Одним из самых заметных изменений на планете стало невероятное уменьшение популяций птиц, которые занимают центральное положение во всех мифологических и культурных системах, созданных человеком. Люди на протяжении долгого времени уничтожали популяции птиц, изменяя тем сам внешний вид и звучание мира. На одном только тихоокеанском острове Тонга с тех пор, как примерно 2800 лет назад сюда пришел человек, двадцать шесть видов птиц были отмечены в качестве вымирающих. Современное мореплавание принципиально ускорило этот процесс. В 1598 году голландские моряки приплыли на Маврикий, где они нашли съедобных, нелетающих птиц, которых они назвали додо. Моряки и путешественники ели этих огромных птиц в больших количествах, в то время как свиньи и макаки, привезенные путешественниками, лакомились их яйцами. Последний зафиксированный случай наблюдения додо датируется 1662 годом. Таким образом, эта птица стала одной из первых жертв на пути к завоеванию природы.
Если рассмотреть этот процесс в более широкой временной перспективе, где вымирание обусловлено естественным отбором, то поражает он не меньше. Скорость «фонового» вымирания (речь идет о числе видов, которые вымирают без вмешательства в их жизнедеятельность человека) очень мала. Для вымирания одного вида птиц без участия человека потребовалось бы около 400 лет. Додо неизменно остается персонажем популярной культуры начиная с XIX века, поскольку его исчезновение стало иллюстрацией того, что человечество может изменить даже сам ход перемен.
В начале нового времени вымирание птиц стало предметом научного интереса по всей Европе, которая сама олицетворяла завоевание природы. Художник Джозеф Райт из Дерби изобразил одну из таких смертей на картине «Эксперимент над птицей в насосе» (1768). Воздушный насос был изобретен в 1659 году ученым Робертом Бойлем, который использовал его, чтобы демонстрировать невидимые для невооруженного глаза свойства воздуха. Его эксперимент, в ходе которого птица помещалась в насос, а затем из него выкачивался воздух, демонстрировал жизненную необходимость воздуха для живых существ, ведь птица в итоге умирала. Сто лет спустя эксперименты были уже в равной мере и наукой, и развлечением, они проводились в лекционных залах и частных домах «натурфилософами», как они себя называли. (Это как раз те эксперименты, за которые сегодня ратуют те, кто отрицает глобальное потепление.) Одна из таких сцен была живо изображена Райтом. Птица трепещет крыльями в вакуумном насосе, дети встревожены, а взрослые ведут ученую беседу об увиденном. Наука представлена как торжество разума над чувствами, с соответствующим гендерным делением на мужское и женское. Драматичное освещение и библейский облик экспериментатора усиливают напряжение сцены. В большинстве экспериментов того времени использовались местные птицы вроде жаворонков и воробьев, но Райт нарисовал какаду. Эти тропические птицы стали известны англичанам немногим раньше, благодаря путешествиям капитана Джеймса Кука. В стране представители этого вида были большой редкостью и ценились дорого, поэтому навряд ли какаду подходил на роль подопытного в научных забавах. Изображая тропическую птицу, Райт хотел подчеркнуть, придать художественную форму той симметрии, которая сохранялась между завоеванием природы и завоеванием заморских земель и которую поддерживали английские философы, пока существовал воздушный насос (см. главу 3).
Валентайн Грин. Гравюра с картины Райта «Эксперимент над птицей в насосе» Ил. 67
Эти эксперименты не выглядели противоречивыми, поскольку в то время жители Запада считали птиц неисчерпаемым природным ресурсом. Одним из самых ярких примеров этого заблуждения служит странствующий голубь. Сложно было представить более распространенный вид птицы в Северной Америке. Знаменитый орнитолог и художник-анималист Джон Джеймс Одюбон был так поражен «бесчисленными множествами» этих птиц, что в 1813 году в Кентукки он попытался их посчитать, пока они летели над его головой. По его оценке, только в одной «стае», которую он увидел, было не менее 1 115 136 000 голубей. Одюбон был в равной степени поражен красотой происходящего:
Невозможно описать, насколько красиво переворачиваются голуби в воздухе, когда какой-нибудь сокол пытается отбить птицу от общей массы. Тогда они с грохотом, подобным раскатам грома, спускаются вниз, как живой поток, сплоченный в единую массу. Как, прижимаясь плотно друг к другу, голуби устремляются вперед под углом по волнообразной ломаной линии, как спускаются до самой земли и летят над соколом невероятно быстро. После этого они снова изгибаются вертикально вверх как мощная колонна, растягиваясь в единую линию, подобно огромному гигантскому змею[69].
Однако, пока эти птицы летели мимо Одюбона, их уже поджидали люди с ружьями. Одюбон пишет, что, где бы они ни летели, люди везде пытались подстрелить как можно больше особей, после чего употребляли в пищу и откармливали ими домашних свиней. Странствующие голуби продавались на рынках по пенни за штуку. Одюбон боялся, что люди истребят этих птиц, но не верил, что это действительно случится. 1 сентября 1914 года, через сотню лет после того, как Одюбон наблюдал голубей в Кентукки, последний известный нам странствующий голубь умер в зоопарке Цинциннати, штат Огайо, как раз вскоре после того, как люди начали массово убивать друг друга в Первой мировой войне.
По иронии судьбы сделанный Одюбоном рисунок странствующего голубя сегодня превратился в памятник вымершему виду. На нем две птицы показаны «целующимися», это ритуал ухаживания, во время которого одна особь кормит другую. Самка, она сверху, кормит более ярко окрашенного самца, ведь, как заметил Одюбон, «ласка и привязанность по отношению к сородичам, характерные для этих птиц, в высшей степени поразительны». Уже целый век мы не наблюдаем этих отношений, некогда являвшихся неотъемлемой частью североамериканской жизни, не говоря уже о том, чтобы увидеть восхитительные маневры, которыми огромные стаи этих птиц отпугивали хищников. Как и на прочих рисунках Одюбона моделями для него служили чучела, а не живые птицы. Одюбон сделал устройство, которое с помощью проволоки позволяло ему фиксировать птиц в нужной для рисунка позе, это видно по принужденному положению крыльев нижней птицы, которая таким образом демонстрирует свой разноцветный хвост.
Джон Джеймс Одюбон. Странствующие голуби Ил. 68
В хрестоматийной работе Одюбона «Птицы Америки» (1827–1838) полно воспоминаний об отстреле пернатых и разных историй о том, как он приобретал тушки птиц на птичьих рынках, процветавших тогда повсюду, от Нью-Йорка до Нового Орлеана. В то время весь этот процесс не был чем-то примечательным, но сегодня кажется, что Одюбон описывает ежедневный театр жестокости, которая привела к вымиранию вида. И хотя люди стали меньше охотиться на птиц, их популяции продолжают уменьшаться в результате разрастания человеческих поселений и изменений климата.
В 1962 году автор научно-популярных книг Рейчел Карсон заставила многих пересмотреть свой взгляд на окружающую среду, выпустив книгу «Безмолвная весна», впервые опубликованную в журнале The New Yorker (Carson 1962). Карсон доказала, что пестицид под названием ДДТ наносил невероятный вред человеку и животным, в том числе птицам. Название книги родилось, когда она попыталась представить себе весну без птичьего пения, ведь ДДТ наносит вред скорлупе птичьих яиц. Сочетание этого яркого образа с убедительными доказательствами Карсон привело сначала к введению ограничений на использование ДДТ, а затем и к полному его запрету. Интересно, взволновала бы угроза лишиться пения птиц сегодняшних американцев, живущих в городах, за двойным остеклением, с наушниками в ушах?
В 2007 году в отчете Одюбоновского общества о численности популяций двадцати наиболее распространенных в Америке видов птиц сообщалось, что за прошедшее с 1967 года время средняя численность тех из них, которые находятся ближе всего к вымиранию, упала на 68 %, в то время как популяция отдельных видов сократилась на целых 80 %[70]. Согласно исследованию, проведенному в 2014 году, изменение климата угрожает половине видов пернатых в Америке. Сегодня четырехтомная книга Джона Джеймса Одюбона, написанная в XIX веке, описывает целый ворох вымерших видов и еще больше тех, чья численность резко падает. Мы живем и наблюдаем уже другую, опустевшую, лишенную многих птичьих голосов планету.