Ирис корчился на полу как червь, разрубленный лопатой пополам. Его широко раскрытые стеклянные глаза отражали свет от пламени факелов, красующихся в руках статуй, наблюдающих за мной с оставшихся колонн.

А я мучительно закусил губу, глядя на демона. Врёт он или нет? Что будет, ежели затащить его тело на возвышенность с рисунком? Не обратится ли он трёхголовым монстром, который порвёт меня как тузик грелку? Или он всё же сказал правду?

— Дерьмо! — выдохнул я, понимая, что времени на раздумья нет.

Ирис сейчас издохнет. Он уже практически не дышал, лишь сипел, пуская кровавые пузыри.

— Ну, ежели ты обманул меня, я убью тебя второй раз! — выпалил я, схватил его за одеревеневшие руки и затащил в священный круг, а сам торопливо выскочил из него.

Встал в метре от Ириса и принялся взволнованно наблюдать за ним, взяв в одну руку кинжал, а в другую — меч демона.

По моему виску заскользила капелька пота, а вдоль спины забегал противный холодок, намекающий, что, возможно, я выбрал неправильный вариант. Ведь Ирис перестал извиваться…

Он замер на холодной поверхности, спокойно лёжа на спине. Дыхание выровнялось. Грудь едва заметно вздымалась под окровавленной кожаной жилеткой. Вены же на лице сузились, перестав выглядеть как обожравшиеся чернил пиявки.

— Какого хрена? — пробормотал я, столкнув брови над переносицей. — Это что за реанимационный аппарат такой?

Ирис вдруг захрипел и широко открыл рот. А из него выпорхнула душа — чёрная, как первозданный мрак, человекоподобная. От неё повеяло холодной злостью, пробравшей меня до самых печёнок. Показалось, что под кожу забрались могильные черви, а в глотку засыпали кладбищенскую землю.

Прежде мне такого не доводилось ощущать. Видимо, сработало то, что я теперь могу читать некоторые души. А тут душа в чём мать родила, то бишь без телесной оболочки, потому, наверное, и уловил идущие от неё эманации. Но лучше бы не улавливал.

Захотелось помыться и отбежать от души подальше, но я наоборот сделал шаг вперёд, решительно стиснув челюсти. Аж зубы хрустнули.

Я со звоном швырнул меч на пол и протянул к душе правую руку, готовясь втянуть её в «клетку». Но та повела себя как-то странно. Она зависла в центре круга, принявшись пульсировать и увеличиваться в размерах…

— Мать твою, — тихонько ахнул я, почувствовав, как на затылке зашевелились остатки волос.

Душа сгорбилась, отрастив крылья, как у летучей мыши. Туманное лицо вытянулось, точно у собаки, а на голове появились рога. Руки и ноги обзавелись когтями. А само тело стало плотнее, почти реальным. Казалось, что если я трону его, то почувствую плоть, хотя обычная душа не сильно плотнее дыма от свечи.

— Свят-свят-свят, — пробормотал я, никогда в своей ведьмачьей жизни не встречавшись ни с чем подобным.

Священный круг будто усилил саму суть души Ириса. Возможно, будь на его месте более святой человек, такой, который всегда уступает старушкам место, подкармливает бродячих собак и из жалости смотрит имперский кинематограф, то он бы превратился в подобие ангела, а не в демона из писаний про Ад.

Но имеем то, что имеем — трёхметрового монстра, то ли обрётшего плоть, то ли ещё нет. У него не было глаз, а морда напоминала гротескную поделку из пластилина, но мне почему-то казалось, что он с лютой ненавистью смотрит на меня, в отчаянной жажде броситься. Крылья за его спиной мелко подрагивали, а лапы разошлись в стороны, будто приготовившись схватить меня в объятия.

— Ты это брось. Не балуй, — процедил я, угрожающе выставив кинжал.

Демон не двигался. Просто стоял в одной позе. И тогда я шагнул к нему, протягивая правую руку. Надо коснуться его. Вдруг тогда душа втянется в «клетку»?

Однако закономерная тревога обуяла меня. А ежели бросится и отгрызёт руку?

Он напоминал злобного цепного пса, замершего возле будки с оскаленными зубами. А я, как пьяный идиот, тянул к нему ладонь, чтобы погладить хорошего пёсика.

— Тише, тише, — просюсюкал я и заметил, как демон слегка сдвинулся.

Тотчас отдёрнул руку, прижав к груди, а потом разозлился на себя и быстро коснулся кисти демона. Душа тут же стала втягиваться в «клетку», но дело пошло со скрипом. Она проникала в неё, как глобус в сову.

Боль пронзила мою руку с татуировкой, являющейся физическим носителем «клетки». В плоть словно закачивали раскалённый металл.

— М-м-м, — простонал я сквозь зубы, глядя на то, как у меня вздулись вены и мускулы.

Кожа покраснела и пошла сеточкой полопавшихся капилляров.

Душа же продолжала медленно влезать в «клетку», занимая ячейку за ячейкой. Две… четыре… шесть… восемь!

— Десять, — с изумлением просипел я, хотя и знал, что душа Ириса, обладавшего при жизни минимум сотым уровнем, должна быть мощной.

Но, оказывает, это ещё было не всё! Душа продолжала втягиваться в «клетку». Двенадцать «ячеек», тринадцать! В итоге она заняла аж пятнадцать ячеек, выгнав остатки души говорливой наги!

— Разорви меня дракон! — прохрипел я, почувствовав, как к горлу подкатил холодный ком.

У меня теперь нет душ для подпитки жизнедеятельности этого тела! Точнее, есть душа, да ещё какая, пятнадцать мать её «ячеек»! Но если её повредить, начав использовать как простую батарейку, то потом она уже не сгодится для варки зелья! Уж я-то, опытный алхимик, точно это знаю!

— Надо срочно добыть душу, — торопливо пробормотал я.

Однако первым делом метнулся к телу Ириса и быстро проверил его карманы. Моим уловом стал артефакт в форме паука. Он выглядел, как крупный алмаз, обрамленный золотыми лапками и головогрудью.

К сожалению, на более тщательный обыск времени не было, хотя у демона наверняка имелись и другие артефакты. Ладно, потом сюда приду и заберу их.

Пока же я схватил меч Ириса и рванул к выходу из подвала, хватая распахнутым ртом горячий воздух, пахнущий землёй и смолой факелов.

Вихрем промчался по узкому коридору и выбрался в храм весь взъерошенный и потный. Тотчас выскочил на улицу и принялся вопить, привлекая монстров. Первым показался местный птеродактиль, промелькнувший над башнями древних храмов.

Нет, не подойдёт! У него слишком сильная душа, думаю, минимум пятый ранг. Она не поместится в «клетку», где осталось всего три свободные «ячейки».

Птеродактиль же посчитал, что я вполне могу войти в его меню.

Он яростно заклекотал, пару раз резко взмахнул крыльями и плюнул в мою сторону ядовито-жёлтой слюной. Та разлетелась на десяток капель, угодивших на камни перед храмом, в который я вовремя заскочил. Ядовитая слюна сердито зашипела, испустив белёсый дымок.

Да, сильный яд. Но делать нечего, надо рисковать.

Я вырвался из храма и на бегу метнул кинжал в птеродактиля. Тот вильнул, уходя от «Вампира», но клинок тоже изменил траекторию, как самонаводящаяся ракета, и угодил точно в пузо монстру. Тот лихорадочно забил крыльями и понёсся к земле. На неё он упал уже высушенным до состояния мумии.

А я, не прерывая бег, пожелал, чтобы «Вампир» вернулся в мою руку. Он сразу же оказался в ней, довольно поблёскивая рубином в навершии.

Показалось, что рубин пульсирует в унисон с моим бешено колотящимся сердцем. Оно подгоняло меня, напоминая, что тело вот-вот начнёт жрать бесценную душу Ириса.

— Дерьмо, — процедил я, использовав артефакт, дающий выносливость.

Его мне вручила Владлена. И сейчас он наполнил мою тушку новой энергией. Ноги перестали казаться ватными, а дыхание перестало с хрипами и слюной вырываться из груди.

Я ещё быстрее припустил вдоль канала с чёрной водой в сторону холма, за которым в джунглях пряталась Разбитая голова. Надо вернуться к ней. Вдруг проход ещё на месте?

Впрочем, я ещё попутно мысленно взывал к Чернышу, рассчитывая с помощью него выбраться из Лабиринта. Но кот не отзывался, как не показывались и монстры.

— Да где же вы, твари⁈ — взревел я. — Когда вы не нужны — лезут целые полчища! А сейчас ни одной гадины!

Ответом мне стал лишь мой собственный голос, заметавшийся среди стен храмов, нависших над узкой улочкой. Да ещё от моего ора стая попугаев взлетела с дерева, опутанного ядовитым вьюном.

И так мне ни один монстр и не повстречался, пока я мчался по городу. Нет, пару змей пытались с азартом вонзить в меня ядовитые клыки, но если говорить языком геймеров, они были фоновыми созданиями, лишёнными уровня и ценности. Их души были совсем слабыми и не дотягивали даже до первого ранга. Как и души стаи гиеноподобных монстров, напавших на меня на склоне холма, где красовались отпечатки лап той гигантской гориллы, преследовавшей меня и Ирис.

«Гиен» я отогнал с помощью меча демона, едва не взвыв от отчаяния, ведь пришлось потратить драгоценные минуты. А когда вломился в джунгли, побежал так, будто был моложе.

Мимо мелькали деревья и лианы, а в отвратительно тёплом воздухе среди запахов перегноя и гнили мелькали вопящие птицы да на ветках ухали чёрно-белые обезьяны, встревоженные моим появлением.

Благо бежал я по той самой просеке, прорубленной Ирис. Наши следы до сих пор виднелись среди опавшей листвы в мягкой земле. Какие-то отпечатки ботинок уже заполнились мутной водой с мелкими личинками.

Из одного такого следа лакал воду узким языком небольшой монстр, похожий на двухголового волка. Пока одна голова занималась водой, вторая следила за округой. Она-то и увидела меня, да сразу ощерила острые жёлтые зубы, полыхнув красными зенками.

Монстр без раздумий бросился на меня, испустив яростный рык. А я едва не всплакнул от счастья, встретив его ударом меча демона. Клинок отсёк одну голову с такой лёгкостью, что я аж упал, не удержавшись на скользкой почве. Растянулся на прелой листве, едва не угодив в заросли ядовитого плюща. Быстро вскочил и глянул на монстра.

Тот лежал на боку, конвульсивно дёргая лапами. Кровь хлестала из обрубка шеи, заливая траву. А душа через миг выпорхнула из трупа.

Я втянул её в «клетку», испытав облегчение. Второй ранг! Успел! Успел! Теперь есть «батарейка» для организма. Мне уже было известно, что моё мутировавшее тело всегда первым делом использует наиболее слабые души.

Я с облегчением улыбнулся. И тут же поплатился за миг расслабленности. Сверху мне на спину рухнуло подобие полуметрового комара. Он вонзил точно под лопатку длинный хобот, подобный спице, вошедшей сантиметров на пять в плоть.

— Ублюдок! — выпалил я, рухнув спиной на землю, дабы убить тварь.

Та не успела слететь, благодаря чему подо мной раздался сочный хруст хрупкого тела, не рассчитанного на то, чтобы выдерживать вес взрослого человека.

— Тварь, тварь, — процедил я, встал на колени и завёл руку за спину.

Ухватил размозжённого по куртке комара и снял со спины. Хоботок вышел из раны, а та даже не думала болеть. Но я знал, что яд уже внутри меня. Он расползался по телу как чёрная гниль, закупоривая вены. И у меня нет от него противоядия. Плюс имелся шанс, что даже регенерация не справится с ним. Уж очень мерзким был этот яд.

Помимо всего прочего, он ещё и галлюцинации вызывал — и они, наверное, были даже страшнее. Ведь у меня катастрофически мало времени. Скоро Лабиринт начнёт сводить меня с ума. Я здесь уже почти час, а максимум тут можно провести два без последствий для психики.

Надо быстрее найти выход из Лабиринта. А ежели яд комара подействует раньше, то я буду с радостной улыбкой бегать за розовыми пони, навеянными им. И ровно с такой же улыбкой попаду в лапы какому-нибудь монстру, не побрезговавшему мясом отравленного идиота.

— Вот холера! Будто сама Судьба испытывает меня на прочность. Или возненавидела за что-то, — сплюнул я под ноги и рванул в сторону Разбитой головы.

Однако справедливости ради стоит сказать, что эта локация очень опасна, так что здесь немудрено погибнуть. Каждый год отсюда не возвращались маги, причём опытные и сильные. На моём месте погибли бы девяносто девять из ста магов, а вот я ещё дышу и даже строю планы на будущее!

— Мошки, мошки, проклятые мошки, — процедил я на бегу, отмахиваясь от сонма мелких жужжащих крылатых созданий, пытающихся забраться во все отверстия. — Изыдите обратно к Сатане!

Я снова яростно махнул рукой, чувствуя, как меня начинает колотить озноб. Даже зубы застучали. Но уже через пять секунд меня бросило в такой жар, что аж пот ручьями стал стекать с висков.

Яд комара точно работает и, кажется, сейчас воюет с регенерацией. Справится ли она? Надеюсь. Но если что, за пределами Лабиринта точно есть противоядие, да я и сам могу сварить его, стоит мне оказаться в алхимической лаборатории.

Только бы проход был на месте, не пропал из Разбитой головы. А до неё вроде бы не так далеко. И пройти мимо неё невозможно — наши с Ирисом следы вели меня обратно к ней, как нить Ариадны.

Правда, пот заливал глаза, а ноги порой подгибались. Кончики пальцев холодели, а в ушах появился писк, смыв все прочие звуки. Но всё же я выметнулся на знакомую поляну, где был убит блондин. Там, куда я спрятал его труп, в кустах раздавалось бульканье и хруст костей. Кто-то пировал, пожирая его тело в тени Разбитой головы, высящейся посреди поляны.

Я миновал каменные клыки башки и ринулся на заплетающихся ногах через короткий круглый в сечении коридор, дыша так тяжело, словно хотел выплюнуть легкие. Артефакт выносливости уже полностью разрядился, перестав подпитывать меня.

Но вроде бы впереди, в сумраке, заполняющем полую голову, дрожал и слегка мерцал воздух, намекая, что проход никуда не делся.

— Боги! — ликующе выдохнул я, побежав ещё быстрее, как уставшая лошадь, почуявшая дом, где её ждал долгожданный отдых. — Боги, спасибо! Вот это подарок так подарок! Я ведь и не надеялся на то, что проход не исчез!

На моих губах расцвела радостная улыбка, но она вмиг завяла, стоило «проходу» разлететься во все стороны. Светлячки, мать их ети! Они рванули прочь, напуганные моим появлением. Их-то я издалека и принял за проход!

— Нет! — простонал я, шумно сглотнув. — Боги, забудьте всё, что я говорил.

Прохода нет. Он исчез! Как выбраться из Лабиринта? Остаётся только блуждающий проход. Один такой точно есть где-то на территории локации. Однако, чтобы его найти, нужно время, и немало.

— Всё равно надо искать его… искать… — пробормотал я, двигая непослушными губами.

Из меня словно последние силы ушли, разочарованные тем, что проход пропал. Зато чёртов яд продолжил действовать с ещё большим азартом!

Через один удар сердца из уголка моего рта стала стекать нитка слюны, а ноги подогнулись. Я бухнулся на колени, видя разноцветные круги перед глазами.

— Нет, нельзя терять… время. Нужно… идти, — просипел я и попытался подняться, но наоборот — упал на грудь и растянулся на траве.

— Надо встать. Надо… — упорно прошептал я и упёрся ладонями в пол.

Приподняв голову, увидел размытую тень, появившуюся между клыками головы. Монстр…

Ухудшившееся зрение не позволяло рассмотреть его. Он плавно двинулся в мою сторону с чмокающим звуком, будто огромный слизень метра два высотой. Во время его приближения нарастал трупный запах, забиваясь мне в глотку.

Опыт ведьмака подсказывал, что этот монстр — падальщик под названием склиз. Он напоминал слизняка, способного переварить даже гвозди. Видимо, он-то и лакомился трупом блондина.

— Х-р-р… — хрустнуло что-то под тучным телом склиза, появившегося в «черепной полости» в нескольких метрах от меня.

Глазные щупальца подрагивали на башке, а тактильные мягко касались травы. Студенистое тело оказалось почти прозрачным, позволяя насладиться видом внутренних органов. Был среди них и желудок, где сейчас виднелись наполовину переваренные человеческие останки. На меня пустыми глазницами злорадно смотрел череп с остатками светлых волос.

А жизнь умеет шутить.

Склиз распахнул рот, продемонстрировав две роговые пластины и вывалив длинный язык, украшенный тысячами мелких острых хитиновых зубов, покрытых ядом.

Вонь стала насыщеннее, едва не выжигала слизистую.

Чудовищный язык потянулся ко мне, а я даже не мог вытащить кинжал. Руки дрожали, отказываясь служить мне.