Механикус, прозванный Мурзиком, и сейф, хранящий секреты инженера Островной Империи, были обнаружены в кабинете. При этом полумеханический зверь, судя по пустому пахнущему рыбой кульку вощенной бумаги, только что закончил трапезничать селедочными хвостами и теперь вылизывался совершенно по кошачьи. Не мешали процедуре ни металлические пластины на спине, ни выпуклые окуляры гогглов.

– Попался! – не сдержалась Мари, быстро прикрывая за собой дверь и оглядывая помещение на предмет возможных путей бегства: камина в кабинете не наблюдалось, а два широких окна были плотно закрыты. Кот смерил девушку высокомерным взглядом государственного деятеля, потревоженного за важной работой, а затем, задрав ногу, принялся проводить гигиенические процедуры над гордостью каждого самца.

– Думала, ты запер эту тварь в клетке! – фыркнула фрейлина, осторожно обходя комнату по кругу и держась от механикуса на безопасном расстоянии.

Медоед ухмыльнулся, как ни в чем не бывало подошел к коту, который милостиво разрешил себя погладить и даже издал звук, одновременно похожий на рычание заведенного мотора и мурлыканье большой хищной кошки.

– Хорошая киса, – улыбнулся мужчина и поинтересовался у Мари, – как ты собираешься его «разговорить»?

– Хочу показать знакомому медиуму, -с невинной улыбкой сообщила миледи Эльмпт, наслаждаясь искренним недоумением на лице Разумовского.

– Думаешь призрак отравленного посла выболтает имя убийцы? Или кот погрузится в транс и нацарапает на спиритической доске портрет преступника?

– Увидишь, – герцогиня выдержала загадочную паузу, а после сменила тему. – Что в сейфе?

– Бумаги. Расписки, сметы, закладные. Наискучнейшие свидетельства предательств, продажности и алчности, – Эдмунд присел на корточки у дубового стола, под которым ничем не прикрытый стоял массивный чугунный сейф.

– Ключ, миледи! – скомандовал агент, протягивая руку ладонью вверх.

– Ах-ха, как же! – с неожиданной для самой себя смелостью Мари отрицательно покачала головой. Она прекрасно понимала, что играет с огнем и, увлекшись, может составить компанию дрыхнущему на кухонном полу сэру Вильямсу, а то и вовсе бездыханному бедолаге-послу. Но авантюрный дух вел фрейлину своим путем, а жажда выжать из приключения максимальную выгоду требовала попытаться установить свои правила. Если Медоед и был недоволен таким поворотом событий, то внешне раздражения не выказал. Лицо мужчины осталось абсолютно спокойным. «Или просто грим хороший, скрывает эмоции», – успела промелькнуть здравая мысль перед тем, как приподняв юбки и вооружившись верным крючком для пуговиц, фрейлина опустилась на колени рядом с мужчиной.

– Я хочу первой увидеть и прочесть то, что храниться внутри, – безапелляционно выдала она и с вызовом взглянула в насмешливые темные глаза.

– Даже если оно на неизвестном языке?

– Я знаю в совершенстве 7 языков, еще на 3х могу читать, – гордо сообщила Мари.

Эдмунд одобрительно фыркнул и подвинулся.

– К тому же эта модель открывается не только и не столько ключом, -миледи сунула пальчики в узкую щель между полом и дном сейфа и нажала потайную кнопку. Внутри щелкнуло. Сбоку открылась панель с рядами цифр и колесиками шестеренок.

Медоед присвистнул:

– Интересоваться, откуда у придворной леди такие навыки, полагаю, бестактно?

– В целом, да. Но этот механизм я освоила еще в детстве. Я была жуткой сладкоежкой, у которой от шоколада начиналась страшная аллергия – краснела посильнее ваших республиканских знамен. Мама прятала от меня конфеты в отцовском сейфе. Потребовалось целое лето, чтобы подобрать код и вся изворотливость мира, чтобы объяснить фантики под подушкой и коросту на щеках.

– Надеюсь, с тех пор ты улучшила навыки – лета в запасе у нас точно нет, – мужчина говорил серьезно, но Мари заметила в его взгляде что-то отдаленно похожее на уважение.

– Уговори своего питомца мурлыкать потише и узнаешь! – парировала фрейлина, пробегая легкими касаниями кончиков пальцев по рядам кнопок и приложив ухо к корпусу сейфа.

– Он не мой! – возмутился Медоед, но подхватил не возражающего механикуса на руки. – Кот никому не принадлежит, зато весь мир в его распоряжении!

Мари пожала плечами на эту внезапную философию и переключила все внимание на взлом сложного механизма. Шифр поддавался нехотя, на каждую цифру шестизначного кода требовалось несколько минут. Фрейлин злилась, прикусывала губы, щурилась и едва сдерживалась, чтобы не стукнуть кулаком в бок упрямой железяки. Медоед и кот устроились в кресле и наблюдали оттуда за ее попытками. К счастью для них – безмолвно, иначе герцогиня Гердау уже бы припомнила все известные ругательства и неблагозвучные эпитеты, достойные самых дешевых балтийских кабаков. Наконец, спустя мучительно долгую четверть часа внутри ящика что-то щелкнуло и открылась еще одна дверца, за которой пряталась замочная скважина причудливой формы для не менее диковинного ключа. Не успел Разумовский вскочить с места, как латунный лист мимозы перекочевал из-под корсета в тонкие пальцы Мари и четко вошел в предназначенное для него отверстие в сейфе. Ключ повернулся бесшумно, а вот чугунная дверь открылась со звуком похожим на сытое хрюканье.

Как и предполагал Эдмунд – внутри оказались стопки папок, набитых рукописными и отпечатанными листами. Открыв одну из них, фрейлина разочарованно выдохнула: бесконечные столбцы цифр и расчетов перетекали непрерывным потоком со страницы на страницу.

– Язык математики не входит в десятку известных вам? – съязвил склонившийся над ухом Медоед.

– Это единственный предмет, в котором княжна оказалась лучше, не считая черчения и навигации.

– Странные дисциплины для страны, где инженеров с механиками разве что не жгут на кострах, – между делом заметил Разумовский, с интересом листая какой-то документ.

– Не менее странные, чем мировая история и картография в Молодой Республике. Правда, что на вашем глобусе нет других стран, а летоисчисление начинается от рождения генералиссимуса Герша? – герцогиня Гердау засунула голову внутрь вместительного сейфа в надежде найти что-то более увлекательное чем горы бумаги, но даже спиной ощутила холод взгляда тайного агента.

– Не читайте имперских газет – они врут, – процедил Эдмунд тоном, остротой подобным лезвию бритвы.

– Все врут, – примирительно заметила Мари, с довольной физиономией вылезая из сейфа. В руках она сжимала шкатулку из черного матового металла.

– А вот это уже по моей части! – хитро прищурившись, фрейлина вытащила из прически жемчужную шпильку и одновременно с крючком для пуговиц сунула ее в боковое отверстие. Предвкушение драгоценной находки осветило хорошенькое личико миледи Эльмпт огнем страстного азарта. Разумовский отвлекся от изучения документов и смерил девушку внимательным взглядом.

Шкатулка щелкнула, поддаваясь, герцогиня восторженно взвизгнула и следом удивленно ахнула. Сфера идеального золотисто-прозрачного янтаря лежала на подложке черного бархата и светилась мягким теплым сиянием.

– Что за… – начал Эдмунд, но договорить ему было не суждено.

Кото-механикус с громким «Мяу!» вспрыгнул на подоконник, выгнул спину, ощерился и зашипел.

*

– Успокой зверюгу! – крикнула Мари, утратив в отношении механикуса последний страх. Ей нестерпимо хотелось чем-нибудь кинуть в кота и заставить того прекратить импровизированное выступление.

– Тише, малыш. Что тебя так испугало? – Разумовский глянул на девушку с неодобрением доброй няньки, осуждающей суровые методы строгого гувернера. Мурзик ответил агенту тихим «мяу» и слегка распрямил окружность выгнутой спины. Правда, на кончиках вибрисов загорелись синие огни, а глаза за гогглами вспыхнули золотым.

– Хорошая киса, – улыбнулся Медоед и бесстрашно протянул руку. Механикус сверкнул на него линзами, а затем потянулся, оставляя в белом дереве подоконника глубокие царапины от металлических когтей и внезапно успокоился, позволяя себя погладить. – Что там у тебя, миледи?

Мари осторожно взяла сферу в ладони и поднесла к лицу. Легкое покалывающее чувство зародилось на кончиках пальцев, а затем распространилось по всему телу, вызывая ощущение парящей радости и приподнятого легкого настроения. Маленькие, едва заметные волоски на руках поднялись и прическа, будто став легче, воспарила в воздух. Мельком глянув на себя в темное зеркало, висящее над секретером, фрейлина глупо хихикнула – светлые локоны, окружавшие лицо обрели невесомость, легким облаком обрамляя ее голову. От удивления Эдмунд перестал гладить кота. Приоткрытый рот и округлившиеся глаза придали «профессору Шнобелиусу» вид настолько комичный, что миледи Эльмпт звонко рассмеялась, осознавая, что такой счастливой не ощущала себя очень давно.

– Оно вызывает эйфорию и чувство полета, – проговорила между смехом, отдавая отчет в фальшивости испытываемых ощущений.

– Лучше положи на место. В нашем деле холодная голова необходима для выживания.

– Тут внутри что-то написано, – проигнорировав совет, Мари поднесла сферу к глазам и прищурилась. На просвет в глубине янтаря виднелись незнакомые символы, похожие на древние письмена фоморов и руны Гардарики. А в самом центре мягко светилась звезда Розы ветров, объемная с тридцатью двумя лучами, вместо привычных восьми. – Я такое уже видела…

Фрейлина приложила ладонь с шаром ко лбу, точно стараясь вспомнить. Не скрепленные заколками кончики волос тут же устремились вверх. Отражение в зеркале приобрело вид растрепанный и озорной.

– Мари! – предостерегающий окрик Эдмунда эффекта не возымел. Мягкое золотое свечение непонятной сферы вспыхнуло в зрачках девушки двумя огоньками. Улыбка на губах фрейлины из счастливой стала сумасшедшей, неестественной, а само выражение личика застыло в искусственной гримасе фарфоровой куклы. Миледи Эльмпт смотрела внутрь янтарного шара, не мигая и не шевелясь.

Чертыхнувшись под нос, Медоед спихнул с рук недовольного таким поворотом событий механикуса, натянул тонкие кожаные перчатки и, в одно движение оказавшись рядом с Мари, выхватил сферу из девичьих рук. В следующее мгновение агент республики уже убирал загадочную находку обратно в шкатулку.

– Технике безопасности по обращению с незнакомыми объектами тебя стоит подучить, – заметил мужчина, когда спустя несколько секунд герцогиня Гердау принялась судорожно моргать.

– Там внутри… – Мари пыталась подобрать слова необъяснимым видениям и незнакомым ощущениям. Ни одно из приходящих на ум определений не выражало в полной мере магический эффект янтарной сферы.

– Такое чувство, будто заглянула в душу целого мира, – наконец сформулировала фрейлина.

– Отлично. Только загадочной теологии нам не хватало, – скривился Разумовский и завернул шкатулку в свой пиджак. – Твой специалист по механическим котам может разбираться в подобных штуках?

– О, да! – Мари истерично хихикнула, чем вызвала обеспокоенный взгляд Эдмунда. – Материя душ и мир призраков, как раз по ее части.

– Экзорцист?! – Медоед скептически скривился, отчего пересекающий щеку шрам проступил даже несмотря на грим. – Вот уж не думал, что такая просвещенная леди считает механикусов одержимыми злыми духами. В моей стране подобные суеверия остались лишь в отдаленных деревнях.

Фрейлина вновь хихикнула. Агент Молодой Республики нахмурился еще сильнее и коснулся губами ее лба, словно отец проверяющий, не мучается ли его чадо лихорадкой. От прикосновения влажным губ к коже Мари действительно слегка бросило в жар, только природа его была отнюдь не болезненной, а сладострастной. Близость Эдмунда Разумовского, даже в нелепом обличии профессора Шнобелиуса, настраивала Мари на игривый лад.

– Что в бумагах? – проведя ноготком по планке рубашки, поинтересовалась девушка, с удовольствием отмечая ответный интерес в устремленных на нее темных глазах.

– Цифры. Формулы. Расчеты, – Медоед произносил слова лениво, медленно, позволяя тонким пальчикам скользить по груди, сам, меж тем утыкаясь носом в облако светлых волос, все еще не вернувшихся в приглаженный порядок прически.

– И что нам это дает? – Мари чуть наклонила голову и хитро прищурилась. Ладони ее, будто сами собой легли на мужские плечи.

– Доказательства, – Разумовский отложил пиджак и аккуратно пригладил растрепавшиеся пряди.

– Доказательства чего? – миледи Эльмпт потянулась навстречу ласке.

– Банкротства Балтии, – куцая бородка защекотала приоткрытые девичьи губы. Дыхание Эдмунда согрело вспыхнувшую румянцем щеку.

– И только? – презрительно фыркнула герцогиня Гердау. – Тоже мне, секрет мирового значения!

– А так же продажности Кригера и махинациям канцлера к интересах Империи.

Имя давнего врага подействовало на Мари отрезвляюще. Она напряглась, подобралась и решительно пресекла приготовившегося к поцелую Разумовского. Страсть отступила на второй план, когда в руках оказался компромат на того, кто долгие годы оставался неуязвимым.

– Покажи мне! – с видом примерной ученицы фрейлина склонилась над бумагами. – А после отправимся на спиритический сеанс.

*

– Ты всерьез думаешь вызвать духа умершего посла, чтобы он поведал нам имя убийцы? – шептал Медоед на ухо Мари, крутя педали новомодного имперского велосипеда. Миледи Эльмпт обеими руками вцепилась в металлическую раму и всеми силами старалась усидеть на узкой перекладине. Из пристегнутой к рулю корзины на девушку насмешливо полумеханический кот. Чтобы не привлекать внимание прохожих Мурзика прикрыли клетчатым пледом, а в корзину добавили бутылку вина и сорванные с клумбы сэра Вильямса алые георгины. По задумке Разумовского двое на велосипеде олицетворяли собой влюбленную пару, едущую на пикник. Герцогиня Гердау идею восприняла скептически, но позволила нарядить себя в широкий макинтош, позаимствовала у главного инженера дорожный котелок и обмотала его в два слоя кисейной занавеской на манер вуали. Эдмунд одобрительно хмыкнул, заметив, что у леди определенно талант к конспирации.

– Не могу же я позволить, чтобы фрейлину ее Светлейшества увидели в компании существа, лишь отдаленно напоминающего мужчину? – парировала Мари.

– В нашу следующею встречу обязуюсь выглядеть иначе, – Медоед задорно подмигнул, устраиваясь в седле.

– Главное, сбрейте это недоразумение, – фрейлина выразительно скосила глаза на бороду, а затем с опаской посмотрела на двухколесную конструкцию. Несмотря на то, что велосипеды в столице уже не были диковинкой, доверия к ним Мари не испытывала. Непонятно как удерживающие равновесие ездоки регулярно попадали на страницы «Вестника Балтии» и становились героями всевозможных курьезных случаев и карикатур. Буквально на днях один такой герой-велосипедист, отправляясь на торжественный прием, угодил в канаву, где и был запечатлен охочим до скандалов даггеротипистом, преследующим известных столичных деятелей. Стать героиней светских хроник герцогини Гердау не улыбалось, хватало того, что минимум раз в месяц кому-нибудь из репортеров обязательно приходило на ум помянуть ее отца – Густава Эльмпта в связи с позорной выходкой последнего в прошлом.

– Паробус, лошадь, велосипед… Перед сном, видимо, полечу на дирижабле, – ворчала Мари, устраиваясь на металлической трубе, между рук Медоеда. Мужчина наклонился вперед, поудобнее обхватывая ладонями руль и обдавая девушку уже привычными ароматами просмоленного табака:

– Доверься мне, – шепнул успокаивающе и мазнул щеку мимолетным поцелуем.

– Еще чего! – вспылила девушка, но к мужской груди прижалась плотнее.

Так они и доехали по Рыбного места – кот, раздраженно мяукающий на ухабах, но благоразумно не показывающий носа из корзинки, девушка, укутанная с ног до головы в темную материю плаща и похожей на занавеску вуали, и мужчина в едва прикрывающих икры коротких штанах, с развевающимися на ветру темными вихрами, в дорожных гогглах из затемненного стекла и с беззаботной мальчишеской улыбкой на лице.

Спешившись в переулке у салона «Разговорчивый фантом» миледи Эльмпт принялась интенсивно растирать затекшие ноги и ягодицы.

– Помочь? – усмехнулся Эдмунд, на что Мари молчаливо смерила его полным ненависти взглядом. Мужчина благоразумно решил больше помощь не предлагать и отвернулся, раздумывая разумно ли ставить велосипед в переулке, или придется тащить его внутрь.

– Брось тут, – зло прошипела фрейлина, ощущая, что вряд ли сможет комфортно сидеть ближайшие сутки. – Пусть эту адскую колесницу разберут на болты и шестеренки! А ее изобретателя заставят трястись по брусчатке через всю Европу!

– Надо приложить холодное и все пройдет…

– К своей голове приложи, может в другой раз получше идеи появятся! – забыв о приличиях, Мари резко развернулась и коснулась хрустальной полусферы, выступающей из двери дома. Та вспыхнула предупреждающим красным. Герцогиня Гердау скривилась и со всем силы пнула дверь. Сфера замигала тревожным фиолетовым, а затем, погаснув на секунду, полыхнула ослепительным голубым, как выкрученный на максимум газовый фонарь.

– Кодовый стук? – ироничная ухмылка изогнула губы Медоеда, и фрейлина решила, что непрошибаемый оптимизм агента начинает ее раздражать.

– Мужчины и другие животные проходят первыми, – Мари натянула широкую улыбку показного радушия. Эдмунд хмыкнул, подхватил Мурзика и вошел внутрь. Фрейлина мстительно прищурилась и шагнула следом.

В прихожей царил полумрак. Тихо жужжали слабо тлеющие светильники с двух сторон узкого коридора. Едва колыхался гобелен над боковым проходом. Миледи Эльмпт замерла в предвкушении. Разумовский быстро огляделся, а затем почему-то присел на корточки и выпустил на пол кота-механикуса.

– Хозяйка, мы принесли вам отличного крысолова! – гаркнул мужчина.

Ответом ему стало усиливающееся жужжание газовых фонарей, быстро ставшее нестерпимым. Мари скривилась, зажимая ладонями уши.

– Грешники! Души проклятых идут за вами! Лишь тот, кто чист и невинен сердцем, не слышит вой адского пса и не видит предвестников смерти! – гулкий голос, многократно повторенный эхом, заполнил холл. Напольная ваза задымилась, исторгая из себя белые облака пара и вязкую, похожую на слизь субстанцию.

– Фу, – не удержалась Мари, мысленно проклинаю тягу Клары к спецэффектам. По-прежнему сидящий на карточках Медоед что-то шепнул коту и тот шустро шмыгнул под гобелен.

– Грешники! – снова взвыл потусторонний хор, а затем противно заскрипел, точно иглу фонографа с силой протащили по пластине и продолжил уже голосом мадам Вельш:

– Визитеры с механикусами обслуживаются по тройному тарифу.

– Согласен! – Медоед довольно распрямился.

– Профессор Шнобелиус оплатит любой счет! – подхватила Мари, не готовая вкладывать в сомнительную затею ни одного личного пенни.

– Всегда рада щедрым клиентам, – из-за гобелена вышла Клара, облаченная в экзотический наряд мадам Эсперансы. Многослойные одежды и бесчисленные разноцветные бусы плохо сочетались с гаечным ключом и натянутыми поверх яркого тюрбана гогглами. – Вызов духов откладывается до починки колдовского котла, иначе нас затопит эктоплазмой. А она воняет и чертовски плохо отстирывается.

С этими словами фальшивый медиум, но отличный инженер – механикус Клара Вельш со всей силы ударила разводным ключом по огромной напольной вазе.

– А твоя мадам Эсперанса умеет найти подход к призракам! – просиял от увиденного Эдмунд Разумовский.