Нас с Наташей и тем парнем, который за мной присматривал, повезли в офис «Контура». Этот Иван, как он представился, следил за нами по поручению Виноградова. В маскировке он понимал, и днём проработал спокойно, не обнаруживая себя. Я раскрыл его только вечером.

Но это не удивительно. Хвост узнают не в лицо, а когда видишь его снова, особенно если он меняет облик. Да и официантом он действовал убедительно, в хитро-вежливой манере, и не забывал напомнить про чаевые.

Сейчас Иван сидел на переднем сиденье. Лицо красное, он же принял хороший хайкик от Наташи в голову, и всё ещё не пришёл в себя окончательно. Но рассуждать мог.

— По камерам я вас нашёл, — сказал он и показал смартфон с нашим маршрутом. — Аналитики смотрели, где вы ходите. У них доступ есть, выбили у чекистов.

— А как нашли они? — спросила Наташа, имея в виду похитителей.

— У них, походу, точка старта была, оттуда вы начали. Начали рыскать по району, а как обнаружили, так сразу всех туда и стянули. Я поэтому их и заметил, и вы тоже. И доступ к камерам, походу, был, — Иван задумался. — Ещё в фургоне мог быть «Стингрей»… ложная базовая станция, — пояснил он для меня, думая, что я не знаю, — чтобы звонок перехватывал, но они уехали.

— Подключился кто-то из ментов? — задумался я. — Или кто покруче?

— Разберёмся, — неопределённо сказал он.

Не скажет. Мне точно не скажет. Но будут искать, у кого это есть доступ к такому оборудованию. Зависит от того, что скажут исполнители.

Виноградов ехал в соседней машине, слушая доклады с мест о том, что случилось. А все разговоры со мной будут уже в самой фирме.

Хорошо, что Холодов пока не в Москве. Он бы ещё раз в такое не поверил, начал бы подозревать что-то и копать уже на меня. Майор хорошо ко мне относится, но это уже не звоночек, а колокол. Начал бы с событий нескольких последнем месяцев. Но он в моём родном городе, работает по Штерну и Технику, и ему не до Москвы.

Ну а Рогова пока нет, с ним будет говорить сам Виноградов. И надо бы убедить его в своей версии, чтобы зам передал всё шефу, как мне надо, и составил первое впечатление. Тогда будет проще.

Ну а Епископ заляжет на дно. Он может работать так, что не найдёшь. Он же учил Тумана всему. Интересно, что они с Ланге сейчас обо мне думают? И что хотят сделать?

Охраняли меня, как чиновника. Водитель вылез из машины, потыкал пальцем в ухо, и только после этого открыл дверь. И всю дорогу шёл рядом со мной вплотную, оглядывая крыши.

Я быстро вошёл в офис и сразу направился к лифту вместе с Наташей. Вскоре мы поднялись на нужный этаж и прошли в кабинет начальника.

— И что там было? — возмущённым тоном спросил Виноградов и вытер вспотевшую лысину.

— Ну говорю же, человек сидел в кафе, — в очередной раз рассказывал я. — Я его увидел, посмотрел, а он как резко соскочил. А лицо знакомое, я его видел. И он понял, что я его вспомнил.

— Так всё и было, Илья Виноградович… Фёдорович, — не очень вовремя спохватилась Наташа.

Виноградов сделал вид, что не заметил. Наташа закусила губу. Теперь будет это вспоминать перед сном и ругаться сама на себя. Сочувствую и сейчас сделаю вид, что не расслышал.

Потом поржём, когда всё закончится.

— Значит, сразу вызвонили Петренко, он отказался помогать, — недовольно проговорил Виноградов. — А как хоть выглядел этот мужик?

— Фоторобот, может, сделать? — предложил я. — У меня хорошая память на лица.

Это организовали быстро. Виноградов пошёл покурить, через пару минут принесли ноутбук. Правда, не было оператора, поэтому детали лица подбирал Иван.

— Дерёшься ты хорошо, — похвалил он, пока выбирал брови. — И с газовым баллончиком круто придумал.

— А ты его ослепил, — напомнил я и посмотрел на часы. — Специальные шпионские часы?

— Что-то вроде, — Иван закрыл их рукавом. — Так, похоже?

— Вот эти брови, — показал я, глядя на экран.

— Теперь глаза…

Фоторобот получился хорошо. Правда, Епископ уже наверняка сменил внешний вид. Но зато работа у них с доктором усложнена по полной, теперь не только в моём городе, но и в Москве.

Ну а Виноградов вскоре вернулся и перешёл к главному.

— Не очень понимаю одну вещь, — начал он, вытирая лоб. — Менты допросили одного клоуна. Им передали, что тебя надо было вытащить, и при этом они хотели… ладно…

Что-то не договорил.

— Что хотели? — спросил я.

— Неважно.

— Как неважно? В меня шприцом чуть не ткнули. А я уколы не люблю.

Он задумался, посмотрел на Наташу и Ивана.

— Чем ты им так не угодил, что они решили тебя того…

— Что того? — спросил я.

Виноградов провёл большим пальцем у горла. Я сделал вид, что испугался, хотя и правда стало тревожно. Но такое я ожидал. А Наташа вцепилась мне в предплечье от неожиданности.

— А почему? — спросил я.

— Это я у тебя хотел узнать.

Вот теперь переходим к сути разговора. Надо бы ответить так, что он поверил. И вариантов не так много.

— А можно с вами наедине поговорить?

Он удивился, но кивнул. Наташа вышла первой, с удивлением глядя на меня. Вместе с тем парнем они подошли к кофейному автомату и остановились там, поглядывая на стеклянную стену кабинета.

Просто она поймёт, что я это сыграл, ведь сам бы я так никогда бы не сказал.

А для этого мужика нужна своя тактика. Он вредный, придирчивый, спрашивает с других много. Но мне кажется, что с себя спрашивает не меньше.

— Интересно дело вышло, — продолжал Виноградов. — Ты узнал хвост, а он сразу отдал приказ о твоей ликвидации. Ещё у них была информация о какой-то подготовке. Типа, осторожнее надо с тобой вести…

— Слушайте, вы, — произнёс я и наклонил голову, глядя на него исподлобья. — Меня уже один раз похищали.

— Ну и…

Я набрал воздуха, изучая его. Тактику уже выбрал, надо только сыграть убедительно того, кого он во мне видит. При этом, выглядеть надо достойно.

— А ещё фиктивный обыск проводили, чтобы подставить. Чё я теперь, — с нарочитым надрывом сказал я, — раз тот иностранный шпион рядом со мной сдох, так я теперь виноват?

— Ты чего… — Виноградов удивился.

— Теперь половина решила, что я его сообщник или его подставил! — я повысил голос. — А другая половина решила этим воспользоваться. Так вот, если бы не вы, они бы вообще мною не интересовались!

— Нет, стой…

Но я не давал ему вставить ни слова.

— Если бы не вы, они бы вообще про меня забыли. А вы меня как приманку используете, чтобы они за мной охотились! И специально меня везде суёте, чтобы они ещё больше за мной бегали. То ФСБ тогда арестовать хотела, то менты… Да меня уже в какой раз подряд чуть не убили из-за вас!

— Лебедев, ты… — Виноградов пытался меня перебить.

Но интересно девки пляшут, ему и правда стало неловко, когда он об этом подумал. Так что надо давить.

— Я просто с девушкой хочу быть рядом, а вы этим пользуетесь. В итоге вы повышение получите, а нас с Наташей грохнут.

— Лебедев! — рявкнул он, краснея. — Всё не так. И вообще, тебя всерьёз спрашивали, хочешь ты или нет, и ты согласился…

Вот это его задело. Туман всё же в людях разбирался, иначе бы я даже не начал этот спектакль.

— А я разве отказываюсь? — спросил я. — Нет. Работаю же дальше.

Виноградов посмотрел на меня внимательнее, а я продолжал:

— Но вы, блин, хоть какое-то уважение окажите, раз это я рискую. Устроили операцию, так предупредите, чтобы я знал, к кому за помощью идти. А то нас одних оставили. Рогов прикрытие обещал, но где это? Приставили хвост, я не в курсе. Думал, что Иван вообще с ними. Когда помощь попросили, тот тип не поверил. А теперь меня виноватым выставляете. А мы действовали, чтобы выжить.

— Никто тебя виноватым не делает, — примирительно сказал Виноградов. — И прикрываем, сам видишь. Человека вытащил, чтобы чисто за тобой смотрел. Просто интересно, откуда это предупреждение и команда профи…

— Потому что вашего Ивана могли видеть. Мы же с Наташей его засекли, хотя она его не знала. Другие тоже могли.

— Ну да, он из Питера недавно переехал, — он задумался.

Да, теперь и сам будет так думать, что предупреждение касалось не меня, а сопровождающих меня людей. Просто похитители напутали или соврали.

— И сама Наташа тоже с подготовкой. Так-то хорошо, что они были, — продолжил я. — С Наташей мы сценку разыграли, они купились. А тот Иван прибежал на помощь. Если бы не они, взяли бы меня. И грохнули, потому что им так проще. Они же понимают, что я приманка. И думают, что я знаю больше. Уже просто добить, чтобы не беспокоил.

Он кивнул. Верит и видит, что это не студент победил группу захвата, а его подготовленные агенты провели операцию. А я просто хорошо дрался и не дал себя взять. Да и в целом, всё так и было.

— Да они напутали, эти черти полосатые, — продолжил Виноградов, объясняя сам себе. — Чё с них взять, тупые исполнители. Всё равно они мутят что-то, не выдают, кто их направил и координировал. И оборудование уехало. Но ничего, Лебедев. Разберёмся.

— Надеюсь. Я же собой рискую. Но хотя бы вы меня не кидайте. Чтобы я видел, что прикрываете, а не как сейчас…

А хорошо я сыграл отчаявшегося, но всё ещё твёрдого парня двадцати одного года, которого случившееся напугало, но который всё же не собирался отказываться от своих слов и убегать из дела.

Впрочем, я таким и был всегда. Никогда не убегал, и всегда стоял на своём. Просто на самом деле я отнёсся к случившемуся намного спокойнее, чем показывал Виноградову. Должно быть, очередной навык Тумана, раз так легко возвращаться к обычной жизни. Даже руки не трясутся, и пульс бьётся в спокойном режиме.

Зато высказался так, что его проняло.

— Тебе в любом случае без нас уже никуда, — сказал Виноградов. — Завтра что-нибудь придумаем с Роговым, чтобы не повторилось. И чтобы ты плотнее был подключен.

И про экзамены даже не вспомнил. Похоже, задело его сказанное, особенно про повышение. Ну, хотя бы зам у Рогова порядочен, а не как тот дежуривший сегодня мужик, который отмахнулся и уехал.

— Рогов уже прилетел, — продолжал Виноградов, — в курсе произошедшего, сейчас звонить ему буду. Но пока шеф не прибыл, ты под охраной. Никаких прогулок и экскурсий, дома посиди, под присмотром. Мало ли, вдруг решат повторить.

* * *

К Наташе уехать не вышло, я прибыл на конспиративную квартиру «Контура». Спал я на продавленном диване, а на кухне сидел крепкий неразговорчивый охранник, который поминутно курил в форточку.

Зато оставшись один, я ходил по дворцу памяти Тумана. Вернее, бродил снаружи, оглядывая каменные стены Палаццо Веккьо и часы на башне, которые сейчас я видел чётко. Лёгкая дымка Тумана постепенно спадала, я мог даже подойти к входу в башню, но пока не мог подняться. Слишком оттуда тянуло гарью и дымом.

Но башня уже рядом. И встреча с Епископом открыла много залов и картин.

Могу ли я сам найти его? Да. Но мне надо действовать осторожнее, чтобы не выходить из роли для своих.

Утром приехала Наташа с пакетом продуктов и набором мыльно-рыльных принадлежностей, хоть и одноразовых. Я взял пакет, потёр подбородок и пошёл бриться.

— Тебе идёт щетина, Вадим, — сказала Наташа, стоя у порога в ванную.

Я стоял перед зеркалом в одних штанах и видел в отражении, как она стояла у входа, глядя на меня печальным взглядом.

Охранник ушёл, когда она пришла, мы остались наедине, но квартира набита приборами слежки. Я даже нашёл пару микрофонов и одну камеру.

— Я же в жд-институте учусь, — я выдавил немного геля из тюбика и нанёс на лицо. — А там преподы некоторые вредные, сразу кричат, чего не бреешься. Особенно те, кто на железке раньше работал.

Она чуть улыбнулась.

Побрился, пошёл на кухню, достал продукты из пакета и быстро приготовил яйцо-пашот на жареном хлебе и с горошком. По-моему, это был самый любимый завтрак Тумана. И это же первое, что я приготовил, хотя тогда это был и ужин.

— Так дальше всё и будет, Вадим, — сказала она с беспокойством. — Пока…

— Пока не найдут их?

— Да. Или пока ты не устроишься к нам окончательно. Виноградов думал, что это мы с Иваном всё сделали. Но в основном же ты отбивался, один.

И тут она посмотрела на меня внимательнее, чуть нахмурив брови.

Да уж, моя легенда трещит с каждым днём, и даже Наташа призадумалась. А надо, чтобы верила. Да, я не говорю ей о Тумане. Это для безопасности, ведь если кто-то поймёт, что у меня память шпиона, это может быть как использовано во благо, так и против меня. И против неё. Столько всего есть в памяти, что можно вытащить, и кто-то может пойти на всё, чтобы это достать.

Это я держу в тайне, но про себя самого, кем я был раньше и остаюсь, я не скрываю ничего. Тут я точно открыт. И доверие надо развивать дальше.

Среди продуктов лежала шоколадка, которую она купила для себя. Маленькая плитка в фольге. Я её взял, раскрыл, разломил на дольки, одну протянул ей, другую положил перед собой.

— Ты же не любишь сладкое, — сказала Наташа.

— С детства. Как отрезало. После одного случая.

— А что там было?

— Никому никогда не говорил… Помню, как начальник отца приехал с работы, такой толстый дядька был, в форме и с погонами. Привёз мне шоколадку. Я её начал есть… — я ненадолго замолчал, вспоминая. — Ем и думаю, как же круто, что она мне одному досталась, ни с кем делиться не надо. Я так-то всегда делился со всеми, но хотелось самому съесть.

Она смотрела на меня, а я продолжал:

— И вот съел её, а он говорит: «твой отец сегодня погиб в командировке». Вот и отрезало от сладкого с тех пор.

— Ужас какой, — Наташа замерла, уставившись на меня.

— Вот. Сначала накормил, потом сказал. Подсластить будто хотел.

Через несколько секунд молчания она произнесла:

— Теперь сладкое как триггер работает?

— Да слушай меньше всяких доморощенных психологов, — я отмахнулся. — Давно было. Конечно, повлияло, в детстве впечатления всегда яркие. Но я не снежинка какая-нибудь, чтобы всё бросать и ныть, как только сладкое увижу. Было и было, ничего не забыл, но дальше живу. Просто теперь сладкого не хочется. Никому об этом не говорил, но… Хотя иногда могу поесть, — я забросил дольку в рот. — Горький какой-то.

— Зато настоящий, — она меня приобняла, провела рукой по голой спине, отчего у меня пошли приятные мурашки, и поцеловала.

Потом мы оба посмотрели на висящие на стене часы, где точно была спрятана камера. Нет, фильмов для взрослых вы сегодня не увидите. Так что просто сидели рядом в обнимку.

— Но почему ты один полез? — спросила Наташа.

— А подумал, что тебе навредят. Меня же похищают. А вдруг в тебя выстрелят? Нет уж, я так сделать не дам. Вот и крутился.

И говорил я чистую правду.

— Знаю, — сказала она. — Хотя начальство всё равно мне выговорило за это, что оставила.

— Ничего. Илья Виноградович отходчивый.

Наташа посмотрела на меня, и мы засмеялись.

Через три минуты раздался звонок в дверь, а потом в замке начал грохотать ключ. Дверь открылась. На кухню прошёл наш вчерашний знакомый, Иван, который тогда помог, засветив нападающему глаза.

— Ну что, товарищ Лебедев и товарищ Волкова, — с насмешкой сказал он, оглядев нас. — Ты там по кикбоксингу в своём городе ещё не чемпион? Дерёшься мощно, там у одного вообще сотрясение головного мозга.

— Звали на соревнования, но у меня сессия, — отозвался я. — Но если ты про вчерашнее, то в детдоме и покруче было. За нами постоянно какие-то гопники бегали.

— Да?

— Ага, — я глянул на Наташу и подмигнул. — Помню, мне четырнадцать лет уже было, я тогда уже начал сильно расти. Стою в магазине с товарищем, мы после школы туда зашли. Тут входит такой тип, ростом ещё выше меня, руки толще, чем мои ноги, кулаки с мою голову, а лицо ещё детское. Думаю, бить пришёл. Он ко мне сразу, и говорит: «Это ты детдомовский?»

— А ты что? — спросила Наташа.

— А я сказал: «ты чё, нет, меня мамка отправила хлеба купить». Он купился, ушёл. А на следующий день он меня на улице ждал. Как увидел, так сразу говорит: «что-то ты мне вчера насвистел». И как кинулся на меня. Вот мы там дрались тогда… и я победил.

Мы с ней засмеялись, Иван хмыкнул. В руке он держал пакет, который положил на стол. Внутри маленькая картонная коробка.

— Короче, Рогов приехал, — объявил он. — Сказал, что никаких прогулок, сидишь дома, готовишься к сессии и учишься. Потом возвращаешься в свой город и дальше учишься. А я с вами двумя еду.

— Ты? — удивился я.

— Мне сказано тебя обучать и прикрывать. И начнём с этого.

Он посмотрел на пакет. Я его раскрыл. Внутри коробки был смартфон с фальшивой надписью Samsung, но я сразу понял, что у него другая начинка.

Примерно такое было у Тумана, но тут у прибора другие цели.

— Начнём с цифровой гигиены, — произнёс Иван. — Чтобы по телефону или в интернете тебя не вычислили.

Это я и сам умел. Просто теперь у меня появился законный повод пользоваться этими знаниями, чтобы не отсвечивать и не попадаться.

* * *

Некоторое время спустя…

— А ты их предупреждал, что он может быть опасен? — спросил Епископ на немецком.

Окна на кухне были плотно завешаны шторами. Зато приятно пахло сливочным маслом. Ланге сидел за столом, который тщательно перед этим протёр, чтобы рукава пиджака не прилипали к столешнице.

По дороге доктор зашёл в магазин, потому что в доме продуктов не было. Сейчас Епископ готовил себе завтрак.

— Конечно, предупреждал, — сказал Ланге. — И они послушали. Но что толку от предупреждений, если они видят перед собой обычного парня? Даже мои люди на этом обжигались. Зато это подтверждает, что «Периметр» — работает. Твёрдо подтверждает. Даже если получился вариант «Б».

— Мы же вели его по телефону, — возразил старый агент. — Это серьёзный прокол.

— Конспирация, Эдмун. Не оставлять цифровой след сейчас слишком подозрительно. Поэтому приходится рисковать и показывать себя, чтобы не было вопросов.

Епископ бросил в сковороду кусочек сливочного масла, туда же положил раздавленный ножом зубчик чеснока и веточку розмарина. В этом масле он обжарил батон из «Пятёрочки».

На второй конфорке закипала вода в маленькой кастрюльке. Епископ быстро её перемешал, чтобы получилась воронка, и вылил туда разбитое яйцо, пока вода крутилась. Получилось яйцо-пашот.

— Вывезти из страны тебя пока не могу, — произнёс Ланге, устало глядя перед собой. — Наверняка составит твой фоторобот, и тут для него даже нет никакого риска. Просто старик, с которым он встретился, который запаниковал и вызвал группу захвата. Такая легенда. Ему же придётся объясняться, почему её вызвали для обычного студента.

— Ты же её вызвал, — Епископ усмехнулся.

Он вытащил из сковороды поджаренный хлеб, туда забросил пару ложек зелёного горошка из баночки, где немного прогрел в масле. А на хлеб выложил ещё дрожащее яйцо и засыпал мелко порезанной зеленью. В высокий стакан налил минералку и забросил туда кусочек лимона.

После сел за стол и начал есть, не предлагая доктору.

— Людей вызвал ты, — продолжил Епископ, — а обвиняют в этом меня. Всё в твоём стиле, чтобы спихнуть вину на другого.

— Никуда не деться, — Ланге пожал плечами. — Ты знаешь все риски.

— А этот связной тебя не выдаст?

— Если на него выйдут, то сдаст с потрохами. Правда, он мало что обо мне знает, и это всё ложь. Но тогда я не буду приезжать. Ладно, это лирика, — доктор поднялся. — Я улетаю в Канаду через три часа, и для этого надо сделать три пересадки. Зато выбью ещё деньги на наше дело. Мы же снимаем кино, — доктор улыбнулся.

— Не можешь без своих схем.

— Потому что, мой друг, твой розыск — это уже факт ближайших часов. Но чтобы минимизировать последствия, нужны деньги. А такие можно выбить только у заказчика. Да и у главы СБ нашего заказчика есть контакт в ФСБ, он может что-нибудь прояснить по твоей проблеме. Свои я пока задействовать не хочу. Пока же сиди тихо. Да и ты же можешь работать издалека, через свою сеть. Как делал раньше, в Польше.

— Могу, — Епископ отпил воды. — И буду. Но надо узнать про этого парня побольше, и насколько это всё может быть правдой. И надо осторожно, они сейчас его обложат со всех сторон.

— Конечно, друг, — Ланге кивнул. — Будем осторожны. Изучим всё. Может, всё же поговорим с ним лично. Если удастся. Можно будет потом отправить ему послание, тогда он сам будет нас искать…

Епископ внимательно посмотрел на него, но доктор поднялся и пошёл на выход.