Как понять, что климат изменился? Это вопрос масштаба, измерения и понимания, и все это слишком абстрактно. Абстрактна сама идея климата, это человеческая интерпретация информации, полученной за какое-то время, которая не может рассматриваться сама по себе (Edwards 2010). Никакие эксперименты здесь невозможны, потому что полем для него была бы вся наша планета. Ученые придумали модель, названную геохимическим циклом углерода, чтобы объяснить, каким образом на планете поддерживалась благоприятная температура для сельскохозяйственной деятельности и оседлой человеческой жизни в течение последних 12 000 лет, что само по себе крошечный срок в масштабах геологического времени. Диоксид углерода, выдыхаемый фауной, был точно уравновешен фотосинтезом растений, в то время как океаны высвобождали и поглощали сбалансированные объемы газа. Речь идет о мельчайших величинах. Баланс углерода в атмосфере сохранялся на уровне 278 частиц на миллион – крошечный процент невидимого газа. Человеческая деятельность, такая как сжигание ископаемого топлива, увеличила это число до 400 частиц на миллион – процент по-прежнему крошечный, газ по-прежнему невидим, но только теперь он оказывает все более мощное воздействие на мировой климат. Даже если бы все выбросы в атмосферу были прекращены уже завтра, климат продолжил бы изменять еще несколько веков. И все-таки мы не видим, что здесь к чему, ни буквально, ни образно.

Нужно представить изменение климата менее абстрактно. Вот как это дошло до меня. В августе 2010-го я был на острове Гуам, доминионе США в центральной части Тихого океана, где начинал заниматься исследованием климатических изменений. Местное население острова, представители народа чаморро, недавно начали движение за возвращение давно попираемых прав на собственную землю. Чтобы показать, что у их народа тоже были свои технологии и что не все технологии требуют уничтожения окружающей среды, они в том числе возродили традиционную морскую навигацию – построенные вручную, без использования современных материалов, каноэ, которые могут проплывать тысячи миль. Чтобы проложить курс, штурманы используют звездное небо и учитывают влияние, которое оказывает береговая линия на направление океанских волн.

Я познакомился с представителем этой традиционной профессии: моряк в седьмом поколении, которого зовут просто Мэнни, с видом знатока рассказывал мне о своем ремесле. Я спросил, не заметил ли он каких-либо перемен, связанных с климатом. Он ответил, что раньше он всегда мог предсказать погоду. Его напарник рассказал, как однажды команда моряков собиралась в плавание, длиной примерно 2400 километров. Мэнни просто сказал, что им нужно вернуться к концу первой недели июля, а 8 июля того года по острову ударил тайфун. Мэнни объяснил, что в этом экваториальном регионе погодные условия, за которыми наблюдают уже многие поколения, всегда оставались достаточно стабильными, поэтому здесь возможен такой точный прогноз. «А теперь я не могу сказать, какая будет погода», – добавил он. Так мы понимаем, что климат и мир изменились.

То, что мы видим – результат человеческой деятельности на протяжении длительного по человеческим меркам периода времени – начиная с промышленной революции, произошедшей около 1750 года. Но в масштабах геологического времени – это песчинка. Вдобавок к климатическим изменениям, среди наиболее примечательных трансформаций, происходящих в настоящее время, шестое массовое вымирание живых существ и набирающая темп вырубка, уничтожившая уже более четверти мировых лесов. Представьте себе мир без коралловых рифов, без снега в Арктике летом, мир, где крупных животных, таких как львы, тигры и полярные медведи, можно увидеть только в зоопарках или тщательно охраняемых заповедных зонах, вроде заказников. Добро пожаловать в 2040 год. В результате наших кардинальных преобразований отношения человека с миром также изменятся кардинальным образом. Проще говоря, все будет выглядеть по-другому.

Карта «Влияние климатических изменений на здоровье». The Lancet Ил. 66

Но, поскольку такого опытного глаза, как у Мэнни, у нас нет, заметить эти изменения не просто. Самый распространенный способ сделать их видимыми – использовать сравнение. Это очень эффективно: например, с помощью time-lapse фотографии в фильме «Погоня за ледниками» (2012) было зафиксировано таяние ледников. Разместив двадцать пять камер на ледяных полях по всему миру, Джеймс Балог за три года создал серию time-lapse фотографий в каждой из этих точек. Даже несмотря на такой короткий срок, «фильмы», полученные путем воспроизведения всех фотографий подряд, наглядно показывают, что ледники действительно тают, и это производит впечатление. Действуя схожим образом, Джеймс Брашир посетил места, где в XX веке были сделаны знаменитые фотографии ледников и снежных шапок на вершинах гор, и сфотографировал их заново. При сопоставлении фотографий становится очевидно, как много льда на самом деле растаяло.

Сравнение также использовалось, чтобы показать изменения в планетарном масштабе. Карта мира на ил. 66 была опубликована британским медицинским журналом The Lancet в 2009 году, чтобы продемонстрировать связь между выбросами углерода в атмосферу и уровнем смертности. В верхней половине диаграммы показан объем выброса углерода разных стран. Чем больше выбросы, тем больше площадь страны на карте. В нижней половине показано возможное изменение уровня смертности населения (число смертей, если говорить просто), которое повлечет за собой изменение климата в каждой из этих стран. Наверху Европа и США изображены очень крупно, очевидно, что они являются главными источниками выбросов, в то время как Африка практически незаметна (сегодня эта карта выглядела бы немного по-другому, поскольку Китай поднялся наверх в рейтинге стран, загрязняющих атмосферу). Внизу с той же очевидностью заметно, что наиболее тяжелые последствия ждут Африку и Индию.

Эта карта демонстрирует очень важное обстоятельство, о котором мы, возможно, не знали: страны, ответственные за выбросы углерода, и страны, которые страдают от последствий этих выбросов, находятся в обратной зависимости. Тропическая Африка выбрасывает в атмосферу очень мало CO2, но рискует понести большие людские потери в результате климатических изменений, угрожающих народам, которые и без того страдают из-за засухи и других напастей.

Однако для тех, кто привык все отрицать, ни диаграмма, ни фотографии, не объясняют причин потепления. В то время как 98 % ученых с уверенностью сходятся во мнении, что очевидная причина изменений – это деятельность человека, некоторые хорошо финансируемые группы ученых продолжают утверждать, что этот вопрос еще не решен. Во многих случаях подобный цинизм объясняется финансированием от топливных компаний, самых прибыльных предприятий в мире (Oreskes and Conway 2010). Но за этим пустословием скрывается еще одна хитрость. Поскольку изменение климата происходит в планетарном масштабе, ученые могут лишь прогнозировать его последствия. Противники же этой теории требуют проведения экспериментов. На сегодняшний день понимание науки, как серии наблюдаемых и повторяемых экспериментов, которое сформировалось в XVII веке благодаря Декарту (глава 2), больше не актуально. Сегодня глобальный подход, напротив, основывается на компьютерных симуляциях, подкрепленных знанием инфраструктуры: в случае климата – это наблюдения за погодными явлениями, информация со спутников, данные радаров и тому подобное, все с поправкой на измерения прошлых лет. Одному человеку – ученому-подвижнику, как это было в прошлом – с такой задачей уже не справиться. Сегодня само знание стало симуляционной моделью, которая существует за счет сети интернет.