Многие источники утверждают, что первым фильмом братьев Люмьер было «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота». На самом же деле они не снимали поездов до 1896 года, а 50-секундный фильм, который мы теперь знаем, был снят в 1897 году.

Их первый фильм, судя по всему, был снят 28 декабря 1895 года. Он назывался «Выход рабочих с фабрики», и показывалось в нем именно то, что заявлено в названии. Женщины, которых мы видим, работали на успешном заводе, принадлежавшем братьям Люмьер, где производились фотографические пластины, что давало братьям время и средства для экспериментов с другими проектами. Если мы возьмем две эти прославленные киноленты вместе, мы увидим, как индустриальное пространство и время, а также железные дороги, создали собственный взгляд на мир: движущиеся изображения.

В этих коротких фильмах, снятых одним длинным кадром, разворачивается настоящее действие. Рабочие, многие из них женщины, в конце рабочего дня выходят с фабрики и идут мимо камеры. Поезд прибывает на станцию. Согласно популярной легенде зрители на первом показе были так взволнованы видом надвигающегося на них поезда, что выбежали из комнаты. Историки кино доказали, что это неправда, не в последнюю очередь потому, что фильм с поездом не показывался (Loiperdinger and Elzer 2004). Поразительно, что герои этих первых в истории кинофильмов прилежно игнорируют факт съемки. Несомненно, братья Люмьер соответствующим образом проинструктировали своих сотрудников, а все неожиданно появляющиеся в толпе женщин «визуальные сюрпризы» были срежиссированы: сначала – мужчина на велосипеде, а затем лошадь с повозкой. «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» было поставлено сходным образом – в фильме несколько раз появляются семьи.

Кадр из фильма братьев Люмьер «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» Ил. 38

Кадр из фильма братьев Люмьер «Выход рабочих с фабрики» Ил. 39

Простая, казалось бы, съемка на заводе и вокзале на самом деле обозначает момент встречи нескольких ключевых сил современности. Писатели того времени сравнивали десятилетие распространения железных дорог (1847–1857) с эпохой открытия европейцами обеих Америк после Колумба. Другими словами, железные дороги были мирообразующим явлением, каким сегодня стала комбинация финансовой глобализации и компьютеров с доступом в Сеть, создавшая мир, постоянно, 24/7, развивающийся-и-обновляющийся по своему образу и подобию. Железная дорога создала новую мировую экономику, которая породила собственное пространство и время; обычно в этом усматривают предпосылки к изобретению кино. В конце концов, первыми кинофильмами были те, которые люди видели через окно в вагоне поезда (Schivelbusch 1987).

В начале эпохи железных дорог политический философ Карл Маркс использовал принцип ее устройства в качестве метафоры картины мира ([1859] 1977). То, что европеец середины XIX века использовал железную дорогу в качестве метафоры, было тогда такой же неожиданностью, как сегодня сравнение мозга с компьютером. Использовав ставшие впоследствии крайне популярными термины, Маркс заявил, что человеческое общество и сознание – это надстройка, которая опирается на экономическую инфраструктуру, состоящую из заводов, шахт и других форм производства. Эти термины были напрямую взяты из железнодорожной сферы. Под инфраструктурой понимались пути и связанные с ними устройства, а под надстройкой – сам поезд. Таким образом, для Маркса человеческий разум был поездом, поставленным на экономические рельсы.

Железная дорогая изменила жизнь людей, создав собственное пространство и время. Наши часовые пояса, которыми мы пользуемся по сей день, были впервые придуманы для того, чтобы получить возможность составления точных расписаний движения поездов. До этого момента местное время в каждой точке Земли определялось по-разному. Британские железные дороги выбрали лондонское время в качестве стандарта. Появившееся в результате среднее время по Гринвичу было к 1855 году по большей части принято на местном уровне, хотя адвокатское сословие продолжало пользоваться местным временем вплоть до 1880 года. Сходным образом развивались события и в США. Американские железнодорожные компании придумали поясное время в 1883 году, правда, конгресс легализовал его лишь в 1918 году. Если раньше понятие времени было во многом локальным, то теперь для значительных пространств оно стало универсальным и через равные промежутки время резко изменялось. Другими словами, можно сказать, что до появления поездов время было аналоговым, то есть подстраивалось в зависимости от положения точки относительно солнца. В дальнейшем время стало цифровым, то есть смещалось на определенное количество часов (подобно нулям и единицам в компьютере).

Для новых рабочих промышленных предприятий эти изменения стали частью повседневности. В самом начале индустриализации рабочие могли выйти во время рабочего дня на прогулку, когда захочется, или вздремнуть, если они устали (Thompson 1991). В практику производства они приносили с собой привычки из земледельческой жизни. Вскоре же существование рабочего дня и необходимость посвящать как можно большую его часть работе стали «нормой». Работодатели и работники то и дело вступали в борьбу за увеличение или уменьшение рабочих часов. Железнодорожная сеть позволила людям жить за пределами центра города и ездить на работу на поезде. К 1910 году треть населения Франции использовала сезонные проездные билеты на поезд и совершала ежедневные поездки в городской центр и обратно. Век спустя Франция по-прежнему лидировала среди европейских стран по использованию железнодорожного транспорта – 88 миллиардов пассажиро-километров в год.

Обе сцены, снятые братьями Люмьер, запечатлели момент потрясающего и наглядного навязывания абстрактного порядка времени и пространству. Благодаря раскинувшейся по стране железнодорожной сети поезд прибывает в указанное время, как и должен согласно расписанию. Пассажиры ждут, пока поезд остановится, прежде чем открыть двери, в то время как встречающие отступают назад, чтобы освободить место на перроне. Наши тела подстраиваются под ритм и требования механизма. В сцене на заводе символическое распахивание ворот в конце дня и следующая за этим аккуратная процессия мирных рабочих, устремляющихся домой, были не чем иным, как визуальным выражением триумфа трудовой дисциплины.

Поезд и кино слились воедино в съемке с операторской тележки. В фильмах братьев Люмьер ощущение движения создавалось поездом и людьми, выходящими с завода. Сама камера оставалась неподвижной. Начиная примерно с Первой мировой войны режиссеры начали ставить камеры на так называемые долли, или операторские тележки. Сейчас долли, как и прежде, движется по рельсам, которые напрямую имитируют железнодорожные пути. Если кинематографический взгляд – это сцена, словно бы увиденная из окна вагона, то кадр должен делаться непосредственно с рельс. Примерно в то же время кино уже перестало быть таким уж новшеством и число зрителей стало снижаться. Некоторые киномеханики сажали зрителей в комнату, которая должна была напоминать вагон поезда, после чего на окна проецировались изображения. Поезд стал кинотеатром и местом для новых зрелищ.

Советский авангардный кинорежиссер Дзига Вертов хотел освободить кинокамеру от ограничений, свойственных человеческому глазу, и предложил способ видения, достигнуть которого невооруженному глазу было не под силу. Все началось с поезда:

возвращение с вокзала. В ушах еще вздохи и стуки отходящего поезда… чья-то ругань… поцелуй… чье-то восклицание… Смех, свисток, голоса, удары вокзального колокола, пыхтение паровоза… Шепоты, возгласы, прощальные приветствия… И мысли на ходу: надо, наконец, достать аппарат, который будет не описывать, а записывать, фотографировать эти звуки. <…> Организовывать не слышимый, а видимый мир. Может быть, в этом – выход?[37]

Так Вертов пришел к представлению о камере как о новой форме чувственной организации в целом, воздействующей не только на зрение. В этом смысл его знаменитого остроумного заявления, которое он сделал в 1919 году: «Я – киноглаз. Я – глаз механический. Я, машина, показываю вам мир таким, каким только я его смогу увидеть»[38].

Вместе с другими художниками Вертов повез показывать кино советским людям на агитпоездах, которые несли искусство за пределы городских центров. Фильмы показывались сельским жителям прямо с поезда. В такие моменты паровозы, визуальная культура и идеалы модернизма соединялись ради создания новых способов смотреть на мир. Поезда создали видимые миры: в них можно жить, работать и представлять себя их частью.