Тяжело отдуваясь, здоровяк остановился перед большой дубовой дверью с изъеденными ржавчиной железными клёпками. Они совсем не отражали свет висящей под потолком лампы в жестяном абажуре, хотя та старалась прогнать мрак из крошечного помещения, куда нас привела лестница.

— Ну-с, идёмте, — пробасил здоровяк, втянув заросшими волосами ноздрями затхлый влажный воздух.

Его здоровенная пятерня толкнула дверь. И та неожиданно легко открылась. По глазам сразу же ударил яркий свет, заставив меня прикрыть их ладонью. Громыхнула цепь кандалов, стискивающих мои запястья.

А когда я проморгался, то с удивлением увидел просторный зал, обустроенный как гостиная в дворянском особняке. Возле стен из серых блоков стояли резные шкафы и диванчики с изогнутыми позолоченными ножками.

Пол оказался покрыт толстыми дорогими красными коврами, а под потолком горели многоярусные хрустальные люстры. Их свет падал на длинный обеденный стол, обосновавшийся в центре помещения. Человек десять за ним точно бы уместилось.

Но за столом, во главе его, восседал лишь один персонаж — князь Вяземский. Он потирал подбородок, холодно глядя на меня. Край спинки его стула оказался значительно выше макушки аристократа, из-за чего тот казался ещё меньше и тщедушнее.

Сопровождавший меня здоровяк выглядел раза в три больше князя, однако он мигом пугливо поёжился и пророкотал, изобразив неуклюжий поклон:

— Наш гость доставлен, ваше сиятельство.

Тот благодарно кивнул и указал мне на противоположный край стола:

— Прошу, присаживайтесь, господин Зверев. Поужинайте вместе со мной.

Я молча уселся на стул, скользнув взглядом по блюдам и закускам, стоявшим на столе. Чего здесь только не было… Казалось, князь выгреб из своих запасов всё, а повара трудились без малого часа три. Жареное мясо, рыба, птица, грибы… Даже торт!

Запах был такой, что буквально сражал наповал. Густой, насыщенный, пробирающийся в самое нутро, где в предвкушении трепетал желудок.

— Не хотите ли стейк? Только сейчас приготовлен, — произнёс Вяземский, указав рукой на фарфоровое блюдо с сочным куском мяса, чья корочка могла бы свести с ума даже гурмана.

Хотелось схватить его и вцепиться зубами, а потом отправить в пересохшее горло литр-другой вина.

Но я вместо этого спокойно произнёс, чувствуя, как болезненная судорога свела желудок:

— Пожалуй, откажусь. У меня нет привычки разделять трапезу с тем, кто угрожал моим близким.

Князь усмехнулся и проговорил, сцепив перед впалой грудью длинные пальцы, унизанные перстнями-артефактами:

— К чему такие высокопарные слова, Зверев? Мы оба знаем, что вы хотите есть. И я вам дал еду. Великолепную еду. Вы ведь всё равно сломаетесь… проголодаетесь так, что будете ловить крыс и мышей. Так зачем гордо сверкать глазами? Поймите, вы уже проиграли.

На его бледном невыразительном лице появилась тень самодовольства, а взгляд пробежался по троице бойцов и здоровяку, замершим за моей спиной возле стены. Они не двигались, ровно как рыцарские доспехи, поблескивающие около противоположной стены, где висел гобелен с гербом империи.

— Лучше есть крыс и мышей, чем ужинать с вами, — хмыкнул я, постаравшись, чтобы мои слова прозвучали не слишком пафосно.

Да и нельзя показывать чудовищного волнения, снедающего меня. Время уже восемь, если судить по механическим часам, висящим на стене. А значит, Лара, скорее всего, уже в локации «Забытые пещеры» возле зелёного пруда. Надо срочно попасть туда!

— Вы не первый, кто так говорит, Зверев. Но все ломались. Все! — вдруг повысил голос князь и ударил по столу раскрытой ладонью. Аж зазвенели ближайшие к нему бокалы и вилки. Но он тут же успокоился и почти по-доброму проговорил: — Хотите, я даже изволю приказать снять с вас кандалы?

— Пожалуй, снова откажусь. Кандалы, надо сказать, отличные, новые, такими ни один аристократ не побрезгует.

Князь пристально посмотрел на меня, сощурив глаза. Он секунд пять изучал меня, закинув ногу на ногу, а потом задумчиво проговорил, скользнув взором по моему тёмно-синему костюму-тройке:

— На что вы рассчитываете, Зверев? Вы ведёте себя как вздорный подросток, во всём перечащий взрослым. Неужели вы не понимаете, что лучше по-хорошему всё рассказать мне? Или вы не верите, что я применю пытки?

— Стыдно признаться, но я немножко мазохист. Спросите у Владлены, у неё есть кожаные хлысты и прочие интересные вещицы, — криво улыбнулся я.

— Хотите немного боли? Что ж, я устрою вам её, — проронил князь и махнул рукой здоровяку. — Ежели господин Зверев не желает ужинать, то ладони ему нынче вечером не понадобятся.

Здоровяк торопливо подошёл ко мне, нависнув, как воняющая потом лохматая гора. Одной рукой он крепко-накрепко вцепился в моё правое предплечье, прижимая ладонь к столу, а во вторую руку взял столовый нож. Слева же в моё предплечье вцепился тот самый «соловей».

— Сейчас тебе, сука, будет больно, — злорадно прохрипел он мне в ухо.

— Ваше сиятельство? — вопросительно прогудел здоровяк, глядя на Вяземского.

Тот кивнул, впившись взглядом в моё лицо. А я снисходительно посмотрел ему в глаза и проронил:

— Вы же понимаете, что после этого я отомщу вам?

— Очень вряд ли, — улыбнулся тот, взял бокал с красным вином и отсалютовал мне.

И тут же здоровяк с силой опустил нож. Тот насквозь пробил мою ладонь и вонзился в стол. Он вздрогнул, звякнула посуда. Один из фужеров даже упал и покатился по безукоризненно белой скатерти в сторону моей несчастной ладони, под которой расплывалось красное пятно.

Боль была такой, что аж до локтя добралась, как током тряхнуло. Рана сразу же неприятно запульсировала. Но я даже бровью не дёрнул, правда, перед глазами появились разноцветные круги.

— И как вам? — мрачно проговорил князь, сделав пару глотков вина.

— Как комарик укусил, — через силу улыбнулся я, мысленно благодаря всех богов за то, что регенерация нынче недоступна мне.

— Не стройте из себя героя, Зверев. Я могу применить и более жестокие пытки. Кровь пущена, а значит, черта перейдена. Дальше будет только хуже. Советую вам во всём сознаться, — процедил Вяземский, промокнув влажные губы салфеткой. — И потрудитесь всё изложить складно и правдоподобно, ведь, как говорится, дьявол в мелочах.

— Нет, вы ошибаетесь, дьявол в тёмно-синем костюме-тройке. Был бы ещё и в кашемировом пальто, но его кто-то украл из ваших миньонов. А зонт я не взял, хотя мой дворецкий предупреждал о дожде, — оскалил я зубы, не глядя на то, как здоровяк очень медленно вытаскивает нож из моей ладони, будто желая доставить мне ещё больше боли.

Он явно специально расширил рану. У него аж ноздри раздувались, как у хищника, почуявшего запах свежей крови.

— Что ни говори, а язык у вас острый, — покивал князь. — Но дьявол тут не вы, совсем не вы… И вы поймёте это.

— Да вы что? Авось понимание этого придёт ко мне раньше, чем я всё забрызгаю кровью.

— Отведите Зверева в уборную, — бросил своим прихвостням князь. — Пусть приведёт в порядок свою руку. Скоро увидимся, Игнатий.

— Да вы оптимист, ваше сиятельство. Думаю, сегодня мы больше не встретимся, — саркастично проговорил я, вставая из-за стола.

Кровь капала с руки, пачкая ковры и скатерть. А в «клетке» внезапно исчезла последняя коровья душа, израсходовав свою энергию на поддержание жизнедеятельности моего организма.

Вот дерьмо! Как невовремя-то!

Князь же внезапно разразился мелким, каким-то крысиным писклявым смехом, а затем насмешливо проговорил, постучав пальцами по циферблату наручных часов:

— Клянусь, я разобью подарок своего покойного дедушки, ежели вы через пять минут не предстанете передо мной.

— Ловлю вас на слове, — подмигнул я Вяземскому, не обращая внимания на то, что здоровяк и «соловей» весьма грубо попёрли меня в сторону двери рядом с рыцарскими доспехами.

Они вытащили меня из зала в короткий коридор, заканчивающийся ещё одной дубовой дверью. За ней скрывался небольшой туалет всего с одной кабинкой, раковиной и зеркалом, отражающим свет единственной лампочки.

— Быстрее мой свою руку и на выход! — выпалил здоровяк, отпустив меня.

«Соловей» открыл кран с холодной водой и снял с крючка полотенце.

— Куда мы торопимся? Неужели вам нравится то убожество, что князь носит на руке? — усмехнулся я и принялся смывать кровь с ладони.

Через дыру в ней отлично был виден слив, куда убегала вода, окрасившаяся в розовый цвет. Руку щипало от боли, а каждое движение вызывало судорогу, пронзающую предплечье.

— Ты представляешь, что с нами сделает князь, ежели мы не притащим тебя к нему вовремя⁈ — прорычал здоровяк, брызжа слюной. Она попала на его бороду и осталась там висеть.

— Он и за меньшее расправлялся с людьми! — лихорадочно вторил ему «соловей» и всучил мне полотенце.

Я вытер им руки, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Волнение буквально пожирало меня, но внешне я оставался спокоен как удав.

— Идём! — попытался схватить меня за плечо здоровяк, но я ловко уклонился и вошёл в кабинку, закрыв за собой дверь.

— Посикаю, и пойдём. Время ещё есть, — выдал я, торопливо оглядев глухие стены и унитаз.

— Ежели не выйдешь через минуту, клянусь, я отрежу твой член! — яростно выпалил «соловей».

Я лишь усмехнулся.

Наконец-то оказался без надзора! Вряд ли же в этом туалете есть видеокамеры. А вот в другом, том, что был в моей камере, они наверняка имелись.

Я ещё пару часов назад придумал кое-какой план. И его первая часть как раз и состояла в том, чтобы очутиться в подобном туалете. Это оказалось сделать даже легче, чем мне думалось. Надо было лишь подыграть князю, вовремя вставляя те или иные фразы. И он сам отправил меня в туалет. Идиот, что с него взять? Он так привык к тому, что отсюда никто не сбегал, что слегка расслабился.

Да и как сбежишь из этого занюханного сортира? Через унитаз?

Закрыв глаза, я принялся звать Черныша, пытаясь настроиться на его душу. Я её теперь чувствовал лучше, ведь у меня появилась способность «читать» души.

— Тридцать секунд! — рявкнул здоровяк и ударил кулаком в дверь.

Та едва с петель не слетела, заставив меня вздрогнуть.

Мысленно проклял его и снова принялся звать кота, чувствуя, как вдоль спины бегает неприятный холодок. Если Черныш не отзовётся, моё положение сильно осложнится! Я как минимум пропущу встречу с Ларой, а как максимум — потеряю душу Ириса! Мой организм пустит её на энергию для себя!

— У тебя осталось десять секунд! — тявкнул «соловей» и дёрнул за ручку.

Дверь, естественно, не открылась. Лишь звякнула щеколда.

— Всё, выходи! — прорычал здоровяк. — Выходи, говорю!

— Ломай дверь! — чуть ли не истерично бросил ему «соловей», боясь не доставить меня к князю вовремя.

Подвал замка тайной канцелярии

Бокал с вином отражал свет хрустальных люстр, привлекая внимание князя. Тот сидел в расслабленной позе, откинувшись на высокую спинку стула. Но постепенно в уголках его глаз нарастало напряжение.

Он бросил взгляд на наручные часы и увидел, что прошло уже три минуты с тех пор, как Зверев покинул зал.

— Хм, — недовольно хмыкнул Вяземский и почесал щёку, метнув острый взор на парочку оставшихся бойцов.

Те делали вид, что они мебель, — не двигались и, кажется, даже не дышали, но явно тоже отсчитывали время, поглядывая на князя.

Тот ещё через минуту еле заметно тревожно облизал губы, внутренне напрягшись. Его уши едва не вытянулись, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за той двери, за которой скрылся Игнатий Николаевич.

— Да где же он? — едва слышно прошипел князь, начиная терять своё хвалёное терпение.

Он принялся барабанить пальцами по бедру, чтобы не видели охранники, а жилка на его шее отчётливо забилась.

Князь весь обратился в слух и испустил вздох облегчения, когда услышал торопливые шаги, раздавшиеся в коридоре, где скрылся Зверев.

Дверь резко распахнулась, и глаза князя непроизвольно расширились, увидев только бойца в маске.

— Где Зверев⁈ — тут же выпалил почуявший недоброе князь, вскочив со стула.

— Он… он… — запинаясь, проблеял боец, — он пропал.

— Как пропал⁈ — вскричал аристократ, быстро наливаясь дурной кровью. — Ты вздумал надо мной шутить⁈ Ты знаешь, что с тобой за это будет⁈

— Знаю! — торопливо пролопотал боец, кивая, как китайский болванчик. — Игнатий Николаевич и правда исчез. Он вошёл в туалетную кабинку и пропал. Клянусь вам!

— Ох, ежели ты шутишь, я с тобой разделаюсь так, что остальные будут вздрагивать, вспоминая твою участь! — прорычал князь и вихрем промчался мимо перепуганного бойца.

Тот рванул следом за Вяземским, миновал коридор и влетел в туалет. Там возле открытой кабинки стоял бледный как мел здоровяк.

— Здесь он был! — трясущейся рукой указал заросший бородой великан на пустую туалетную кабинку. — Клянусь вам, ваше сиятельство, детьми своими клянусь, здесь он был, зараза!

— А куда он, млять, утёк? В унитаз, что ли⁈ — сорвался на мат князь, лихорадочно дыша.

— Не знаю, ей-богу, не знаю! — выпалил здоровяк, в ужасе прижавшись задницей к раковине. — Зверев сказал, что ему надо отлить, и забежал в кабинку. Целую минуту не показывался, а когда мы ему велели выйти, он ничего не ответил. Мы тогда выбили дверь, а его и след простыл!

— Да как такое может быть⁈ — завизжал Вяземский и схватил здоровяка за грудки, встав на цыпочки.

Он рванул его рубашку, оторвав верхнюю пуговицу. Та со стуком угодила в зеркало.

Здоровяк зажмурился и бухнулся на колени, истошно заголосив:

— Не губите, ваше сиятельство, не губите!

Вяземский брезгливо поморщился, отпустил его и принялся взволнованно ходить туда-сюда по туалету, бормоча под нос:

— Так, куда же он мог деться? Отсюда нет никакого выхода: ни окошечка, ни канализации, ничего. Эти идиоты точно не могли ему помочь сбежать. Магия? Нет. Он был залит зельем по самую макушку. Артефакт? Да, точно артефакт! Твари, которые досматривали Зверева, пропустили какой-то артефакт, способный перемещать его. Такие вещи существуют. Как минимум один хранится в сокровищнице самого императора. Но откуда подобный у Зверева? Может быть, его ему дали демоны?

Князь отчётливо скрежетнул зубами и налитыми кровью глазами посмотрел на бойца, стоящего в дверях.

Тот в ужасе попятился, промычав:

— Я… я не мог ничего поделать! Я ни в чём не виноват!

— Ищите Зверева! Везде ищите, переверните весь замок. Он не мог далеко уйти. Не существует артефактов, способных перенести его на большое расстояние. Везде смотрите: в каждой комнате, в каждом сундуке, в каждую, млядь, шкатулку загляните! Он не должен сбежать. Никто не сбегал от меня, и он не уйдёт. И приведите ко мне того, кто досматривал Игнатия. Быстро! Этот косорукий слепой урод получит своё. Поняли⁈

— Да! — гаркнули одновременно здоровяк с «соловьём», ёжась, дабы казаться меньше, незаметнее и жалобнее.

Однако Вяземского так просто было не разжалобить. В его глазах уже во весь рост встал смертный приговор. Эти двое уже были мертвы, только ещё не знали об этом.

— Выполняйте мой приказ! — рявкнул на них князь.

Они со всех ног метнулись прочь, оставив Вяземского одного. А тот яростно посмотрел на своё отражение в зеркале. Обычно невозмутимое лицо сейчас было перекошено, глаза горели, а в уголке рта поблёскивала слюна.

Князь взвинченным движением вытер её и перевёл огненный взгляд на часы. Стрелки показывали, что прошло уже семь минут с тех пор, как Игнатий покинул зал.

— Дьявол, старый дьявол! — прошипел князь, сорвал с руки часы и со всей силы швырнул их в зеркало.

Раздался жалобный треск, и следом посыпались блестящие осколки. Они упали в раковину вместе с часами. На их стекле красовалась трещина. И примерно такая же отметина пересекла душу Вяземского.

Он сжал пальцы в кулаки, впервые в жизни чувствуя, что вышел из себя. Ведь Зверев переиграл его по всем статьям. Старик ухмылялся ему в лицо, дерзил и делал вид, что он хозяин ситуации. И что самое поганое — так и оказалось.

Игнатий утёк из рук князя, считавшего, что такое невозможно. И теперь пульс Вяземского отстукивал бешеный ритм, который словно говорил ему, что Зверева никто не найдёт. Он оставил всех в дураках…