Пламя в камине трещало поленьями и танцевало. Полумрак скрывал дальний конец зала, где словно рыцари возле стены выстроились доспехи. А император хоть практически и лежал в кресле, но смотрел на меня пристально, ясно и с толикой опаски, как на непонятного зверя, способного оказаться как другом, так и врагом.

— Хотите доказательств? Что ж, глядите, — улыбнулся я и вызвал «Вампира».

Тот оказался у меня в руке, заставив Петра удивленно округлить глаза и хрипло выдохнуть:

— Это ведь тот самый артефакт, да⁈

— Вы просто поразительно догадливый человек, Ваше Императорское Величество. Да, это тот самый кинжал, который искали ваши люди в моих домах. Но вы его никогда не сможете взять. Он убьёт каждого, кто коснётся его. Ну, кроме меня, естественно. Отменный артефакт, хотя он, конечно, слабое доказательство. Но у меня ещё есть целый спектр магических атрибутов, неподвластных местным магам.

— Покажите, — нахмурил тот брови и впился взглядом в мои руки.

Да, было бы шикарно устроить ему представление с конями и фанфарами, но у меня всего одна душа первого ранга — а это значит, что могу лишь раз вызвать какую-то одну магию.

Хм, что бы ему показать? Чем сразить наповал, дабы он упал от шока, а с его волосатых ног слетели тапочки? И нужно торопиться. Император уже скоро восстановит выносливость, а это чревато тем, что он может сделать какую-нибудь глупость…

Однако я подчёркнуто неторопливо встал и глянул на боковую стену. Туда падал свет от пламени камина, играя на рыцарских щитах, мечах и кинжалах. Рядом с ними с какого-то хрена повесили очередные картины в золочёных рамах.

Я двинулся к ним, шлёпая босыми ногами по полу. Спину колол острый взгляд императора. Он наверняка сейчас силился вызвать магию или хотя бы сунуть руку в карман халата. А там точно пряталась вполне современная тревожная кнопка. Аутентичность аутентичностью, но чтобы вызвать охрану, явно нужно не в колокол бить…

— Не советую, — бросил я ему, не поворачивая головы.

— Что не советуете? — буркнул он.

— Вызывать охрану. Мы ещё недоговорили, — отрезал я и остановился возле картин, бросив на одну заинтересованный взгляд. — Хм, мазня какая-то. Художник явно попал в художественную школу через пастель. Уловили игру слов?

Мой смешок прокатился по залу и, кажется, напугал императора даже больше, чем любые мои слова. Я краем глаза заметил, как он закусил нижнюю губу, старательно анализируя ситуацию.

— Её нарисовал мой сын. Он станет императором, ежели со мной что-то произойдёт… — многозначительно просипел государь и сделал глубокий вдох, как человек, изрядно утомившийся.

— Если примете моё предложение, то мы оба будем в выигрыше, — заметил я и снял со стены кинжал.

Попробовал большим пальцем кончик и убедился, что тот довольно острый.

— Что вы задумали? — забеспокоился Железный Пётр, глядя, как я иду к нему с клинком в руке.

Он попытался гордо вскинуть подбородок, показывая, что его не напугать, но голова лишь едва-едва дёрнулась.

— Сейчас узнаете, — оскалил я зубы в широкой усмешке и спросил, встав подле его кресла: — Какая рука вам больше не нравится?

— Ваша.

— Ого, да вы умеете острить? Приятно удивлён, — улыбнулся я и несильно кольнул его кинжалом в ладонь, лежащую на подлокотнике, покрытом волчьей шкурой. — Чувствуете? Кинжал настоящий.

— Я и так это знаю, — пробурчал он.

— Хотел, чтобы вы убедились и не говорили потом, что это какой-то трюк…

— Какой ещё трюк? — нахмурился государь и резко замолчал, увидев, как взлетает моя рука с блеснувшим клинком.

Кинжал с хрустом вошёл в мою шею, пронзив её насквозь. Кровь брызнула на ошарашенно выпучившего глаза императора, залив его волосы и лоб. Угодила на щёки и губы.

А я отбросил в сторону клинок и зажал ладонями оба отверстия, насмешливо глядя на изумлённого правителя. По шее всё равно обильно лилась кровь, стекая по груди.

— Вы… вы убили себя, — прошептал Пётр, опешив настолько, что, кажется, забыл, как дышать. — Ни один артефакт регенерации не сумеет спасти вас… вы быстрее истечёте кровью.

— Я бессмертный… — сумел просипеть я, держа рожу кирпичом, хотя боль раздирала шею, как моток колючей проволоки, пытающейся выбраться наружу.

Да и слабость от потери крови нарастала ударными темпами. Но оно того стоило. В глазах императора полыхало такое ошеломление, которое трудно описать. Так человек смотрит на детские сказки, внезапно ожившие в чёрном мрачном лесу.

К тому же я убрал ладони от шеи. И он сумел увидеть, что кровь перестала течь, а на месте отверстий красуются два свежих шрама.

— Не… не может этого быть, — одними губами прошептал совершенно поражённый правитель.

— Может! — жарко выпалил я, взявшись за оба подлокотника и нависнув над государем, чьё вспотевшее бледное, без кровинки, лицо оказалось всего в полуметре от моего. — Вы все видели собственными глазами! Способен на такое престарелый маг? А⁈ А выбирался ли кто-то, кроме меня, из замка тайной канцелярии⁈ Побеждал десяток демонов⁈ Выцарапывал из их рук важнейшие документы⁈ Выживал в самых страшных битвах и в Лабиринте⁈ Отвечайте, Ваше Императорское Величество!

Мой голос громыхнул точно раскаты грома.

— Нет… — сглотнул император, дёрнув кадыком, а затем, поколебавшись, проронил: — Я верю, что вы ведьмак.

— То-то же, — довольно улыбнулся я и отошёл от кресла, повернувшись к огню. — Хотя как-то вы слишком легко поверили.

— Нет, совсем нелегко. Просто ваши слова подтверждают мои догадки. Спецслужбы собирали на вас досье в последние недели. И в нём очень много странностей. Ваш уровень больше, чем когда-либо был у Зверева. Вы слишком много знаете, выживаете там, где другие умирают десятками, исчезаете как дым. Сражаетесь любым оружием. Вам будто сотни лет. Смею предположить, что вы как-то проникли в тело Зверева. И, скорее всего, в тот момент, когда его хоронили.

— Всё верно, — даже несколько удивлённо подтвердил я, подивившись сообразительности императора, хрипло задышавшего после того, как он потратил кучу выносливости на длинный монолог.

— И даже если вы никакой не ведьмак, ежели врёте, то силу-то и хитрость я ваши видел. А в моём положении, когда империя вот-вот подвергнется атаке демонов, нужно сотрудничать даже с чёртом лысым, если он предлагает избавить страну от опасностей. И пусть я расплачусь душой за эту помощь, но всё равно приму её, дабы спасти своих людей! — гордо выдал государь.

А я обернулся и увидел, что он ухватился слабыми, подрагивающими руками за подлокотники. И под моим удивлённым взором умудрился встать, стиснув зубы от натуги.

Силён! Действительно силен! И духом, и телом! Вправду Железный Пётр!

Он протянул ко мне дрожащую руку и буквально прорычал:

— Сделка! Я не трогаю вас, велю обелить ваше имя. Дам золото, титул, но взамен вы поклянётесь избавить мою вотчину от демонов, а также не будете покушаться на мою власть!

— Мне не нужно ни золото, ни титул. Ничто не должно поменяться в вашем отношении ко мне. По крайней мере, публично. Иначе дворяне что-то заподозрят, начнут рыть под меня, вынюхивать. А я хочу спокойно избавить ваш мир от демонов, а потом отправиться в другой. У вас я надолго не задержусь. Мне нужно лишь одно…

Мою речь прервал громкий стук в дверь, следом за которым раздался выхолощенный голос князя Вяземского:

— Ваше Императорское Величество, позвольте войти!

Твою мать, надо поторапливаться!

— Мне нужно лишь одно, — продолжил я и показал императору ладонь. — Видите этот шрам от ножа? Его трудно заметить среди остальных, но он есть. И знаете, кто его нанёс? Подручный Вяземского с его благословения.

— И что вы хотите? — Пётр поджал губы.

— Око за око… — прошипел я, раздувая крылья носа. — Мы поняли друг друга?

— Ваше Императорское Величество! — снова раздался голос Вяземского, только теперь в нём зазвучали нотки беспокойства.

— Понял, — кивнул император и пожал мою протянутую руку.

— Только учтите, никто не должен знать о моей тайне, кроме вас. То, что знаю трое, — знают все. Помните, я могу проникнуть куда угодно: ни один замок не остановит меня, ни одна стена.

— Не надо мне угрожать, — процедил государь и буквально рухнул задницей в кресло, с облегчением выдохнув.

— Я не угрожаю, а предупреждаю, — бросил я и пошёл к огромному платяному шкафу, больше похожему на часть кареты, украшенной золотыми завитушками.

— Ваше Императорское Величество! — снова постучал в дверь князь, забарабанив пуще прежнего.

— Как вы выберетесь из дворца? — спросил государь и хрипло крикнул, взяв в руки шкуру волка: — Обожди, Вяземский!

— Так же, как и вошёл, — усмехнулся я, открыл резную дверь и вошёл в абсолютно пустой шкаф, искренне надеясь, что Черныш явится на мой зов.

Кажется, я чувствовал его душу. Он где-то рядом. Может, гоняет местных крыс.

Усмехнувшись, приник к щели между дверцами шкафа и увидел, как император шкурой стирает кровь с лица и волос. Он едва успел сунуть её под кресло, как в зал ворвался князь Вяземский с двумя телохранителями. Все трое были в чёрных классических костюмах, совсем не подходящих к этому залу.

— Ты почему нарушил мой приказ⁈ — загрохотал Пётр, уже успев восстановить кое-какую выносливость.

— Я думал, что вам нужна помощь, — ответил князь и склонился в поклоне. — Прошу меня простить за излишнее рвение. Вы же знаете, что жизнь императора для меня на первом месте. Готов понести любое наказание за свой проступок.

Государь досадливо дёрнул щекой, смекнув, что хитрый князь ловко вывернулся. После таких слов грешно его наказывать. Потому император махнул ему рукой и указал на свободное кресло, освещённое заметно опавшим пламенем камина.

Князь уселся в него.

Телохранители же вышли, постоянно кланяясь. А я принялся мысленно звать кота, опять ощутив нарастающую боль внутри предплечья с «клеткой».

Да что же, мать вашу, происходит⁈

Наверное, примерно таким же вопросом задавался Вяземский, украдкой скользя въедливым взглядом по лицу императора. Благо оно было укрыто густым полумраком, воцарившимся в зале.

— Разрешите подбросить поленьев в камин? Стало совсем темно, — произнёс князь, сидящий ближе к пламени.

Оно подчёркивало его невыразительный профиль и слегка трепещущие ноздри, ловящие запахи.

Почувствовал ли он, что пахнет кровью? Не знаю, не знаю. В зале, вообще-то, витало довольно много других сильных ароматов: оружейной смазки, дыма, табака, пахло шкурами…

— Оставь поленья в покое. Здесь и так душно, — ответил император, покосившись на князя. — С чем пришёл? Давай по существу, у меня мало времени.

— Зверев, — вроде бы равнодушно сказал князь, но в голосе еле заметно звякнула ненависть. — Он пока умудряется скрываться, но клянусь, я найду его и заставлю сказать правду. Он не сможет долго скрываться от меня. Его ищут по всей империи. Я его загоню как бешеную собаку, заставлю сознаться в злодеяниях, даже если мне придётся по сантиметру собственноручно снимать с него кожу тупым ножом.

— Аккуратнее с выражениями! — повысил голос государь, метнув быстрый взгляд в сторону шкафа, где я закусил нижнюю губу от боли. Та нарастала, заставляя предплечье гореть огнём. А хренов Черныш не отзывался.

— Извините, — пробормотал Вяземский, метнув удивлённый взгляд на правителя. — Зверев будет найден. И у меня нет сомнений в том, что его грехи перед империей весьма велики.

— А ежели нет? — вкрадчиво проговорил император, склонив голову к плечу. — Что тогда? Из-за твоего, так сказать, рвения страна может потерять одного из своих лучших защитников. Думаешь, он станет защищать империю после того, что ты сделал?

— Он виновен, — вскинул голову князь, расстегнув верхнюю пуговичку рубашки, будто воротник душил его. — Хотя бы в сокрытии артефактов. Ведь что-то помогло ему сбежать из замка.

— И что? Вот поймаешь ты его, отдаст он артефакты, а дальше? Ты возьмёшь их и пойдёшь биться с демонами?

— Ежели надо будет… пойду, — глухо выдал князь, еле заметно сглотнув.

— И как ты думаешь, сколько времени тебе удастся прожить в бою с демонами? — насмешливо выдал государь. — Полчаса? Час?

— Я не понимаю, куда вы клоните. Я просто делаю свою работу, защищаю империю как могу, — почти спокойно сказал Вяземский, но его лоб покрылся бисеринками пота.

Князь осознавал, что разговор идёт куда-то не туда. Впрочем, как и моё положение… Кот не отзывался, а пальцы руки с «клеткой» перестали гнуться.

— На сей раз вы зашли слишком далеко! — неожиданно прорычал император, ударив кулаком по подлокотнику. — Ты действовал без моего приказа, дозволения! Поставил под угрозу отражение атаки демонов! Зверев был главным элементом обороны!

— Игнатий в сговоре с демонами. Он почти сознался в этом, — выдал князь, пытаясь спасти ситуацию и свою карьеру. — Дайте мне три дня — и я сумею доказать это. И позвольте использовать его внуков как наживку. Он явится за ними, ежели начать их пытать…

— Нет! — вскричал государь. — Довольно! Ты перестанешь искать Зверева, лично принесёшь извинения всем, кого задержал, а имя Игнатия Николаевича обелишь в высшем свете. Тебе ясно?

— Как⁈ — выпучил зенки князь, не сумев справиться с собой. — Вы делаете громадную ошибку!

— Придержи язык! Я твой император! Мне лучше знать, что делать.

Вяземский тяжело задышал, раздувая крылья носа. Его блёклые глаза загорелись, а на виске бешено заколотилась жилка.

Князя буквально выворачивало изнутри осознание того, что он впал в немилость, а Зверев не только сбежал от него, выставив на посмешище, так ещё и каким-то образом стал для императора ценнее.

Князь не мог себе представить, как он, чуть ли не всесильный Вяземский, глава тайной канцелярии, пойдёт извиняться перед кем-то, как какой-то провинившийся дворянчик. Это же такое унижение!

И всё же аристократ сумел взять себя в руки. Его лицо разгладилось, став непроницаемым, а голос прозвучал сухо:

— Подумайте ещё раз, Ваше Императорское Величество. Зверев преступник. Я смогу доказать это. Его близкие дадут против него показания. Князю Корчинскому и графу Пугачёву тоже есть что сказать, как и многим другим дворянам, заслуживающим доверия.

— Не упоминай этого мерзавца Пугачёва, — проскрежетал Пётр и скривился, будто хлебнул прокисшего пива. — Я знаю, как ты порой добываешь нужные тебе показания. Твои руки уже давно по локоть в крови.

— Я делаю это ради империи.

— Красивые сильные слова, но сколько за ними прячется банальных убийств, издевательств и вымогательств? Все постояльцы замка были виновны? Сомневаюсь. Часть из них оказалась там лишь потому, что перешла тебе дорогу. Как, кстати, поживает твоя дочурка? Говорят, барон Еремеев нежданно-негаданно подарил ей усадьбу под Вологдой. Как это так, Вяземский? И ведь как совпало! Бароном вроде бы заинтересовалась тайная канцелярия, а как он сделал ей такой подарок, так сразу перестал быть хоть кому-то интересен, — вкрадчиво, как сама Смерть, проговорил император, воткнув в князя острый взор.

Тот побледнел и метнул взгляд на дверь, но тут же вздёрнул подбородок и отчеканил:

— Вздор. Кто-то просто пытается оболгать меня в ваших глазах! У меня много завистников и недоброжелателей! Они хотят убрать верную опору трона и занять моё место.

— Так подарил Еремеев усадьбу твоей дочери или нет? — криво усмехнулся Пётр.

— Подарил, но я не знаю почему, однако уже через час сообщу вам причину.

— Вяземский, ты-то, и не знаешь причину? — насмешливо оскалился император. — Раньше ты лгал изощреннее, убедительнее, а сейчас забронзовел, потерял хватку, почти перестал скрывать свои махинации, уверовал в то, что тебя никто не раскроет. На моём столе лежит целая папка с доносами на тебя. Некоторые я проверил — и они оказались правдой. К примеру, не ты ли расправляешься с сотрудниками, провинившимися тем или иным образом? Эти смерти тоже во благо империи?

Князь сипло задышал, вцепившись сведёнными судорогой пальцами в подлокотники кресла. По его щеке покатилась капелька пота, а изо рта вылетел едва слышный стон отчаяния. Он понял, что ему уже не отвертеться, не спасти карьеру. Бездна краха распахнула свою пасть, готовясь поглотить его. А спусковым крючком стал Зверев.

Клянусь, я буквально почувствовал, что именно меня он винит во всех проблемах. И это ощущение даже перекрыло боль, терзающую мою руку, становящуюся будто каменной.