Старый монитор был покрыт пылью, несколько пикселей на нём выгорело. Да и текст был размытый, явно кто-то выставил неверное разрешение экрана. Один парень, сидевший справа, чуть ли не носом водил по экрану, чтобы разглядеть, что там написано.

Я прочитал последний вопрос и посмотрел на картинку. Навык скорочтения Тумана был на месте, а я делал вид, что читаю медленно, чтобы у проверяющих не было сомнений, почему я так быстро отвечаю.

Мыслями я был в другом месте, в огромном дворце памяти, хотя и чуть в стороне от него. С обратной стороны от Палаццо Веккьо у Тумана нашёлся бассейн с шезлонгами, столиками, на которых стояли яркие коктейли, и статуями фигуристых мулаток, у которых из одежды были только тёмные очки.

А чуть дальше от бассейна на постаменте стояла дорогущая спортивная машина с открытым верхом ярко-жёлтого цвета.

Должно быть, Туман когда-то был в похожем месте и что-то хотел запомнить, но остались только девушки, бассейн и тачка. Так что в своих мыслях я сел в эту машину и вспоминал билеты для сдачи теории в ГИБДД, которые запомнил с помощью условных знаков и фантазии.

И вот когда прочитал последний вопрос, то на мгновение представил сценку, как этот суперкар подъезжает к мосту, перед которым висел знак «Преимущество перед встречным движением», а навстречу ехал бело-синий ЗИЛ. Такого же цвета был знак.

В мыслях я поехал вперёд, а в реальности в ответ на вопрос: «Можно ли Вам въехать на мост первым?», я нажал «Можно».

«Экзамен сдан», — сообщила зелёная табличка, и я поймал на себе пару косых взглядов от соседей. Вот не сомневался, что выйдет сдать, но кончики губ всё равно поползли наверх. Сдал, ни одной ошибки, ни одного дополнительного вопроса. Осталось только вождение по городу, и у меня будут собственные права.

Но у меня были и другие экзамены, совсем другого плана, и они могут начаться в любой момент. Я вышел из здания, посмотрел на ясное небо. Жарко сегодня, как летом. Я расстегнул толстовку, скинул капюшон и достал телефон. Хотел записать голосовое, но вместо этого позвонил.

— Поздравь, — сказал я.

— Сдал? — радостным голосом спросила Наташа.

— Ещё бы. С первого раза.

— Поздравляю, Вадим! Жалко, что я ещё в Москве, отметили бы. А когда «город» сдавать?

— Да уже скоро.

Она задержалась в Москве, но мы с ней созванивались и переписывались постоянно. У неё куча своей работы, приедет позже. А пока она была там, у меня появился новый сопровождающий. А заодно и наставник, и он взялся за обучение всерьёз.

Правда, подход у него был неожиданный, но я признавал, что он рабочий. Хотя с таким подходом надо следить в оба, чтобы не упустить момент. К вопросу обучения он подходил творчески.

Пока же было спокойно, я поехал в институт, ведь одну пару нам перенесли почти на вечер.

— Ну и как в Москве, бро? — спросил Лёша, пожимая мне руку.

С утра его не было, лечил зубы, и мы увиделись впервые после моего возвращения.

— Ничего не понял, — признался я. — Ходили везде, фоточек наделали. Всё как обычно, по классике — Кремль, Зарядье, ВДНХ. Интернета, кстати, там не было.

— Жесть. У нас тоже не было. Чё вечером делаешь? В чё-нибудь катанём, может?

— Да у меня тут родственник нашёлся, — сказал я. — Троюродный брат приехал из Питера. Приедет в гости.

— О, круто, хоть какие-то родственники есть.

— У меня они и были, — я усмехнулся. — Каждый месяц напоминают о себе. Но хотя бы этот не думает, как отжать у меня квартиру или отцовскую пенсию.

Лёша нервно засмеялся, охреневая, что такое возможно.

Пришёл препод, начался семинар, я выключил звук на телефоне и открыл тетрадку.

Телефон положил рядом, на край стола. Этот мне выдали, и он был не совсем обычным. Чисто рабочий инструмент, хотя также инструмент контроля, но я пока не скрывался и изучал все возможности.

Кстати говоря, это телефон для «взрослых», то есть для полноценных оперативников, но некоторые функции для меня пока заблокированы. Но Иван обещал, что раскроет по мере обучения.

Многие приложения были замаскированы под популярные, а ещё я мог подать сигнал о тревоге, просто нажав кнопки громкости в определённом порядке.

Но нужен он не только для этого. Пока возвращались поездом в город, Иван объяснял, что на нём есть, и что мне пригодится.

На нём были прямые чаты с другими сотрудниками «Контура» через их собственный мессенджер, правда, у меня там были только Наташа, Иван и Виноградов. Но Виноградову я писать не мог.

Ещё телефон был подключён к их собственным базам определителя номера, и умел определять, идёт подмена номера при звонке или нет. Также он подсказывал, если кто-то пытается перехватить вызов, как тогда было у Наташи.

Он умел давать незаметный сигнал, если определял повторяющиеся следы цифровой слежки. Например, точки Wi-Fi, которые маскировались под известные мне роутеры, и устройства Bluetooth, притворяющиеся моими наушниками.

Если такое находилось рядом, то зашифрованное уведомление отсылалось мне и сигнал шёл в «Контур».

Да, я понимал, что это устройство не даёт следить за мной, но при этом позволяет самому «Контуру» знать обо мне больше. Впрочем, это включено только сейчас, пока за мной идёт повышенное наблюдение. Потом смогу вырубать его сам, когда не на задании.

Ну, это Иван так говорит, а сама система может быть хитрее. Но я в целом понимал, как это работает. На том украденном планшете, который я нашёл в тачке Тумана, была подобная система. Так что если понадобится, заглушу телефон.

— А меня после праздников снова к себе зовут, — сдавленно прошептал Лёша.

— Куда?

— Ну, в тот офис, корнеевский. Прототип собираю для конкурса. Уже перед другими людьми.

— Зацепил ты их, Лёша.

— Да есть же у них такие системы, и получше, — возразил он.

— Так они смотрят на то, как ты это делаешь, и как качественно. Да и тебя всё нормально выходит, бро.

Пара тянулась долго, все скучали, хотели домой, кто-то из соседей постоянно тянулся к телефону, чтобы проверить часы и ленту. Я глянул на свой, но в руки не брал, тренировал память, вспоминая, что есть в меню. Запомнил хорошо, могу даже на ощупь что-то активировать.

Нашёл и другие функции, но пока не пытался их взломать, чтобы получить доступ. Подождём.

Там была связь с базами данных, и можно было быстро пробить кого-нибудь по лицу. Для этого телефон мог синхронизироваться с умными очками, хотя мне их не дали.

Там было приложение со входом в инфраструктуру «Контура», чтобы получить доступ к системам камер городского наблюдения, но это было мне заблокировано. Хотя я догадывался, что часть городского видеонаблюдения работает на софте от Корнеева, и начинка этого телефона разработана там же.

Также смартфон явно мог менять свой цифровой профиль, как делал телефон Тумана. Перезаписывал все свои идентификаторы, мобильного оператора, внутренние номера и даже модель.

Был режим ловушки на случай, если его попытаются взломать. Тогда он скрывал все мои важные данные и притворялся обычным засраным китайским андроидом с фотками счётчиков, кучей тормозящих игр, неработающими бесплатными VPN и горой уведомлений. И рекламой, конечно.

И кажется, там есть что-то, что можно применить, как оружие. Зелёный лазер, как на часах Ивана, и ультразвук и очень яркая вспышка, жрущая батарейку, но которая может на мгновение сбить человека с толку. Ну а ещё телефон можно было прошить как цифровую отмычку. Это я рассмотрел на телефоне самого Ивана, когда он отвернулся.

Короче, аппарат позволит вызвать помощь, но пока не даст пользоваться старыми гаджетами Тумана. Однако это допустимо. Неудобства сейчас померкнут перед тем, что я смогу делать потом. Тогда уже будет меньше риск попасться на чём-то.

Переписывал с доски то, что писал препод, но в мыслях всё пытался рассмотреть, как же попасть в башню дворца памяти Тумана. Уже стоял перед дверью, но за ней всё размывалось. Зато я подобрался к ней ближе.

* * *

Обучение шло фоном с моей обычной жизнью. Виноградов хотел, чтобы я так и жил в Москве и вообще не выходил из конспиративной квартиры, пока всё не уляжется, но Рогов был против, чему я очень рад. Рогов вообще считал, что вражеским агентам нельзя давать инициативу по моим поискам, а учитывая, что в моём родном городе людям Ланге сильно прижали крылья, там было безопаснее. Он так говорил замам, сам я с ним не виделся. И добавлял им, что это не уляжется, пока я не окажусь у них в штате, и поэтому надо работать на опережение.

Так что дали спокойно закрыть третий курс. Может, надеялись, что кто-то всё-таки клюнет и выйдет со мной на контакт, и его перехватят. Или кто-то ещё заинтересуется, что старому доктору от меня надо, и попадётся. Есть же много всяких других разведок. Но в этот раз дали прикрытие, о чём рассказали заранее, и начали обучение.

И первым делом меня обучали не шпионским премудростям или особенностям работы контрразведки, а чтобы я мог взаимодействовать со своим прикрытием, не мешая им в случае какой-то экстренной ситуации.

Я шёл по улице, слушая музыку через наушники. У меня сложился необычный плейлист, ведь после частушек от «Сектора Газа» (с купающимися в озере девками, которые там кое-что нашли), пошла музыка Тумана, и заиграл Игги Поп с его «Пассажиром». Туман такое слушал.

Музыка настраивала на правильный лад, и я чувствовал себя шпионом из старых фильмов. Они думают, что с этим устройством взяли меня под контроль, но по факту я изучаю их и узнаю больше о методах самого «Контура».

Даже больше, чем они обо мне. И даже Туман выяснил об этом далеко не всё. Ведь его агент Штерн не контролировал все отделы.

Ну а попутно были проверки, и я должен был реагировать на них так, как требовалось.

Очередную заметил сразу. Ехавший по дороге чёрный внедорожник с квадратом на капоте остановился, оттуда выглянул парень в тёмных очках. Я его видел в офисе «Контура», но всё не так просто.

— Вадим, тебя в офис зовут, — сказал он, принимая на себя дружелюбный вид. — Рогов приехал, хочет обсудить, что в Москве было.

— Мне сначала надо сходить и пообедать, — отозвался я, глядя на него.

— Некогда, — парень замотал головой.

А должен был сказать: «Там же есть столовая, покормим». Я назвал пароль, а он должен был сказать отзыв. Но раз говорит так, то он не в курсе паролей и отзывов, и приехал совсем для другого.

Но это проверка, а не похищение. Вчера Иван объяснял, что меры безопасности касаются даже людей из «Контура», и если кто-то притворяется своим, то должен правильно отозваться на пароль. И теперь проверяет, всё ли я усвоил. Вот и подговорил коллегу меня озадачить.

Проверки были внезапные. Вчера, например, меня хотели сделать понятым подставные менты, сейчас приехал кто-то из «Контура». Но суть обучения простая — пока действует режим прикрытия, мне нельзя оставаться с кем-то опасным наедине или нельзя дать себя изолировать.

Поэтому как в детстве — к незнакомым дядям в машину не садимся.

— Ладно, заеду позже, — сказал я.

— Нет, нужно сейчас… стой, ты куда?

Я бросился в проулок, он поохреневал, немного пробежал вслед за мной, но быстро устал, а я оторвался. По пути отправил тревожный сигнал через телефон, но буквально через несколько секунд пришло уведомление от приложения с погодой, что небо ясное. Это отбой тревоги, как я и ожидал. Проверку прошёл, человек уехал, экзамен сдан.

Раз регламент такой, действуем по правилам и изучаем премудрости новой работы. Для меня сейчас даже город разделён на зоны. В зелёной я мог ходить без ограничений и в одиночку, а оказываясь в жёлтой, я должен был сразу определить места для возможного отхода. В красные одному мне бывать не рекомендовали, и я делал вид, что не нарушаю это условие.

После того как я вышел окружным путём, возвращаясь в зелёную зону, проверил, есть ли за мной хвост, затем отправился на кикбоксинг. На секции позанимался в паре с Толиком-Анаболиком.

— Вадя, бро, у меня днюха в воскресенье, приходи, — неожиданно сказал он.

— Ладно, — я удивился.

Вот это точно не проверка, а просто приглашение. Стоило научиться давать сдачи, так все перестали воспринимать как грушу для битья. Да и тренер не оставлял попыток меня уламывать на чемпионат.

Потренировался, пошёл в душ, после проверил телефон. Пришло уведомление: «Ожидаются грозы и порывистый ветер». Это условный знак, что надо идти домой и смотреть по сторонам, ну а ещё есть какая-то важная задача. Все условные знаки я запомнил, Иван дал их целую брошюру. Хотя он требовал запомнить только первые десять, я выучил всё.

А задачи мне обещали давать, и даже платить, ну и попутно будет продолжаться обучение. Сначала думал, для чего это, потом решил, что Рогов так и действует. Не просто обучает и охраняет, как потенциальный актив против шпионов, а вкладывается в будущего оперативника, который неплохо поможет в их деле.

Говорят, мне даже должны придумать какой-то псевдоним…

* * *

В это же время… Ванкувер, Канада

В большом помещении для переговоров шли споры. Режиссёр, седой швед, отстаивал свою позицию, что надо срочно плыть в Антарктиду и снимать животных на натуре, а первый продюсер настаивал на том, чтобы снять всё на севере Канады, где будет дешевле. Второй же предлагал снять всё в павильоне, а потом нанять индусов, чтобы те нарисовали нужные эффекты и приделали нужных зверей.

Рядом было другое переговорное помещение, поменьше, и там шли другие переговоры. Ланге сел за стол, налил минералки в стакан и смотрел, как русский внимательно листает сценарий. Рядом с ним лежал чек на круглую сумму.

Схема простая. Раз заказчик не может переводить деньги на такое напрямую, то он через ряд подставных фирм финансирует съёмки одного фильма. У фильма начинается производство. Выкупаются права на экранизацию, делаются авансы, гонорары, проходят натурные съёмки, командировки, страховки, идут переписывания сценария. А на фоне скандалы, замены актёров, смены локации и прочий киношный беспорядок.

Фильм и правда снимается, а режиссёр даже думает, что снимает великий фильм и победит на каком-нибудь фестивале. Но в какой-то момент стоимость бюджета превышает все допустимые пределы, и фильм превращается в чёрную денежные дыру. Часть денег идёт на фильм, чтобы он существовал, а остальное тратилось на воздух.

Деньги уходят на выплаты консультантам, на аренду всего подряд вплоть до стульев, на охрану, транспорт, экспертизы, командировки. Ещё на графику, которая стоит огромных денег, но которую делают на коленке индусы на удалёнке. И за права на экранизацию надо заплатить, хотя автора книги, по которой делали сценарий, не существовало вообще. Всё через фирмы, многие из которых существовали только на бумаге.

И по итогу большая часть денег уходила получателю окольными путями. Долго, зато безопасно для заказчика.

— А фильм-то хоть снимут? — вдруг спросил русский.

— Скорее всего, не доснимут, — ответил Ланге. — Закроют как убыточный. А если доснимут, то покажут на фестивале, и его увидит три с половиной критика. Или продадут права какому-нибудь стримингу, и его там увидит ещё четыре человека. Будет обычный провал, который никто не будет расследовать. Ведь когда проваливается авторское кино, никого это не удивляет. Его же всё равно никто не смотрит, кроме пары эстетов…

— А про эстетов, — громко сказал русский, — ещё хорошо выразился в своё время Ярослав Гашек.

— Не спорю с классиком, — Ланге чуть улыбнулся. — Ну и как тебе кино?

— Я такого говна в жизни не видел, — русский захлопнул папку, не дочитав до конца. — А я дерьма повидал. Это кто вообще придумал? Таким фильмом пытать можно.

Ланге кивнул на стену, за которой кипела творческая жизнь, и режиссёр пытался настоять на натурных съёмках.

— «Белый шторм», — прочитал русский название сценария. — Эко-фильм о таянии льдов в Антарктиде. Как группа норвежских женщин-учёных наблюдает за умирающими пингвинами и моржами.

— Всё так, — Ланге кивнул.

— И в процессе плачут, ноют, что человечество обречено, срут на морозе и бухают… Это что, нейросетка писала? Моржи в Антарктиде не живут, вообще-то.

— Кому дело до этих моржей? — Ланге развёл руками. — Это новая версия сценария, написан утром нейросетью и моим ассистентом. Но по бумагам провели, как сценарий от знаменитого сценариста из Голливуда. Стоит примерно пятьсот тысяч… Ты зря не дочитал. Они в конце уплывают на корабле, и там долгий двадцатиминутный план удаляющейся Антарктиды.

— Деньги отмывать ты мастак… после такого меценатам я уже не верю, — русский засмеялся. — Столько бабла отмывают. И я посмеюсь, если это дерьмо кто-то смотреть будет. Ладно, пошли, потрещим, — русский поднялся.

На столе остался чек на досъёмки, большая часть которого уйдёт не на фильм, а на оперативную работу в России.

— Говорят, твой знаменитый агент провалился, — сказал русский, выходя на балкон. — И вообще, вся твоя сеть почти уничтожена. Хочешь создать новую? Для этого со своими кино возишься?

— Для этого. Но давай вернёмся к твоим источникам. Что ты скажешь насчёт интереса твоих заклятых друзей к моему человеку? — спросил Ланге.

— У них есть фоторобот, и они хотят понять, кто это такой. Но не выходит. Так далеко в старые времена ещё не смотрели. Там уже почти никто с той поры не остался.

— Я так и думал, — доктор пожал плечами. — Пусть ищут. Пока смотрят в одну сторону, мы работаем над другой.

— Шеф даёт ещё деньги, — твёрдо произнёс русский. — Но требует любые результаты к концу месяца. И это не про фильм.