственность от посторонних глаз. Мало кто даже знает, что она существует, и ещё меньше тех, кто когда-либо был здесь.

Этот дом идеален. Достаточно далеко, чтобы большинство не смогло проникнуть внутрь. Всё тихо. Молчаливо. Место, которое никто не связывает со мной. Потому что я купила его под псевдонимом, ещё во время моего брака с Гарри я уже начала задумываться о жизни без него. Он был так поглощён своими исследованиями, что даже не заметил пропажи нескольких миллионов долларов.

С каждым шагом я приближаюсь к широким ступеням, ведущим к входной двери. Мягкое жужжание автоматического дверного механизма, активируемого камерами распознавания лиц, наполняет комнату. Здесь, на этой вилле, нет ничего лишнего, ничего, что нарушало бы идеальный, сдержанный стиль.

Элегантность чистой архитектуры призвана успокоить меня, дать мне защиту.

Но во мне нет покоя. Итан найдёт меня — я это знаю.

Эти стены может и прочные, но это лишь иллюзия. Просторные помещения, высокие потолки и блестящий каменный пол усиливают чувство одиночества. Всё прекрасно, но без жизни.

В прихожей я позволяю своему пальто соскользнуть с плеч и вешаю его на вешалку. Странно снова оказаться здесь.

Из коридора я перехожу в большую гостиную. Мой взгляд падает на пианино, стоящее в углу. Чёрный, элегантный инструмент, который так идеально вписывается в интерьер комнаты, что кажется почти ещё одним украшением. Мои пальцы слегка подёргиваются, и воспоминания о моём отце проникают в мои мысли.

Именно он научил меня играть на пианино в то время с той же строгостью и целеустремлённостью, которых он ожидал от меня во всех сферах моей жизни.

Каждая ошибка была тщательно проанализирована, каждая нота должна была выдерживаться.

— Ты играешь не для удовольствия, Айлин. Ты играешь, чтобы всё получилось идеально. — Его упрёк всё ещё звучит в моей голове, спустя столько лет. Моя мать, с другой стороны, была другой. Она часто сидела рядом со мной, нежно улыбалась и похлопывала меня по плечу, когда мне удавалось сыграть мелодию без ошибок.

— Ты молодец, любовь моя, — всегда говорила она. Это был её способ подбодрить меня, хотя мой отец редко бывал доволен. Последовательности, которые я демонстрировала, значили для неё больше, чем техническое совершенство. Для неё важен момент, а не цель. И по сей день оба не изменились.

Я отбрасываю эти мысли, прежде чем они успевают увлечь меня глубже в прошлое, и возвращаю своё внимание к пианино. Здесь нет места ни для музыки, ни для ошибок. Я здесь, чтобы выжить.

Начальник службы безопасности выводит меня из задумчивости.

— Территория находится под наблюдением, — коротко говорит он, его голос, как всегда, деловит.

— Хорошо, — отвечаю я. Не говоря ни слова, я прохожу мимо него по широкой лестнице в свой кабинет.

Механизмы наблюдения включены, и всё в порядке — по крайней мере, пока. Он не найдёт меня здесь в ближайшее время, и это даёт мне возможность перевести дух и всё обдумать.

Мои родители тоже чувствуют себя хорошо, так как я предоставила им больше персонала. Мой отец не одобрял этого, потому что считал, что его самого будет достаточно. Тем не менее, я смогла убедить его, объяснив ему, как было бы хорошо, если бы мама чувствовала себя немного более комфортно.

Я подхожу к окну и смотрю в сад. Свет снаружи отбрасывает длинные тени, которые тянутся по ухоженному газону и густым живым изгородям. Всё выглядит таким мирным, как будто ничто злое не может проникнуть сюда. Однако я знаю лучше. Итан уже нашёл меня однажды, и я не сомневаюсь, что он сделает это снова.

Измученная, я опускаюсь в кожаное кресло за своим столом и выключаю мониторы. На сегодня я больше не хочу видеть мерцание экранов.

Когда я откидываюсь на спинку кресла и позволяю тишине дома подействовать на меня, я думаю о Брайане, который чуть не поплатился жизнью. Этот сукин сын выстрелил в него просто так — в качестве предупреждения.

Мысль об этом сжимает мне горло. Брайан сильнее большинства, и всё же я видела боль, пока он пытался игнорировать рану. Слава богу, он больше не находится в смертельной опасности, это было близко, и пройдёт ещё некоторое время, прежде чем он снова встанет на ноги.

Как долго я смогу это терпеть? Одна часть меня хочет наслаждаться тишиной, но другая знает, что она обманчива.

Итан придёт, рано или поздно.

И я буду готова.