За окном разгоралась заря. Робкий розовый свет скользил по скованной первым морозцем земле, отражаясь от тонкой корки льда, покрывшей лужицы.

А я скинул изорванную камуфляжную куртку, оставшись лишь в грязных штанах и майке цвета хаки.

— Господи, Зверев, — сморщила носик Владлена и замахала ладонью перед лицом. — От тебя несёт так, будто ты помер и стух.

— Ежели бы не ты, я бы уже помылся. Давай сюда телефон. Ты ведь нашла номер Воронова.

Магичка демонстративно задержала дыхание и передала мне мобильник, а сама отошла к окну спальни и приоткрыла его. Внутрь залетел прохладный ветерок, несущий запах прелых листьев.

Я поёжился и нажал на зелёную кнопку, рассчитывая, что Воронов ответит на звонок. Но тот мои надежды не оправдал. Мой звонок остался без ответа. Однако меня так просто не остановить. Я снова позвонил.

И лишь после двадцати секунд ожидания из телефона вырвался заспанный удивлённый голос, прокатившийся по спальне, благодаря громкой связи:

— Владлена Велимировна?

— Нет, но она тут рядом, купается в крови девственниц.

— Игнатий Николаевич? — растерянно прохрипел Воронов, явно находясь не на пике своих умственных способностей. — Почему вы звоните в такую рань?

— Какая рань? Четыре часа утра. Самое время на кого-нибудь напасть или на худой конец взять тележку и двинуться на базар. Ладно, ладно, не буду утомлять вас своим высокоинтеллектуальным юмором и сразу перейду к сути дела. Мы же люди занятые. Надо бы обсудить свадьбу моего внука Павла и вашей дочери Жанны.

— Сейчас⁈ Да вы с ума сошли! Разве это не может подождать?

— Жизнь слишком коротка, чтобы ждать, тем более моя. Вы забыли сколько мне лет? Я уже слышу, как мой давно померший прадед зовёт меня на тот свет в нарды играть, — хмуро проговорил я, пытаясь изобразить эксцентричного, сумасбродного деда.

— Дорогой… — вдруг донёсся из динамика телефона едва слышный мягкий женский голос, — дорогой, это Зверев? Выслушай его.

Воронов тяжело вздохнул и буквально прорычал:

— Говорите, Игнатий Николаевич. Что вас интересует?

— Когда будет свадьба? Кто за неё платит? И насколько серьёзно вы настроены? Готовы поклясться, что свадьба Павла и Жанны состоится до конца года?

— Ну-у… я с дочерью ещё не говорил, но вряд ли она будет против.

— Ещё бы! Мой внук — орёл, жених на загляденье! — приподнято сказал я и услышал смешок Владлены.

Та изогнула губы в улыбке, сокрушённо покачивая головой.

— Ага, орёл, — без энтузиазма повторил Воронова и добавил, проявив свою прижимистую натуру: — Обычно свадьбу готовит сторона жениха.

— Подготовлю, не переживайте. Только поклянитесь, что она состоится.

— Почему вы настаиваете? — насторожился аристократ. — Что-то случилось?

— А вы не видите, что происходит? Проходы в Лабиринт с ума сходят, народ ропщет, сумасшедшие по улицам толпами бродят, рассказывая о приближении Конца Света. Того и гляди, что-нибудь приключится. А я хочу быть уверен, что мой внук женится на достойной девушке. Вот и настаиваю.

— Дорогой, соглашайся, — снова донёсся до меня еле слышный голос супруги Воронова.

Только теперь в нём слышалась мольба… и какая-то странная нотка, как у человека, несущего тягостное бремя, будто она считала себя чем-то обязанной мне.

— Секундочку, — буркнул Воронов и, видимо, прикрыл телефон рукой, поскольку все звуки пропали.

— Думаешь, согласится? — задумчиво выдала Владлена, стоя возле открытого окна.

Ветерок ласкал её длинные волнистые волосы цвета воронова крыла и игриво забирался под тоненький халат, едва закрывающий подтянутый зад.

— Ему эта свадьба нужна не меньше, чем мне, — ответил я. — После истории с моим старшим внуком желающих взять Жанну в жены среди дворян резко поубавилось. А вот Павел — действительно из разряда «берём, заверните». Ну, по крайней мере, пока меня не отправили под суд, который может закончиться чем угодно.

— Потому ты и хочешь, чтобы Воронов дал клятву? — понимающе ухмыльнулась красотка, наконец-то закрыв окно.

— Бинго, — подмигнул я ей и перевёл взгляд на телефон в моей руке.

Что-то Воронов долго не отвечает. Кажется, у него сейчас идёт жаркая дискуссия с женой. Он, вероятно, не склонен давать клятву, а она вполне себе не против неё. М-да… жаль бедняжку. Ежели Воронов всё же согласится, то представляю, как он будет глядеть на жену, когда меня будут судить.

Нет, если всё пройдёт хорошо, и мою персону несильно накажут, Воронов лишь слегка пожурит жену, а то и вовсе смолчит. Но вот ежели меня швырнут в темницу под злорадный хохот дворян — тогда Воронов весьма и весьма рассердится на супругу. Однако уже ничего нельзя будет поделать. Свадьба точно состоится. Ведь аристократы склонны выполнять данные ими клятвы.

Впрочем, до клятвы может и не дойти. Уж больно долго Воронов молчит. Более того, связь вдруг прервалась.

— Твою мать, — процедил я, едва не пнув стул, стоящий возле компьютерного стола. — Он сбросил!

— Нет, Воронов не даст клятву, — поджала губы Владлена. — Он что-то заподозрил. А ежели ты перезвонишь ему, то подтвердишь, что страстно жаждешь этой свадьбы. Тогда он ещё больше насторожится.

— Это понятно, — протянул я, даже не думая перезванивать. Просто положил телефон на стол, а сам уселся на подоконник рядом с ним.

— Думаешь, он сам позвонит?

— Надеюсь.

— Если звонок не поступит в ближайшие две-три минуты, то… сам понимаешь, Воронов и не позвонит.

Я хмыкнул и принялся снимать одежду, демонстративно не глядя на телефон, словно мне было всё равно.

Владлена наблюдала за мной, стоя возле окна. Её взгляд скользил по моему обнажающемуся телу, порой задерживаясь на мышцах, перекатывающихся под кожей, украшенной десятками шрамов: новых и старых.

Магичка поглядывала и на разводы грязи, прилипшие мелкие веточки, а ещё пристально уставилась на мою голову, которую «украшали»' обгорелые короткие волосы.

— Зверев, официально заявляю, ты отвратительно выглядишь.

— А когда я о тебе такое говорю, ты обижаешься.

— Я тебя точно когда-нибудь укокошу! — прошипела она, сжав пальцы в кулаки.

Её яростный взгляд насквозь проткнул меня, а потом мимолётом скользнул по телефону. Тот молчал, хотя прошло уже минут пять. И пусть мы оба делали вид, что звонок Воронова не очень-то и важен, каждый понимал, что это не так.

— Ладно, пойду помоюсь, — спокойно произнёс я. — А ты разбуди моих внуков. У меня есть к ним разговор.

— Хорошо, — кивнула магичка и торопливо двинулась к двери, чтобы скрыть хмурую гримасу.

Но на полдороги она вздрогнула, когда телефон изрыгнул какую-то затейливую мелодию, где главную партию исполняли колокольчики. Владлена развернулась и коршуном метнулась к мобильнику. Аж волосы разметались по плечам. Тонкие женские пальчики схватили аппарат, как лампу с джином.

— Воронов звонит! — выдохнула она, радостно блеснув глазами.

— Подожди, не отвечай. Пусть поволнуется.

Та обнажила жемчужные зубки и с десяток секунд не нажимала на кнопку, а затем всё же ткнула в неё и включила громкую связь.

— Слушаю, — проронил я и отчётливо зевнул.

— Игнатий Николаевич, я согласен! — жарко выпалил Воронов, словно ему всё это время пятки жгли, да так искусно, что он теперь готов был на всё. — Клянусь, что свадьба Жанны и Павла состоится до Нового года.

— Владлена Велимировна свидетельница, — вставил я.

— Ага, — проронила она, улыбаясь до ушей.

— Доброе утро, — бросил ей аристократ. — И до свидания. У меня много дел.

Он отключился, явно пребывая не в лучшем расположении духа.

— Отлично, — довольно проговорил я. — Воронов, конечно, не самый приятный человек на свете, но он не даст Павла в обиду, когда тот станет его зятем.

— Так и ты не даёшь его в обиду. Перегрызёшь глотку любому, — весело сказала магичка и сжала согнутыми пальцами своё горло.

— Ага. Но я не вечен.

— Да брось, ты ещё меня переживёшь.

Я улыбнулся, не став говорить, что Игнатий Николаевич по плану умрёт где-то через месяц. А может, и раньше, если верить Смерти из моего бреда. Хотя, конечно, это всё чушь. Ну какая Смерть? Меня больше волновало, что моя душа у «Вампира». Надо бы поскорее её вернуть.

Пока же я открыл дверь, ведущую в ванную комнату, и бросил Владлене:

— Разбуди моих внуков, только давай без твоих выкрутасов. Не надо поливать их холодной водой, поджигать одеяла или врываться в спальни с дикими воплями.

— Тиран, — помрачнела она. — А у меня уже были такие интересные идеи… Эх.

Испустив смешок, я скрылся в ванной комнате, где забрался под душ. Тёплые струи обрушились на моё тело, смывая грязь и ошмётки засохшей крови. Мышцы, наконец, расслабились. Потянуло в сон. Да и есть захотелось, аж живот забурчал.

— Что-нибудь перекусим, — пообещал я ему и насухо вытерся полотенцем.

Напялил махровый халат, сунул ноги в мягкие тапочки и вышел из ванной комнаты, а потом покинул спальню и едва не столкнулся лицом к лицу с помятым Павлом.

— Деда, что происходит⁈ — взбудораженно пропыхтел он, мрачно косясь на довольную Владлену.

Подле неё в одних трусах тёр глаза здоровяк Вячеслав, прислонившись мускулистым плечом к стене коридора.

— Поздравляю, Павел, ты женишься! — хлопнул я внука по плечу и прошёл мимо.

— Нет! Не хочу! — тоненько выпалил он, тряхнув всеми тремя подбородками.

— Чего это? Всё-таки ты больше по мужчинам? И к тебе спиной лучше не поворачиваться, иначе пырнёшь кожаной рапирой? — иронично выдал я и услышал смешок магички.

— Да я не в том смысле! — выпалил побагровевший внучок, сжав пальцы в кулаки. — Нельзя мне вот так заявлять, что я женюсь! Я же не вещь какая-то, не раб!

— Угу, — поддакнул Вячеслав, проведя пятернёй по коротким светлым волосам, топорщащимся на голове, как иголки ежа. — Кто хоть невеста?

— Жанна, — бросил я и пошёл к лестнице, ведущей вниз. — Либо на ней женится Павел, либо кто-то другой. Свадьба точно состоится до Нового года. Её отец дал слово.

— Жанна? — заинтересованно пискнул позади Павел. — Она хорошая девушка. Но как-то вот так жениться, как в Средние века…

— Так твой дедушка ещё застал их, вот и ведёт себя соответствующим образом, — сострила Велимировна, спускаясь следом за мной по ступеням, залитым розовым утренним светом, втекающим в окно.

— Дедушка, а почему ты ради этой новости разбудил нас так рано? — резонно спросил Вячеслав, под весом которого лестница слегка поскрипывала.

— Хотел сообщить вам пренеприятную новость. Меня ждёт суд. И к сожалению, я на нём буду не судьёй, а подсудимым.

— Как⁈ За что⁈ — выпалил Павел, округлив зенки.

— Да я похулиганил немного нынче ночью в одной из башенок, вот аристократы и обозлились. Но вы не переживайте. Меня не расстреляют и даже не высекут на площади под радостные вопли толпы. Максимум выпишут штраф, погрозят пальцем и отправят в темницу на месяц-другой.

— Когда будет суд? — сразу перешёл к сути вопроса Вячеслав, не став, как его брат, хлопать ресницами.

Здоровяк лишь нахмурил брови и расчертил лоб неглубокими морщинками, означающими, что он быстро начал анализировать ситуацию.

— Не знаю. Думаю, через несколько дней.

— Эх! — с сожалением выдохнул Слава сквозь стиснутые зубы.

— А чего? Хотел, чтобы твоего дедушку быстрее судили? Не переживай, он тебе фотографии пришлёт и видео, — язвительно выдала Владлена, двинувшись по левую руку от меня по первому этажу.

— У меня отпуск завтра заканчивается. Надо ехать в Строгачёв — это город в Сибири. Там открылся какой-то странный проход в Лабиринт. Меня назначили одним из тех, кто будет исследовать его, — мрачно сказал старший внук и следом добавил: — Но я попробую взять несколько дней отгула, чтобы поддержать дедушку.

— Не надо меня поддерживать. Хватит и позвоночника. Поезжай в Строгачёв. И не перечь мне! — погрозил я ему пальцем, заметив, как парень непокорно вскинул голову.

Он смолчал, но в его глазах возникла какая-то мысль…

— Деда, а мне что делать? — пролепетал Павел, последним войдя на кухню. — Как помочь тебе?

— Делай то, что у тебя получается лучше всего. Организуй какой-нибудь перекус. А то есть хочется так, что желудок прилип к спине, — произнёс я и уселся за стол.

Младший внук вздохнул и принялся за дело вместе с Вячеславом, решившим помочь ему. И вскоре мы уже пили чай с бутербродами, обсуждая подробности грядущих дел славных, а также то, что произошло в башенке. Пришлось соврать внукам, сказав, что я отправился туда за ценным артефактом. Они поверили. Да и как тут не поверить, когда я показал им алмазного паука?

Павел хотел было коснуться артефакта, смирно поблескивающего возле моей ладони на столе, но Вячеслав быстро шлёпнул его по загребущей ручонке.

— Куда тянешься? Руки, что ли, лишние⁈ — сердито выдохнул он, глянув на младшего брата. — Дедушка же сказал, что артефакт непонятно что делает! Может, он как раз убивает таких любопытных аристократов.

— Или пухляшей, поклявшихся сбросить вес, но вместо этого уминающих бутерброды в промышленных масштабах, — вставила Владлена, грозно глянув на Павла.

Внук судорожно сглотнул и отставил подальше тарелку с последним бутербродом. Я шустро взял его и впился в него зубами, попутно вернув алмазного паука в карман.

Павлушка проводил артефакт хмурым взглядом и перевёл взгляд за окно. Там по асфальтированной дорожке ехала к дому чёрная иномарка с тонированными стёклами. Она уверенно остановилась возле фонтана рядом с парадным крыльцом.

— И кто это может быть? — прошептал Павел, словно его могли услышать находившиеся в машине люди.

— «Чёрный воронок»? Но сейчас же не тридцать шестой год, — пробормотал я и заметил непонимающие взгляды внуков и Владлены.

Ах да! Это не тот мир! Здесь не было чёрных автомобилей, на которых во время сталинских репрессий сотрудники НКВД приезжали арестовывать по доносу людей.

— О! — выдохнул Павел, глядя через окно на человека, вышедшего из машины. — Так это же наш охранник!

Действительно, это был тот самый мужчина, чья красная «ауди» пала смертью храбрых, сгорев после аварии.

Охранник хлопнул ладонью по крыше чёрного автомобиля. И тот сделал полукруг вокруг фонтана и поехал обратно к воротам, чтобы покинуть территорию.

— Где он был? И почему приехал на такой роскошной машине? — подозрительно сощурился Вячеслав, сделав глоток чая из стакана с нарисованным гербом империи.

— Пойду поговорю с ним, а вы сидите тут, — решил я и встал из-за стола.

Никто перечить не стал, так что я без лишних разговоров вышел из кухни, миновал коридор, холл и выбрался на крыльцо, где меня окутал прохладный воздух, забравшийся под халат.

— Эй! — крикнул я охраннику, уже успевшему отойти к деревьям, чтобы спокойно покурить под сенью жёлтых осенних листьев.

Он увидел меня и сразу же выбросил сигарету, будто у него в руках ничего и не было. На его бледном после ночных приключений лице забрезжила улыбка, а кожа натянулась на выпирающих скулах.

— Господин! Вы уже вернулись? Всё ли у вас получилось⁈ — громко выдал он, двинувшись ко мне по брусчатой дорожке.

— А то. Или ты во мне сомневался? — подбоченился я.

— Нет. Что вы! — выпалил он и едва не перекрестился.

Я усмехнулся и спросил:

— В больнице был? Судя по автомобилю, привезшему тебя сюда, встретили тебя там как надо, да и проводили так же.

— Ага, — с энтузиазмом кивнул он. — Стоило лишь сказать, что я охранник Игнатия Николаевича Зверева, как вокруг меня заплясал целый хоровод медиков во главе с магом жизни Савелием Петровичем. Он, кстати, спрашивал, как ваше здоровье.

— Савелий Петрович? — нахмурился я, силясь вспомнить это имя. — А-а-а, понял кто это! Он же был моим акушером, то бишь присутствовал при моём втором рождении, когда я из гроба выбрался ко всеобщему счастью. М-да… кажется, что это было век назад, а прошло-то всего ничего. Так, ладно, хватит попусту лясы точить. Надо к делу переходить. Я тебе премию обещал? Обещал. А я своё слово держу. Подойдёшь к моему младшему внуку Павлу, он тебе переведёт… переведёт…

Я задумался, прикидывая, сколько денег стоит дать охраннику, замершему с такими глазами, будто он оказался перед барабаном, где все секторы были призовыми, но суммы там красовались разные.

Я не стал разочаровывать его и назвал такую сумму, которая с лихвой покрывала все его нервы и сгоревшую машину.

— Батюшки! — ахнул он, едва на колени не бухнувшись. — Спасибо! Спасибо, Игнатий Николаевич! Вовек не забуду вашу щедрость! Всей своей семье велю молиться за ваше здоровье!

— Только не переусердствуй. А то на радостях сына переименуешь в Игнатия, или дочь, — усмехнулся я и услышал шум мотора.

Метнув взгляд на асфальтированную дорогу, разрезающую сад, увидел два чёрных внедорожника, едущих ко мне от распахнутых ворот. Моё чутьё подсказало, что вряд ли в них находится восторженная делегация, решившая поздравить меня с тем, что произошло в башенке.