Поначалу OWS имели относительно небольшой успех. Решающим фактором взлета протестного движения стало распространение в социальных сетях фотографий и видео, демонстрирующих жестокость полиции. С тех пор любопытный мем (широко растиражированное и популярное изображение), на котором полицейский поливает женщину перцовым баллончиком, облетел три континента и стал катализатором общественных движений. Перцовый баллончик – это сильно концентрированный перец чили, выпускаемый в виде аэрозоля. Он был запатентован в 1973 году и впервые использован нью-йоркской полицией в 1994-м[106].
24 сентября 2011 года тысячи людей посмотрели видео, на котором офицер полиции Нью-Йорка распыляет газ из баллончика в лицо трем женщинам. Женщины уже были «оцеплены» пластиковой сеткой и не представляли опасности для общественного порядка. Несоразмерное применение силы к молодой белой женщине вызвало шок, при том что люди с другим цветом кожи регулярно подвергаются подобному насилию в руках полиции, с той лишь разницей, что это происходит по больше части не на глазах у прохожих и не выкладывается в интернет. Видео стало вирусным. Вскоре стали публиковаться различные замедленные версии с титрами, в которых объяснялось, что происходит, – таким образом, это событие оставалось в новостях. Затем 26 сентября группа хакеров под названием Anonymous, увеличив кадр с полицейским значком и использовав указанную на нем информацию, установила личность нападавшего полицейского, которым оказался помощник инспектора Энтони Болонья.
Кадр из видео с YouTube, на котором офицер Болонья распыляет перцовый газ Ил. 85
Еще через два дня, 28 сентября, появилось второе видео, на котором Болонья распыляет газ в направлении других протестующих, судя по всему, чтобы они просто не стояли у него на пути. Сразу после событий представители полиции защищали Болонью, но когда через год дело дошло до суда, они отказались его поддержать. В эпоху гражданских прав по телевидению показывали бесчинства полиции. На акции OWS телекамер по большому счету не было, и Болонья, пожилой офицер, мог не предполагать, что новые медиа способны создавать мировые новости. На тот момент оккупация продолжалась уже восемь дней и при этом в ней участвовало всего несколько сотен человек. 5 октября нью-йоркские профсоюзы организовали марш солидарности с OWS. Вышло пятнадцать тысяч человек. Акции прошли на территории университетов по всей стране. Отчасти благодарить за это нужно офицера Болонью.
В июне 2013 года, несмотря на то что глобальные медиа объявили волну протестов законченной, она поднялась снова. В Стамбуле родилось новое движение в защиту парка Таксим-Гези, последнего зеленого общественного пространства в городе. Правительство Эрдогана хотело превратить парк в молл-плюс-оттоманский-тематический-парк-плюс-мечеть. Как и в случае с реконструкцией дворца в Берлине, о которой говорилось в главе 5, это строительство должно было завершить создание в городе новой формы общественной власти. Жестокая реакция полиции в очередной раз спровоцировала массовый ответный удар.
Снова широкое распространение получила фотография женщины, которую атакуют перцовым баллончиком. Теперь эта фотография известна как «Женщина в красном», на ней полицейский в противогазе с такой силой распыляет газ в лицо хорошо одетой и не представляющей угрозы женщины, что ее волосы разлетаются во все стороны. Однако эта фотография была сделана и распространена агентством Reuters, настоящим медиагигантом, а не одним из протестующих. То, что в прошлый раз появилось изнутри общественного движения, теперь было организовано ведущим СМИ.
Осман Орсал. Женщина в красном Ил. 86
А затем это произошло еще раз, теперь в Бразилии. Пока правительство строило спортивные стадионы для проведения Чемпионата мира по футболу и Олимпийских игр, на улицу неожиданно вышли десятки тысяч протестующих против поднятия цен на общественный транспорт. Чувство справедливости и социального равенства мобилизовало массы. На этот раз фотографию женщины, пострадавшей от перцового баллончика, сделал фотограф из Associated Press.
Как и в Стамбуле, женщину, у которой нет при себе ничего, кроме летней сумки, в упор атакует полицейский в полной боевой амуниции. Такие случаи применения перцовых баллончиков уже стали обыденностью, только теперь о них сообщают ведущие СМИ. Когда это происходит, участвующие в протесте общественные движения получают дополнительный импульс. Так развенчивается идея «Проходите, не на что здесь смотреть». С другой стороны, распыляя перцовый газ в глаза протестующим, полиция делает так, чтобы они наверняка ничего не увидели. Однако за счет освещения событий с помощью медиа, в протестное движение вливается множество новых участников. То, что началось как мем для соцсетей, превратилось в мейнстримный медиаобразец ведения репортажа, который, сам того не желая, усиливает значение освещаемых событий. Эта цепочка событий, от протеста к социальным медиа, СМИ и назад к протесту, показывает, как изменилась ситуация в мире и как сами изменения стали ключевым предметом изучения для всех, кому интересна визуальная среда.
Преимуществом OWS и других городских протестных движений было то, что они разворачивались в уже насыщенной изображениями медиасреде, а следовательно, работали с аудиторией, имеющей большой опыт анализа визуальной информации (даже если сами они воспринимают себя иначе). Акция протеста Tumbrl «99 %» и видео с перцовым баллончиком стали вирусными, в том числе благодаря умению аудитории распространять и популяризировать медиаконтент. Из этих протестов рождается новая методика. Чтобы создать мем, нужны сознательные усилия. Слоган про 99 % появился в результате напряженной дискуссии между активистами, которые очень хорошо разбираются в происходящем, обычно его приписывают Дэвиду Грэберу, который стал профессором Лондонской школы экономики и политических наук. Чтобы мем сработал, нужна уже действующая сеть. Если распространить информацию между несколькими десятками человек, навряд ли она получит широкий охват. Но стоит донести информацию до тысячи человек, и одних только друзей их друзей на Facebook наберется более 25 миллионов. Движение OWS построило сеть, в которой можно было напрямую связаться с сотнями тысяч человек, а через два рукопожатия можно было охватить гигантскую аудиторию.
Но все это не имеет значения, если «перформанс» не работает. Само слово «захвати» в 2011 году задело людей за живое, и появились такие последователи движения, как «Захвати музеи», «Захвати технологии» и «Захвати кредит на образование». В 2014 году оно продолжило шествие по миру и в Гонконге появилось знаменитое движение «Захвати центр с помощью любви и мира». Самодельное, кустарное производство медиаобъектов, которым занималось движение «Захвати Уолл-стрит», получило еще больший резонанс благодаря тому, что работы, протестированные на фокус-группах и сделанные профессионалами, зачастую казались невероятно оторванными от повседневных проблем людей. Если сформулировать в одном предложении, то в 2011 году визуальный активизм включал в себя создание, исполнение и распространение мемов в общественных городских пространствах и социальных сетях с целью вовлечения и расширения аудитории, а также создания политических субъектов, таких как «Мы – 99 %».
Возможно, эта волна протестов в глобальных городах улеглась или, как выразились бы их ключевые участники, была подавлена. Тем не менее несогласованные и зачастую очень непохожие друг на друга случаи волнений остаются неотъемлемой частью глобальной картины. Киевские протесты 2013–2014 годов (Евромайдан) стали решительным бунтом против правительства, мотивы которого никогда не были ясны, что в результате и привело к разделению Украины. Проходившие в то же время протесты в Бангкоке были, в свою очередь, направлены против демократических выборов. Акции в Гонконге в 2014 году теоретически привязаны к намеченным на 2017 год выборам главы администрации, но учитывали и долгосрочные перспективы бывшей колонии, и предстоящее в 2046 году возвращение в китайскую государственную систему. После того как в 2014 году применение огнестрельного оружия полицией по всем Соединенным Штатам не повлекло никаких наказаний, движение #BlackLivesMatter («жизни черных имеют значение») воспряло с новой силой и вернулось в общественное пространство. Очевидно, что мотивы и исход городских волнений различаются и не могут быть заданными.
Если мы посмотрим на ситуацию в мире, то увидим, что сочетание возросшей урбанизации, массовой безработицы среди молодежи и волнений, вызванных климатическими изменениями, никуда не исчезло. В 2013 году безработица среди молодежи в Греции и Испании превысила 50 %, в то время как в еврозоне в целом она составляла 25 %. В Южной Африке 52 % молодых были безработными, а в Детройте эта цифра достигла 59 %. Согласно данным палестинских властей, 41 % молодых палестинцев на 2013 год числились безработными, а в 2014 году последовали значительные волнения, особенно в секторе Газа[107]. В отчете о последствиях климатических изменений для национальной безопасности, опубликованном в 2014 году группой из одиннадцати генералов и адмиралов в отставке, было отмечено, что за семь лет, прошедших с 2007 года, эти последствия перешли из разряда усиливающих угрозу в категорию «катализаторов конфликта»[108]. На той же неделе ученые объявили, что Западно-антарктический ледяной щит близок к тому, чтобы отколоться и растаять, что само по себе вызовет подъем уровня мирового океана на 3 метра, впрочем, вероятно, в течение нескольких столетий.
Городское население, живущее в основном в дельтах рек и в прибрежных зонах, которым и угрожает подъем уровня воды, продолжает расти. В самовозведенных домах живут уже более одного миллиарда человек (Davis 2006). Это значит, что каждый третий человек в развивающемся мире живет в трущобах. Новый опыт городской жизни происходит на территории менее чем 3 % поверхности Земли, такой тесный контакт порождает взаимодействие и перемены. Даже в развивающихся странах люди имеют все больший доступ к интернету. Селфи было лишь первым продуктом этого сетевого взаимодействия. Представьте селфи, сделанное целым «народом». Трудно не видеть в этом катализатор дальнейших изменений, которые мы пока не можем полностью осознать или представить. Все отчеты об этих изменениях содержат призыв научиться представлять себе будущее. В основе такого представления лежит образ. Визуальная культура должна изо дня в день предпринимать попытки понять изменения, происходящие в мире, который слишком огромен, чтобы охватить взглядом, но который жизненно необходимо вообразить. С одной стороны, визуальная культура – это академическая «первичная реакция», которая связывает нынешнюю ситуацию с многолетней историей. Она старается осмыслить тотальный визуальный шум, который окружает нас каждый день, как новое условие нашего повседневного существования. И наконец визуальная культура учится определять, как воображение, визуальное мышление и визуализация объединяются для созидания миров, в которых мы живем и которые пытаемся изменить.