Одним из продуктов холодной войны стала, как ни странно, созданная массмедиа концепция глобальной деревни. В деревне все всё про всех знают, поэтому глобальная деревня – это самый большой из возможных замкнутых миров. Телевидение (буквально: «видеть далеко») впервые продемонстрировало возможность такой глобальной визуальной культуры на экране – возможность, которую впоследствии реализовали цифровые сети. Концептуальным пространством телевидения поначалу была студия, которую зачастую использовали как театральную сцену. Внестудийное вещание и спутниковая связь разрушили границы между миром на экране и миром, в котором мы живем. Первый прямой эфир состоялся в 1951 году, тогда же, когда вышли «Незнакомцы в поезде». 18 ноября 1951 года Эдвард Мароу воспользовался разделением экрана в прямом эфире своей телепередачи «Увидеть прямо сейчас», чтобы показать одновременно Бруклинский мост и Бэй-Бридж в Сан-Франциско. В этот момент то, что можно увидеть на экране, очевидным образом превзошло возможности человеческого зрения, две разные точки Земли оказались в одном кадре, оковы пространства и времени пали.

Обеим сторонам, участвовавшим в холодной войне, казалось, что космос стал, цитируя «Звездный путь», «последним рубежом» в преодолении границ человеческих возможностей. Выход на орбиту советского Спутника-1 в 1957 году был невиданным событием. Соединенные Штаты почувствовали угрозу, что технологические успехи оставят их за бортом, и направили огромные инвестиции на освоение космоса. Первый прототип спутника связи был запущен уже в 1960 году, а в 1962-м успешно стартовал транснациональный проект – спутник Телстар. Хотя спутники использовались в первую очередь в военных целях, они оказывали огромное влияние на повседневную жизнь. Теперь телевидение могло транслировать события на всю страну или на весь мир в реальном времени. Убийство президента Джона Кеннеди, а затем убийство Ли Харви Освальда Джеком Руби и похороны Кеннеди в ноябре 1963 года были первыми «эфирными» медиасобытиями, которые заметно повлияли на общественное мнение в США.

За четыре дня между убийством и похоронами передачи, освещавшие это событие, посмотрели 166 миллионов человек. Все запланированные телепрограммы были отменены, перестали крутить рекламу, и все три канала (столько их на тот момент существовало) без перерыва транслировали выпуски новостей. Телевизионщики монтировали сцены из жизни Кеннеди со сценой смерти, закрепляя тем самым легенду о Кеннеди в сознании людей и моментально превращая изображения в символы, как было, например, со снимком, на котором Джон Кеннеди младший отдает честь гробу отца. Смерть Кеннеди и Освальда были первыми убийствами, показанными в прямом эфире. Особым потрясением была смерть Освальда, которого застрелили буквально в упор, причем убийца также находился в кадре. В домах, где был телевизор, за четыре дня люди смотрели его в среднем по 32 часа, то есть телевизор был включен по 8 часов в день. Тогда это казалось невероятным, но вскоре стало обычным делом.

Вся мировая аудитория следила за теми же событиями, видела те же телевизионные изображения и приходила к общей точке зрения – казалось, что мировая история пошла в новом направлении. Канадский теоретик медиа Маршалл Маклюэн назвал этот коллективный просмотр «глобальной деревней». Ему казалось, что «современная культура тотального электрического поля» воссоздала условия, характерные для «племенных сообществ», как он их называл (1962). Все потому, что электронное усовершенствование наших органов чувств сократило пространство до такой степени, что мир превратился в деревню. В книге «Понимание медиа» (1964) Маклюэн заявил, что мир схлопывается. Он считал, что современная «визуальная культура» (а он, вероятно, первым дал такое название этому явлению) принимает под воздействием телевидения новую, «аудио-тактильную», форму. По версии Маклюэна телевидение было «прохладным» медиа, которое, в отличие от таких «горячих» медиа, как кинематограф, требовало от зрителей немало работы по воссозданию и расшифровке сообщения. Или же, если воспользоваться его знаменитой фразой, «средство коммуникации является сообщением». Важно было не то, что транслирует медиа, а то, как оно это делает. Однако этот акцент на форме не обесценивал медиа. Напротив, Маклюэн настаивал, что «никакое понимание социальных и культурных изменений немыслимо без знаний о работе медиа, как среды»[39]. В этом смысле в текущей главе мы идем вслед за Маклюэном и рассматриваем, как разнообразные формы медиа создают различные миры.

Оглядываясь назад, мы видим, что глобальная деревня просуществовала относительно недолго. Она появилась со смертью Кеннеди и исчезла после атак 11 сентября. За это время мировая телевизионная аудитория успела увидеть такие драматические события, как первая высадка на Луну (1969), свадьба принца Чарльза и принцессы Дианы (1981), падение Берлинской стены (1989) и атаки 11 сентября (2001). Таким образом, всего за пятьдесят лет просмотр событий мирового масштаба превратился в привычное следствие развития технологии, доступной сотням миллионов человек, которые зачастую даже не представляют, как эта технология работает. Люди, жившие в то время, помнят, как они смотрели телетрансляции об убийстве Кеннеди или о терактах 11 сентября. Сегодня же, наравне с информационными выпусками на телевидении, новости распространяются через Facebook, Reddit, Twitter и другие приложения.

Для медиа форма уже не так важна, как содержание. Помимо печатного тома, книга может существовать в виде электронной книги, аудиокниги, видео или текста Брайля. Даже телевидение во многом перешло на «узконаправленное вещание», сконцентрировавшись скорее на содержании, чем на форме. Телевещание было массовым медиа, где аудитории давался очень ограниченный контроль над содержанием, но зато распространялось это медиа очень широко и в большинстве случаев бесплатно или за небольшую плату. Узконаправленное вещание ориентировано на зрителей, которых объединяют их предпочтения, так появляются каналы, посвященные отдельным видам спорта, независимому кинематографу, декорированию домов и так далее. Аудитория у таких каналов может быть весьма значительная, однако между ее представителями больше общего, чем различий. Узконаправленное вещание обычно платное, а нередко и достаточно дорогое. По-настоящему массовая аудитория сегодня собирается на медиасобытиях ритуального характера, таких как Супербоул, чемпионат мира по футболу или вручение премии Оскар, где содержание до конца не известно, но и не слишком варьируется от раза к разу.

За пределами англоязычного мира идея об универсальном взгляде на события, характерном для глобальной деревни, никогда не казалась убедительной. В 1950 году японский режиссер Акира Куросава снял сенсационный фильм «Расемон», который, помимо других наград, получил в 1952 году Оскар как лучший фильм на иностранном языке. В нем были представлены четыре версии одного и тоже же события – изнасилования и убийства. Преступление, которое поначалу кажется бессмысленным, предстает в совершенно ином свете, когда мы узнаем другие версии этой истории. И хотя в фильме загадка «раскрывается», представленный в нем взгляд на глобальные медиа сегодня кажется провидческим: хотим мы того или нет, но нам доступна лишь одна из версий событий, которая не претендует на то, чтобы быть исчерпывающей. Каждый, у кого есть доступ к соцсетям, выбирает медиаресурсы, которым симпатизирует, этот процесс исследователь медиа Ричард Грузин называет «премедиацией» (2010). Мы все живем в собственной версии Расемона. Amazon пытается советовать вам товары на основе ваших покупок, даже если это другая книга того же автора. Facebook пытается сводить нас с теми из наших «друзей», с которыми по мнению его алгоритма у нас больше общего, в 2014 году даже запустил приложение Paper, разработанное для создания «газет», учитывающих интересы пользователей. Зачастую медиа сами начинают оплакивать конец единого медиа нарратива. Таких телеведущих, как Уолтер Кронкайт в США и Ричард Димблби в Великобритании приводят в качестве примера динозавров минувшей эпохи, когда мы все смотрели в один и тот же экран.