Сознание вернулось ко мне резко, словно я спал и меня вырвал из сна громкий звук. Глаза распахнулись и уставились на потолок из серых блоков. Под ним царил сумрак, затопивший небольшую комнату с такими же серыми стенами и роскошным ковром на полу.

Меня же поместили на узкую кровать с мягким матрасом. Да ещё напялили кандалы на руки и на ноги.

— Прелестно… — пробормотал я, приняв сидячее положение с отчётливым металлическим звяканьем цепей.

Ну хоть одежда на мне осталась прежней, но телефон, естественно, изъяли. Серьёзно они подошли к делу. И кандалы как бы намекают, что меня тут будут держать явно дольше, чем один день, а мне ведь к вечеру нужно попасть в Лабиринт.

Сколько сейчас времени?

Я тревожно глянул в сторону единственного окна, такого узкого, что через него не протиснется даже Жанна Воронова. К тому же оно оказалось снаружи забрано решёткой.

И всё же я подошёл к нему мелкими шагами, поскольку цепь кандалов оказалась довольной короткой.

Из окна был виден внутренний двор и бледное солнце, касающееся леса, растущего на горизонте.

Ага, значит, сейчас даже нет полудня. Неплохо, неплохо. А вот что плохо — так это то, что магические атрибуты пока так и не ощущаются.

— Ладно, и без них справлюсь, — прошептал я еле слышно и оглядел стены.

Наверняка где-то здесь спрятаны видеокамеры и микрофоны. А вон за той ширмочкой в углу точно скрывается унитаз. Так и оказалось.

Я воспользовался им, решив, что эта камера по степени поганости занимает не самое последнее место среди тех, где мне пришлось побывать. Наверное, она даже лучше некоторых номеров в дешёвых отелях. Кровать вполне мягкая. Я снова улёгся на неё и закинул руки за голову.

А что ещё делать? Долбиться в дверь и орать, чтобы меня выпустили? Пфф, только репутацию терять!

Опыт мне подсказывал, что меня час-другой будут мариновать, не станут допрашивать, дабы за это время я сам себя накрутил, начал нервничать и грызть ногти. Человек ведь большой мастер пугать сам себя. Да и кандалы могли надеть на меня с этой же целью, чтобы показать, как всё серьёзно.

— Хрен вам всем, — едва слышно пробормотал я, зевнул и закрыл глаза.

Конечно, сон пришёл не сразу, всё-таки волнение возилось в моей груди, однако мне всё же удалось заснуть.

Замок тайной канцелярии

Приличных размеров прямоугольная комната напоминала компьютерный клуб. Целых шесть человек сидели за мониторами, красующимися на столах, вытянувшихся вдоль стены.

Тихонько шумел кондиционер, в углу стоял фикус в кадке, а один из людей хрустел чипсами, доставая их из пачки. Но он поспешно сунул её в мусорное ведро под столом, когда открылась дверь и в полумрак вошёл князь Вяземский.

— Что там Зверев? — бесстрастно выдал он, поправив серый галстук.

— В камере, — ответил любитель чипсов, восседая, как и прочие, в удобном компьютерном кресле.

— Я знаю, что он в камере, — процедил князь, подойдя к сжавшемуся мужчине. — Что он делает?

— Вот! Вот! — ткнул тот пальцем в один из мониторов, где во всех подробностях была видна камера Зверева.

— Он… он спит? — проронил Вяземский, не сумев сдержать изумления.

У него даже брови чуть-чуть приподнялись, что по меркам князя было чуть не наивысшей степенью удивления.

— Ага, — подтвердил мужчина, пока его коллеги усердно пялились в мониторы, словно и не замечали высокое начальство.

— И сколько он спит? — изрёк Вяземский, заложив руки за спину.

Князь выпрямился во весь свой невеликий рост, однако тени словно в испуге отшатнулись от него, а мужчины затаили дыхание, боясь хоть чем-то разгневать Вяземского.

— Один час двадцать три минуты! — выпалил сотрудник, снизу вверх глядя на князя.

— Что ж, пора его навестить. А ты… — Вяземский перевёл рыбий, ничего не выражающий взор на мужчину, — лишён зарплаты. Понял за что?

— Угу, — повесил тот голову, метнув взгляд на мусорное ведро, откуда выглядывал край пачки чипсов.

— А после второй провинности я буду говорить с тобой по-другому, — негромко произнёс князь, но мужчина аж вздрогнул, мелко задрожал и сгорбился.

Всё же ему хватило смелости промычать:

— Я… я ничего такого… больше.

— Всего хорошего, господа, — сказал сотрудникам Вяземский и вышел вон.

В помещении сразу же стало легче дышать, а мониторы вроде бы даже начали ярче светиться.

— Ты ещё легко отделался, — тихонько сказал один из мужчин любителю похрустеть картофельными дольками.

— Ага, — согласился тот и смахнул дрожащей рукой пот, выступивший на лбу.

— Помните Петра? Он минералку на клавиатуру пролил. И знаете, где он сейчас?

— Нет, — сипло ответил взволнованный сотрудник, яростно затолкав поглубже в ведро злосчастную пачку чипсов.

— Вот и никто не знает.

Камера Игнатия Николаевича

Меня разбудил едва слышный скрип дверных петель. Я сразу же раскрыл глаза и повернул голову в сторону двери.

На пороге стоял князь Вяземский, облачённый в серый костюм, плохо подогнанный по субтильной фигуре. Однако вряд ли у кого-то повернётся язык насмехаться над ним.

Да, лицо князя никогда не выражало угрозы, глаза не сверкали от ярости, но так и ядовитый паук не полыхает зенками, когда расправляется со своими жертвами. Вот и Вяземский таков.

— Ваше сиятельство, какая честь. Я бы предложил вам присесть, но в мои покои забыли поставить стул, да и вообще много чего забыли поставить.

— Не время для иронии, Зверев. Шутки кончились, — прошелестел князь, войдя в камеру.

Дверь за ним не закрылась. И там, во мраке коридора, явно маячили две фигуры.

— Да какие уж тут шутки, ежели вы так боитесь меня? Кандалы вон надели, охрану привели. Стоите аж в четырёх метрах от меня, напрягая голосовые связки, — усмехнулся я и принял сидячее положение, свесив ноги с кровати, специально звякнув цепью.

— Игнатий Николаевич, я вам дам всего лишь один шанс рассказать то, что вы скрываете. Ежели вы не воспользуетесь им, то придётся применить пытки, — поморщился князь, словно ему самому было неприятно произносить это. — Однако ради блага империи я готов на всё.

— А что вы хотите услышать? ПИН-код от моей карты? И не много ли вы на себя берёте? Чую, император не в курсе, что я у вас в гостях.

— Верно, — неожиданно не стал отпираться князь, глядя на меня холодным изучающим взглядом сообразительного гада. — Император не в курсе. Это полностью моя инициатива, потому я должен предоставить ему результаты моих трудов, а именно — ваше чистосердечное признание. У меня есть подозрения, что вы можете быть в сговоре с демонами.

— Да ну?

— Уж слишком ловко вам удаётся побеждать их, словно они поддаются вам. Для чего им это? Объяснить?

— Не утруждайтесь. Тут и дураку всё ясно. Дабы сотворить из меня героя и усадить на место императора, либо сделать его ближайшим помощником, что дало бы мне возможность ввергнуть империю в хаос, из-за чего демоны бы легко взяли нашу страну.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — слегка склонил голову князь и тут же вернул её в прежнее положение. — Вам придётся сознаться, господин Зверев. Уж слишком много улик. К примеру, давеча вы вместе с демоном оказались в локации «Руины разбитой головы». Будете это отрицать? Говорить, что это не демон?

— Демон, да ещё какой! Но я его убил, вот этими самыми руками, — тряхнул я кандалами, протянув руки к Вяземскому. — Его меч у меня дома.

— А где кинжал-артефакт? У кого дома? Где вы его прячете? Я точно знаю, что он у вас. У меня есть неопровержимые доказательства.

Хм, какой пронырливый этот князь. Вцепился как клещ в голую задницу. И ведь он карьерой рискует. Ежели он ничего не добьётся от меня, император будет весьма зол на него за самоуправство.

Или всё же государь в курсе? Просто они разыгрывают партию, где Вяземский — гад, а император — белый и пушистый, ничегошеньки не знающий о делах князя?

— Подумайте над моими словами, Зверев, — подпустил угрозы в голос Вяземский, качнувшись с пяток на носки. — Вы ещё можете избежать серьёзного наказания. Я же всё равно докопаюсь до правды. Не через вас, так через ваших близких. Подумайте о них. Если вы выложите то, что скрываете, клянусь, они не пострадают. Вспомните, что вы дворянин, глава рода. И поступите соответствующим образом. Иначе… пытки и позор всей семьи Зверевых. Подумайте, подумайте. И думайте именно о признании, а не о побеге. Никто никогда не сбегал от меня. Вы полностью в моей власти. И то, что вы ещё не в пыточном подвале, лишь моя прихоть. Однако моя доброта не продлится вечно. Я вас в любом случае сломаю, а пока… оставлю вас, хорошего дня.

Вяземский едва заметно издевательски усмехнулся, развернулся ко мне спиной и медленно двинулся к открытой двери, словно провоцируя меня на нападение.

Но я остался сидеть на кровати, будто превратился в камень. Нет, ему не вывести меня из себя. Хотя, признаться, ужасно хотелось схватить его за шею и как следует встряхнуть. Аж сердце заколотилось сильнее, а волоски на руках встали дыбом.

Однако я лишь мрачно предупредил князя:

— Не советую вам усердствовать с допросом моих близких. Если хоть кто-то из них пожалуется на вас…

— Вы мне угрожаете? — обернулся он возле порога. — Мне? Князю Вяземскому? Вы не понимаете, что мы из разных весовых категорий?

— Понимаю, я «мерседес», а вы просто тачка… да ещё садовая.

Князь дёрнул щекой, как от пощёчины, а затем холодно улыбнулся и вышел.

Тотчас громыхнула дверь и раздались щелчки замка, потом со скрежетом опустился засов, как финальная точка в конце приговора.

Вяземский не выпустит меня отсюда без чистосердечного признания — это факт. Но он должен бояться меня, опасаться перегнуть палку, особенно в отношении моих близких, внуков. Ведь Владлена сама за себя может постоять так, что её обидчики умоются кровью. Но вот Вячеслав и Павел… Они самые слабые звенья.

— Дерьмо, — пробормотал я и снова вытянулся на кровати, закинув руки за голову.

Надо как-то выбраться отсюда: скажем так, легально или нелегально. Помимо встречи с Ларой, у меня ещё и коровьи души кончаются. Осталось всего две. Хватит ли их до вечера? Скорее всего. А потом организм начнёт жрать бесценную душу Ириса. Нельзя допустить этого. Так что надо пораскинуть мозгами и придумать гениальный план.

Столичный институт, занимающийся подготовкой кадров для изучения Лабиринта

Владлена Велимировна подёргивала ножкой, восседая в кресле за рабочим столом. Ручка быстро бегала по документу со списком студентов, которым грозило отчисление.

— Всё! — довольно выдохнула магичка, поставив точку.

Она откинулась на кресло, за которым поблёскивал герб института, а также висел портер императора, глядящий точно на входную дверь. А в ту вдруг настойчиво постучали. И, прежде чем декан ответила, дверь распахнулась, впустив внутрь двух мужчин в чёрных костюмах.

— Вы кто такие⁈ — мигом взвилась Владлена, грозно посмотрев на них. — Какого хрена вы без стука вламываетесь в мой кабинет⁈

— Мы сотрудники тайной канцелярии. Вы должны пройти с нами, — холодно выдал один из них, достав «корочки».

Он раскрыл их и положил на стол перед магичкой. А та лишь скользнула по удостоверению снисходительным взглядом, встала и поправила приталенное красное платье.

— Знала бы, что вы заглянете, надела бы чёрное платье в белую горизонтальную полоску, — усмехнулась она и взяла со стола мобильный телефон.

Тот внезапно зазвонил, и на вспыхнувшем экране высветился номер Павла Зверева.

— Одну секундочку, господа, — улыбнулась мужчинам магичка и прижала телефон к уху.

— Владлена Велимировна, беда! За нами с Вячеславом пришли сотрудники тайной канцелярии! Что нам делать? Дедушка не берёт трубку! — вылетел из динамика взбудораженный голос Павлушки.

— Расслабьтесь и получайте удовольствие, — тихонько проговорила Владлена, отойдя к окну, дабы мужчины не слышали её слова. — Вряд ли он сообщил вам что-то такое, что может ему сильно навредить. Он же не дурак. Знает, что вам доверять нельзя. Всё, до свидания. У меня здесь очень важные гости.

Владлена нажала на красную сенсорную кнопку, сбрасывая вызов. На её лице царило приподнятое выражение, но в животе всё сжалось в холодный ком. Она-то знала много того, что может навредить Звереву, и осознавала, что специалисты из тайной канцелярии имеют шанс расколоть её.

Камера Игнатия Николаевича

Время до вечера промелькнуло неожиданно быстро. Сумрак в камере сменился настоящей тьмой, а за окном вспыхнули прожекторы. Да ещё полчаса назад по стеклу забарабанили капли дождя.

Глядя на мокрое окно, я пробормотал, стоя подле подоконника:

— Дворецкий Пётр оказался прав. Дождь и вправду пошёл.

Криво усмехнувшись, постарался отрешиться от волнения, раздирающего грудь. Осталась всего одна коровья душа, а до встречи с Ларой, наверное, минут тридцать. А вот хренов князь Вяземский до сих пор не показал свою исключительно неприметную рожу. Мне за это время даже воды никто не принёс, потому во рту было сухо, как в Сахаре. Язык буквально шкрябал нёбо. А живот то и дело недовольно урчал.

— Твари, — пробормотал я, глядя на молнию, сверкнувшую среди чёрных раздувшихся, как утопленники, облаков.

Вяземский пытался сломить меня, давя не только на совесть и психику, но и на банальные человеческие потребности. Хорошо хоть унитаз не заколотил.

Я нахмурился и среди раскатов грома услышал шорох шагов в коридоре. Кто-то сюда шёл.

Мой взгляд метнулся к двери, а та вскоре открылась. На пороге возник высокий тучный мужчина, похожий на гору.

— Идёмте, господин Зверев, — прогудел он хриплым басом.

— Куда? — вскинул я бровь.

— Узнаете.

— Вам никто не говорил, что вы превосходный собеседник? — саркастично проговорил я и двинулся к нему мелкими шажками, звеня кандалами.

Мужчина посторонился, пропуская меня в коридор, освещённый люстрами. Там стояла троица бойцов в чёрном камуфляже, с масками на мордах и оружием наготове.

— Идите за мной, — пробасил здоровяк, оказавшийся на голову выше меня.

Настоящий великан в ботинках пятидесятого размера и с кожаным передником, покрывающим объёмное брюхо. Его серая грубая рубаха могла бы вместить двух мужчин вроде меня. Руки были крупные, толстые, со вздутыми венами, грязью под ногтями и мелкими царапинами, как от работы с очень острыми предметами. А на заросшем курчавой чёрной бородой жестоком лице с безжалостными мелкими глазами-пуговками проступала гримаса предвкушения.

Он махнул мне широкой, как лопата, ладонью и косолапо двинулся по коридору, дыша шумно и тяжело.

Я посеменил за ним, морща нос. От здоровяка воняло кислым потом и слегка кровью. Кажется, он мылся в прошлом веке. Его вихрастые тёмные волосы спутались так, что напоминали даже не воронье гнездо, а сортир, куда птица прилетала, только чтобы погадить.

Отвратного вида тип. Я не стал смотреть на него, а принялся поглядывать по сторонам. За окном шумел дождь, поливая бойцов, прохаживающихся по крепостной стене, а за первой же открытой здоровяком дверью обнаружилась каменная винтовая лестница, ведущая вниз.

Здоровяк принялся спускаться по ней, пыхтя при каждом шаге. У него плохо сгибались колени, как при артрите.

Мелькнула мысль дать ему хорошего пинка, чтобы он покатился вниз, прямо в жидком свете лампочек, висящих в жестяных абажурах под потолком.

Но я, естественно, сдержался, лишь поинтересовался у троицы, что шла позади меня:

— Господа, а куда мы идём? В винный подвал?

Один из них, самый щуплый, хмыкнул и насмешливо произнёс мягким, чуть ли не женским голосом:

— Скоро тебе будет не до шуток.

— М-м-м, какой у тебя нежный голосок, прям соловей.

— Заткнись! — бросил он и ткнул меня в спину стволом автомата.

— Спасибо, что спинку почесал, но лучше не подходи ко мне со стороны зада. Я не из этих. И вы, господа бойцы, тоже держитесь от него подальше. Чую, в ваши ряды пробрался Троянский гей-конь.

Мой злорадный смех огласил лестницу, отражаясь от стен, ставших влажными из-за испарений.

А этот сладкоголосый хрен попытался снова ткнуть меня стволом автомата, но другой боец перехватил его оружие и не дал этого сделать, вызвав недовольное сопение «соловья».