– Ты уверена, что я не должен тебя проводить? Этот район не выглядит безопасным.

– Твое общество тоже не выглядит безопасным. А в этом обличии, наоборот, привлекает ненужное внимание и производит впечатление легкой добычи.

Они стояли в переулке перед главной площадью Рыбного места и почему-то не спешили разойтись каждый в свою сторону. Пока Арчибальд Ларус один за другим показывал документы и даггеротипы, подтверждающие причастность Империи и канцлера Кригера к исчезновению князя Балтии, долгий день закончился, уступив темному бархату осенних сумерек. Фрейлина и тайный агент Молодой Республики оставили спиритический салон «Разговорчивый фантом», позволив капитану-авантюристу и инженеру-медиуму восхищаться функционалом кото-механикуса и способностями друг друга. Внезапная симпатия этих двоих буквально витала в воздухе, заставляя остальных чувствовать себя лишними.

Оказавшись на темной улице, Мари поежилась, а Разумовский тут же притянул ее к себе. Теплый запах табака, горячее дыхание, объятия, не подразумевающие отказа… Девушка внезапно ощутила навалившуюся усталость – бесконечный, полный событий день подходил к концу. Но впереди предстояла дорога до дворца и утомительный обязательный ритуал проводов Ее Светлейшества в страну сонных грез. Вчерашний бал был хорош хотя бы тем, что избавил от трескотни Амелии и ежевечерних занудных поучений Тени. Мысли о Зубендер и ее возможной роли в происходящем отразились на хорошеньком личике плотно сжатыми губами и злым прищуром раскосых глаз. Изменения в настроение спутницы не осталось незамеченным.

– Мари, пообещай мне кое-что, – руки Эдмунда скользнули по узкой талии, притягивая девушку ближе. Дурацкая бородка защекотала щеку, а губы коснулись виска.

– М-ммм? – вопросительно протянула фрейлина, подаваясь навстречу.

– Постарайся не вляпаться в новое приключение. Ты притягиваешь их, как магнит булавки.

– Так же, как я притянула тебя? – облик Шнобелиуса раздражал, провоцировал увернуться, но хриплый низкий голос с потаенной насмешкой, изгиб рта, вздернутого загримированным шрамом и пронзительная, увлекающая за собой, манящая бездна темного взгляда, принадлежали другому, опасному хищнику, игра с которым могла стоить жизни, но в чьих объятиях хотелось задержаться еще на чуть-чуть. Девушка подняла голову, глядя в черные глаза и, удивляясь собственной смелости, обхватила ладонями скуластое лицо. Эдмунд улыбнулся, но в улыбке этой не было обычной едкой издевки, только мимолетная грусть повидавшего многое человека.

– Твой полет в мои руки организовала сама судьба, не иначе. И будет непростительной глупостью растратить такой дар на опрометчивый и ненужный риск, – мужчина слегка повернул голову и коснулся губами холодных девичьих пальцев.

– Приличные дамы ночами спят. С чего ты взял, что у меня другие планы?

– В твоих глазах пляшут черти, миледи. И мы оба плевать хотели на приличия, – не отрывая взгляда, Медоед поцеловал ее запястье, и сердце Мари забилось сильнее, разбавляя бледность щек легким румянцем.

– Пообещай мне… – Разумовский склонился ближе, обжигая дыханием шею, легкими поцелуями отмечая край воротника, обрисовывая линию подбородка, подбираясь к приоткрытым в предвкушении губам.

– Обещаю, – выдохнула Мари, открываясь настойчивому глубокому поцелую. В эту секунду она готова была давать любые клятвы и обещания, лишь бы Эдмунд продолжал сладкую пытку ее рта губами, зубами и языком.

*

Обещания Разумовскому были забыты, как только наспех переодевшись в домашнее платье, Мари переступила порог княжеской опочивальни.

– Чьи объятия вас сегодня задержали от выполнения прямых обязанностей? – с порога выдала старшая фрейлина, явно находящаяся не в духе. Мышка с Пышкой подобострастно поддакнули, пока герцогиня Гердау почтительно склоняла голову, приседая в дежурном книксене и мысленно негодуя.

– Какое вопиющее бесстыдство, недостойное древнего славного рода! – не унималась Зубендер, прожигая Мари взглядом.

– Я всего лишь поддерживаю семейные традиции, заложенные моим достопочтимым батюшкой, – с максимальной почтительностью процедила миледи Эльмпт, вызвав громкое хихиканье княжны, уже выбравшейся из пышной верхней юбки и стоящей посреди комнаты в ожидании помощи с корсетом.

– Герцог для забав хотя бы выбирает подданых Балтии, вы же вчера на глазах всего двора охмуряли капитана буревестников, а после бесстыдно обжимались с графом Разумовским!

«Интересно, о каком именно графе речь – о престарелом кривляке, или его статном сыне?» – едва сдерживаясь, подумала Мари.

Тень собственноручно принялась расшнуровывать Амелию, отчего та то и дело вздрагивала и кривилась, но благоразумно помалкивала. А вот Зубендер молчать явно не хотелось:

– Я долгое время закрывала глаза на ваши фривольные отношения с гвардейцем Несслером, обольстив которого вчера, вы покинули вокзал, избежав дознания, а сегодня оба пропадали весь день неизвестно где!

Миледи Эльмпт взглянула на княжну, ожидая, что та вставит слово насчет сегодняшней отлучки, но наследница почему-то смотрела на подругу с подозрительным прищуром, точно в самом деле подозревала двоих самых близких людей в измене. Доротея, меж тем, не унималась:

– Но Микаэль еще куда ни шло – он молод, хорош собой, к тому же вас с рождения пророчили ему в жены! Что бы сказала покойная герцогиня, увидь, как низко пала ее дочь, несмотря на все мои старания вырастить приличную молодую леди!

Упоминание матери стало последней каплей. Бледная от едва сдерживаемой ненависти Мари растянула губы в фальшивую улыбку, сложила на груди руки, как монахиня на причастии и, демонстративно громко хныкнув, пролепетала:

– Только ваши забота и наставления, миледи, не дают мне опуститься до падших женщин.

После этого, картинно выхватив из манжеты кружевной платок, приложила его к глазам и с демонстративно громкими рыданиями, причитая:

– Прошу меня извинить! – кинулась прочь, твердо решив, не теряя времени навестить покои старшей фрейлины и выяснить роль Тени в происходящих событиях, а еще вернуть медальон матери законной владелице.

*

Крючок для пуговиц привычно вошел в замочную скважину. «Кажется, для взлома я использую его гораздо чаще, чем по назначению», – ухмыльнулась Мари, решившая успеть обыскать комнаты Зубендер, пока та помогает наследнице с вечерним туалетом. По этой причине на миледи Эльмпт было простое домашнее платье, а не сконструированный Кларой удобный наряд для тайных вылазок.

«Просто зайду, быстро осмотрюсь, заберу медальон и выйду никем не замеченная», – лаконичный план не подразумевал проблем, но страдал спонтанной эмоциональностью.

Дверь в покои старшей фрейлины поддалась легко, пропуская взломщицу в опрятное лаконично обставленное пространство. Здесь Зубендер, вероятно, принимала немногочисленных гостей: секретер, жесткий стул с высокой и явно неудобной спинкой, диванчик, рассчитанный максимум на двоих и низкий журнальный стол с аккуратной стопкой свежей прессы. Никаких излишеств, украшений, милых деталей. Все такое же тоскливое, скучное и правильное, как и сама хозяйка. Мари мельком глянула на газеты, открыла секретер, заглянула в чернильницу и простучала заднюю стенку в поисках тайников. Пусто! Ничего необычного не обнаружилось в выдвижных ящиках, не прощупалось под обивкой сидения и не спряталось под тонким придверным ковриком. Либо Тень знала толк в тайниках, либо старшей фрейлине попросту было нечего скрывать.

Миледи Эльмпт недовольно нахмурилась, распахнула двустворчатые двери в спальню и ахнула – она оказалась в царстве рюшек и кружев, плюшевых подушек и вышитых роз, бархатного паланкина и пуховой перины. Точно все женское, сдерживаемое строгим платьем, стянутое корсетом и скрытое высоким воротником вырвалось на свободу в опочивальне Доротеи Зубендер.

Не сдержавшись, Мари громко хихикнула:

– Жаль, про такое не расскажешь Амелии, она бы посмеялась от души. Тут не хватает кото-механикуса с его возможностями видеографа! В комоде, наверно, найдутся кружевные подвязки и панталоны, достойные самых искусных дам полусвета!

Подтверждая свою догадку, девушка заглянула в верхний ящик комода – скука! Одинаковые унылые сорочки мышино-серого цвета.

Следующий ящик – в тон им чулки и панталоны, правда, большинство без срединного шва.

Последний нижний ящик оказался более интересным – под ровными стопками постельного белья обнаружились перевязанные лентой письма. Любопытство вынудило Мари раскрыть верхнее: «Дорогая Дори, происходящее в моей стране не оставляет настоящему патриоту времени и права на другие действия, кроме служения идеалам революции. Ваши нежные слова и трепетные чувства навсегда останутся в моей памяти, но сейчас прошу, воспримите мой поступок не как влюбленная женщина, а как истинная гражданка, стоящая на страже интересов государства. С этой почтой возвращаю все ваши письма и в будущем прошу использовать только официальные каналы связи. С уважением к Вам и верой в наше общее дело, искренне ваш, М.».

Заинтересованно хмыкнув, фрейлина вытащила снизу стопки самое старое по виду письмо и чуть не выронила, точно схватилась за горячее. Этот летящий почерк, с длинными росчерками, похожими на крылья птиц, она бы не спутала ни с чьим, хоть и прошло больше пятнадцати лет с тех пор, как его владелица покинула бренную землю, отправившись в вечный полет.

«Милая Дори! Знаю, ты будешь корить меня за излишнюю мнительность, но так уж вышло, что из нас двоих весь разум и прагматичность достались тебе. Густав сам не свой последние дни – не спит, не ест, думает и говорит только о своем корабле, а мне неспокойно на сердце, будто что-то темное неотвратимое надвигается на нашу семью. Всю неделю вижу дурные сны, а сегодня в саду нашла мертвую птицу. Обещай мне, своей суеверной, мнительной подруге, что ты позаботишься о моей маленькой Мари, если что-то случится с ее глупой матерью? Моя дорогая, ты единственный человек во всем мире, кому я могу поручить заботу о ней. Бедный Густав – гений, но совершенно не разбирается в людях. Вот если бы они были механизмами с паровым двигателем….»

Дальше миледи Эльмпт прочесть не смогла – руки дрожали, едва удерживая письмо, а глаза застилали слезы. Ее мать дружила с Зубендер! Той самой Тенью, что никогда не находила для семилетней девочки доброго слова, зато била за ошибки указкой по пальцам и не гнушалась взять в руки розги, чтобы наказать за провинность!

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, фрейлина решилась дочитать:

«В знак моей любви прилагаю к письму медальон, который так нравился тебе в детстве. Если тревоги мои пусты и беспочвенны, то в следующую встречу можешь его вернуть, если же злой фатум все же раскроет крылья над моей семьей, прошу тебя, сохрани эту фамильную безделушку и подари моей Мари, когда она выйдет замуж или станет совершеннолетней».

Эти слова матери послужили сигналом к продолжению обыска – ведь миледи Эльмпт еще весной минуло двадцать два, а значит по законам Балтии она уже полтора года как совершеннолетняя! Меж тем Зубендер явно не торопилась передавать ей завещанную покойной герцогиней реликвию. Эта несправедливость требовала скорейшего исправления!

Преисполненная решимости, Мари распахнула двери гардероба и удивленно хихикнула – старшая фрейлина не переставала удивлять. Внутри массивного дубового шкафа на вешалках и крючках висело то, что девушка рассчитывала обнаружить в комоде. Вот только подвязки и нижнее белье Доротеи Зубендер были пошиты не из тонкого шелка и батиста – мягкая кожа, латунные пряжки, металлические заклепки и шипы – ярко красные и угольно черные, белоснежные и янтарно золотые наряды и приспособления для увлекательных игр повергли Мари в шок.

– Ума не приложу, для чего нужна половина из этих штук, – усмехнулась миледи Эльмпт, подхватывая в ладонь связку металлических шаров на длинном шнурке, – а ведь я себя считала весьма искушенной в горизонтальных танцах. Интересно, сколько стоит этот секрет Тени?

Фрейлина раздвинула вешалки, обращая внимание, что глубина шкафа внутри значительно меньше, чем его ширина снаружи.

– Потайное отделение, прятать скелеты любовников? – Мари со знанием дела пробежала пальчиками по краю задней панели, отыскивая скрытый механизм. Нащупав едва заметное отверстие, похожее на след от выпавшего сучка, усмехнулась и вытащила из волос пару верных шпилек. Стенка послушно отщелкнулась, открывая взору святилище пороков Доротеи Зубендер.

Минимум два десятка даггеротипов молодых, а иногда и весьма юных мужчин, юнцов, почти мальчишек были приколоты к деревянной панели. Запечатленные на них были едва одеты или вовсе обнажены, некоторые просто вальяжно лежали среди кружевных подушек, другие полусидели на оттоманке, часть была облачена в наряды из металла и кожи, висящие в этом шкафу. Парочка юношей оказались стянутыми веревками в причудливые узлы. Мари вылупилась во все глаза, разглядывая один оттиск за другим. Большинство были ей незнакомы, но в одном она признала известного молли-боя^{* (мужчина проститутка)} из Рыбного места, а другой, и тут девушка скривилась, был Мартин – помощник шеф-повара Персиваля Мишлена. Вот какие таланты, оказывается, помогли лакею в быстром продвижении по карьерной лестнице из летнего домика в столичный дворец!

Инородно и странно смотрелась средь этих свидетельств грехопадения пара портретов. На первом две юные девушки, обнявшись, улыбались в объектив. Мари не сразу признала в той, что выше и худее старшую фрейлину. На ее памяти Доротея Зубендер не улыбалась ни разу, никому и никогда. А вот вторая миловидная блондинка была ни кем иной, как ее матерью. На крючке под даггеротипом висел перевязанный выцветшей лентой букетик засохших полевых цветов и на короткой цепочке тот самый медальон с двумя змейками. Рядом был приколот еще один портрет – юного брюнета в военной форме, принятой, если память ей не изменяла, в Молодой Республике, когда та была еще царством. Юноша был серьезен и строг, а темные глаза, казалось, прожигали насквозь. Миледи Эльпт прикусила губу и несколько раз моргнула, прогоняя наваждение. Однако отпечаток на даггеротипе не изменился – сомнений быть не могло – с портрета на нее смотрел Эдмунд Разумовский, только моложе лет на двадцать.

*

В панике, с нестерпимо громко стучащим в висках сердцем, выскочила Мари из покоев Зубендер. В кулаке девушка сжимала медальон матери, а под корсетом пылало и жгло кожу письмо, подписанное «искренне Ваш, М».

Как она могла быть такой слепой и наивной! Поверила на слово, что он непричастен к убийству имперского посла! А ведь именно Республика имеет в этом деле прямой интерес. Какое потрясающе удачное совпадение – имперец гибнет в день, когда буревестники прилетают в столицу, а незнакомый наглец прохлаждается на балконе в аккурат под местом убийства. Теперь выясняется, что та, кто предположительно последней видела покойного живым, состоит с агентом Разумовским в весьма давней связи. А если вспомнить все изречения Тени, становится явной ее благосклонность к республиканцам. Чего только стоит совет принять предложения генералиссимуса Герша о замужестве! Медоед с Доротеей в сговоре, не иначе, а Мари чуть было не стала пешкой в их игре, смазливой дурехой, клюнувшей на грубое очарование наглого мерзавца. Вспомнив поцелуи Эдмунда – властные, бесстыдные, терпкие и чертовски приятные, миледи Эльмпт встряхнулась, прогоняя наваждение. Она подпустила противника слишком близко и потеряла бдительность, но больше это не повторится!

Погруженная в вихрь чувств и размышлений фрейлина пролетела по темному коридору и не заметила, что в нише, той самой, где минувшей ночью один тайный агент обжимался с придворной дамой, кто-то есть. Едва миледи Эльмпт растворилась в анфиладе комнат, от стены отделилась фигура невысокой худой женщины в одежде прислуги. Эмили Брунс, больше известная под прозвищем «Мышка», размышляла, покусывая ноготь, чуть меньше минуты, чтобы затем поспешить с новостями к своей госпоже.

*

Оказавшись в своей комнате, Мари уже немного успокоилась. Требовалось осмыслить происходящее и разложить по полочкам. Устало опустившись в кресло перед туалетным столиком, она вытащила письменные принадлежности. Составление списков успокаивало, позволяло отстраниться и взглянуть со стороны.

«Утро убийства посла», – вывела миледи Эльмпт на листе, задумчиво укусила кончик перьевой ручки и решительно зачеркнула написанное.

«Исчезновение «Октопуса» девять лет назад», – написала выше, а затем тряхнула растрепавшимися от бега прядями – снова не то! Череда событий, приведших к сегодняшнему дню, стартовала значительно раньше. Вытащив из декольте медальон матери, Мари задумчиво щелкнула крышкой – раньше внутри хранились два портрета – молодого герцога Гердау и его малютки-дочери. Теперь на фрейлину смотрели уменьшенные копии даггеротипа молодого Эдмунда Разумовского. Какие бы чувства не питал Медоед к Тени, Доротея явно была им одержима! Скомканный лист упал в мусорную корзину. На чистом новом появилась аккуратная надпись:

«Визит делегации Балтии в Молодую Республику, тогда именуемую Шибирским царством. Двадцать лет назад»

В той поездке Зубендер встречает юного гардемарина. Сколько тогда было Разумовскому – шестнадцать? Восемнадцать? В общем, как раз любимый возраст Доротеи. После той встречи они вступают в переписку, а, возможно, и в более близкие отношения. Мари постаралась отключить воображение, живо рисующее картины страсти между Медоедом и Тенью.

Тот же визит наводит князя Ипполита на мысль создания Балтийского воздушного флота, работу над которым он поручает ведущему инженеру страны своему родственнику и близкому другу герцогу Гердау. Густав Эльмпт фанатично увлечен дирижаблями и решает построить самый большой и современный воздушный корабль. Он скупает ведущие технологии, выписывает из Империи лучших специалистов, строит гигантский док и не вылезает из мастерской. Постепенно проект из гигантского превращается в колоссальный. Герцог Гердау влезает в долги, закладывает часть земель и имущества, занимает у всех, начиная от князя и фондов Островной Империи и заканчивая своим весьма небогатым соседом бароном Несслером. Спустя пять лет дирижабль готов, и он поистине фантастичен, быстр, комфортабелен и надежен, но необъяснимый взрыв газа уносит десятки жизней и уничтожает годы кропотливого труда, отправляя своего создателя в долговую бездну, а так же погружая в пучину алкоголизма и белой горячки.

Буквально за несколько месяцев до взрыва происходит тайная встреча профессора Островной Империи и Рихарда Кригера, канцлера Балтии. В том, что полученные тогда бомбы стали причиной, разрушившей всю ее жизнь, Мари не сомневалась. Не составляло труда понять, в чьих интересах действовал сладкий Рики. Обнаруженные в сейфе сэра Уильямса документы не оставляли вопросов в продажности фактического главы Балтии.

Что происходит в течение шести лет между крушением герцога Гердау и исчезновением подлодки «Октопус» с князем Ипполитом семнадцатым на борту? Мари ярко вспомнился почтовый дилижанс, трясущийся на ухабах от родового имения до столицы, и ужас семилетней девочки сидящей напротив молчаливой каменной статуи Зубендер, не проронившей за всю дорогу ни единого слова. Это потом миледи Эльмпт узнала от «доброжелателей», что отец не только потратил ее наследство, но и заключил сделку, превращающую Мари в живую куклу малолетней княжны, лишающую дочь права распоряжаться своей судьбой. За ней сохранялись лишь громкие титулы, но и родовой замок и все имущество герцога после его смерти отходило стране. В качестве жеста признательности князь Балтии прощал герцогу Гердау долги перед казной и брался урегулировать обязательства по большинству векселей.

После инцидента с дирижаблем инженеры в Балтии были практически объявлены вне закона, а исчезновение законного правителя и вовсе дало канцлеру, а вместе с ним и Островной Империи карт-бланш на все мало-мальски связанное с механикой. Любимая железная дорога Амелии венчала бесконечный список далеко не безвозмездных инвестиций в экономику Балтии.

Мари помассировала виски – голова начинала раскалываться от обилия информация, а она только еще подбиралась к главным загадкам.

Что делал прикинувшийся торговцем имперский посол в кабинете канцлера, теперь становилось понятно – их связывали давние деловые отношения. Но вот зачем этот самый посол на день ранее похитил из Географического общества механического кота и материалы по крушению «Октопуса»? Здесь имел место шантаж, в этом Мари как опытная интриганка не сомневалась. Вероятно, покойный захотел себе долю от тех богатств, что текли рекой в карманы Кригера, превращая Балтию из бедной страны в банкрота. Но кто тогда убил невезучего вымогателя? Сладкий Рики, за покушение на свои сокровища или все-таки Тень, явно побывавшая на месте преступления, а потом старательно заметающая следы?

Если это Зубендер, то объясняется ли ее поступок давней связью с Медоедом? Мари поставила на полях большой знак вопроса и принялась думать дальше. Но все последующие события только множили непонимание:

Кто поставил слайд с подлодкой в проектор? Явно не Кригер, удивление канцлера увиденным было искренним. Вероятнее всего причастность старика Разумовского, который, Мари почти наверняка была в этом уверена, являлся с Эдмундом одним лицом. Зачем пресловутый почетный гражданин вручил ей определяющий металлы монокль? Для чего нужна янтарная сфера, найденная ими в сейфе имперского инженера? И какова ее, Мари Эльмпт, роль в игре, затеянной тайным агентом Молодой Республики по прозвищу Медоед?

Прервал размышления хлопок пневмопочты. В капсуле обнаружился алый георгин, обмотанный бумажной лентой с посланием:

«Мы увлеклись поцелуями и не обсудили стратегию действий. Жду завтра в полдень на Косе в самой дальней купальной кабинке. Надеюсь, мужчины в костюмах для плавания привлекают тебя больше чокнутых профессоров», – против воли Мари улыбнулась. Какие бы цели не преследовал Разумовский, ее определенно привлекало его общество и хотелось докопаться до сути происходящего.