— И когда у тебя мама успевает готовить? — спросил я, посмотрев в сторону кухни.

— У неё всё по минутам расписано, — похвасталась Наташа. — Что на работе, что дома. Всё по расписанию идёт.

Оказывается, у них ещё был десерт, который был почти готов. Но с ним что-то не задалось.

— Вова! — послышался голос мамы Наташи с кухни. — Закажи что-нибудь в доставке из сладкого. Десерт испорчен.

Запах гари стал сильнее, что-то явно сгорело в духовке. Наташа развела руками, мол, бывает, особенно когда поминутное расписание нарушается и приходится торопиться, и пошла на кухню разбираться.

Я прошёл следом и увидел, как из духовки только что достали подгоревший бисквит. Над ним вился лёгкий дымок.

— Недосмотрела, — заявила мама Наташи, вытирая руки полотенцем. — Отвлеклась на минуту, и всё, сгорело.

— Тамара Филипповна, — сказал я, — так основа есть, а исправить эту корку — раз плюнуть.

— Как такое исправить? — она посмотрела на меня. — Отрезать половину? Такой тонкий кусок уже никуда не пойдёт. Да и пропахло уже всё дымом.

Тамара Филипповна всем своим видом хотела показать, будто мне здесь не место. Но я к ней присматривался весь вечер, как и ко всем остальным, и понимал, как себя вести.

— Смотрите, — решительно начал я. — Я знаю один способ, но надо действовать быстрее.

— Да как-то неловко, вы же гость, — она нахмурилась.

— Да тут же все свои, — возразил я и всё равно подошёл. — Да и пациент скорее жив, чем мёртв.

Несмотря на её протесты, я осмотрел бисквит. Отрезать надо много. Он постный, но сахара многовато, он и подгорел, и сам бисквит стоял слишком высоко на полке в духовке. Так бывает.

— Наташ, подай бокалы, — я огляделся в поисках инструментов. — Сейчас настроим.

Она с удивлением подняла одну бровь, но полезла в шкафчик, вскоре раздался лёгкий звон, когда два стукнулись друг в друга. Я срезал обгоревшую часть бисквита, очень тщательно, как хирург. Ничего обгоревшего в блюдо попасть не должно.

Уцелевшее раскрошил, уже понимая, что с этим можно сделать. На пирожное этого не хватит, да и времени уйдёт много, а я придумал, как можно сделать за несколько минут.

Нужны ещё ингредиенты. В морозилке у них лежала замороженная вишня, а в шкафу были орехи и мёд. Ну и корица нашлась.

— В интернете научился, — сочинил я, начиная подготовку. — Смотрел видео, пробовал, получается хорошо. Вот и готовлю теперь всё сам. Даже бургер как-то раз делал. Помнишь, Наташа?

— Конечно!

Туман такое никогда не готовил, но когда есть навыки, просто смотришь на продукты и представляешь, что из этого можно сделать, да и есть понимание, к чему что-то идёт. Так что сразу поставил сотейник на плиту.

В него я высыпал замороженную вишню, добавил немного сахара и налил чуток воды, чтобы закипело. Затем влил туда смешанный с холодной водой крахмал, постоянно помешивая, и добавил лимонный сок.

Получился густой соус, и очень быстро. Пойдёт.

— Я думала, молодёжь сейчас питается только в доставках, — заметила мама Наташи, наблюдая, как я готовлю.

— Доставки — это дорого, — между делом говорил я. — Да и вкусно не всегда бывает. Ну и мне, студенту, какие доставки? У меня же стипендия и отцовская пенсия. И ещё подработки. На дневном же учусь. Но осенью всё изменится.

А кроме того, есть капитал в криптовалюте от покойного Тумана, из которого я брал на жизнь, но там действовал аккуратно и его никогда не светил.

Да и вообще, у меня не было смысла притворяться каким-то богатым и обеспеченным, не поверят. Студент и студент, главное, показать, что у меня всё серьёзно, и я человек надёжный с адекватными планами на жизнь, а не какой-нибудь безработный нарик, в которого влюбляются девушки, как в разных мемах.

Им будет спокойнее, Наташе спокойнее, да и мне тоже.

— Меня же позвали в Москву, — продолжал я, возясь с десертом. — Предложили институт, работу и даже жильё.

— По её профилю? — мама Наташи кивнула на дочь.

— Что-то вроде. Её шеф звал лично. Закончу сессию, переведусь сюда, начну работу. Ну, как работа? Сначала обучение, затем всё остальное. Совмещать одно с другим, зато после института сразу при деле.

Пока рассказывал, чистыми руками разорвал остатки бисквита, подсушил эти кусочки на сковороде вместе с порубленным грецким орехом, положил в каждый бокал слой крошки, затем слой соуса, снова крошку с мёдом и орехами, и сверху соус, корицу, цедру лимона и мяту.

— Видел сегодня такое в ресторане, — сказал я, оглядев результат труда. — Ещё назвали так пафосно: трайфл с пряной вишней и медово-ореховым крамблом.

— И стоил, наверное, много? — спросила Тамара Филипповна.

— Как крыло от самолёта, — пошутил я. — И приторный, наверное. Но я сладкое не очень люблю. Вот этот мой, — я отложил один бокал, — здесь сахара нет.

— Вы всё-таки спасли десерт, Вадим, — мама Наташи впервые улыбнулась.

Очень тепло, и я сразу узнал огонёк в глазах, выражение губ и как она двигает бровями. Вот Наташа в неё пошла, целиком и полностью. А когда они стояли рядом… один в один, и правда. Как две фотографии одного человека в разные годы.

— Это же ваш десерт, я просто изменил подачу, — вежливо сказал я.

— Смотри, Вова, — тем временем папа Наташи ткнул сына, когда он снова упал в телефон.

Я не слышал, но прочитал по губам.

— Вот как надо вести себя с будущей тёщей. Учись.

— Выпиваете? — тем временем спросила «тёща», показав на бутылку красного вина.

— Редко. Но вино дома есть, красное, для готовки.

Короче, напряжение спало быстро. Я рассказывал про институт, о планах, в общем, показал, что не случайный пассажир, а серьёзный человек. И они это уже понимали.

После десерта пошли в зал, папа Наташи взахлёб рассказывал про висевшую на ковре шашку.

— И вот, я исследовал клейма, — продолжал он, держа потемневшее от старости оружие в руке, — изначально это вообще была польская сабля-карабелла, но клинок сделали на заказ в немецком городе Пассау, вот, клеймо в виде волка ещё видно. Потом она как-то попала на Кавказ, и местные умельцы обточили полотно, заменили рукоятку, оправили в серебро и сделали из неё лёгкую шашку. Такие наши так и прозвали — Волчок, из-за клейма. Хотя чечены называли такую «кричащей обезьяной». А потом один офицер добыл её в бою против горцев.

— Ваш предок добыл, Аркадий Иваныч? — спросил я, укладывая информацию в один из новых залов дворца памяти, где на стенах висело оружие.

— Нет, точно не он, — отмахнулся он. — Я её вообще купил лет двадцать назад у знакомого за сто долларов. Зато история какая есть!

Я посмотрел на снимки, висевшие на стене.

— А вы много где были, — сказал я.

У него снимки из разных мест мира, и некоторые из них я даже узнавал. И в армии служил, тоже были снимки, но род войск непонятен. Вроде бы десант, хотя был не уверен. Зато были фотки молодой Тамары Филипповны. Один в один Наташа, только причёска по моде тех лет, и фигура не такая спортивная.

— А у меня отец был дипломатом, — рассказывал Аркадий Иваныч, — да и я сам много где бывал. И в советское время ездил, меня везде звали, и потом. И по соцблоку катался, и по Европе… Вот, Флоренция, кстати, тоже там был, — он достал ещё чёрно-белый снимок, на котором был запечатлён худой парень с торчащими ушами. — Узнаёте здание?

— Собор Санта-Мария-Дель-Фьоре, — тут же узнал я.

Ещё бы, Туман знал Флоренцию наизусть, и я сам смотрел карты и фото.

— Вот, когда у человека мечта, он не просто о ней говорит, а он обо всём этом интересуется, — он засмеялся. — И город весь знает. И кстати, — Аркадий Иваныч по-дружески похлопал меня по плечу и огляделся, но мы остались одни. — Один совет от пожившего много лет человека. Когда приходишь к девушке в гости, всегда смотри на её маму, чтобы понять, какой она будет через много лет.

— Понял, — я засмеялся. — Уже смотрю.

— Вот я так жену и нашёл, — он тоже засмеялся.

Папа Наташи показал ещё фото, снимки. Оказывается, он хорошо владел английским, испанским, итальянским и немецким, до сих пор их помнил и что-то читал.

Правда, я заинтересовался кое-чем другим. Одна мысль засела в голове. Я глядел на снимки, вещи, всё остальное и прикидывал, что к чему.

Остаток вечера прошёл спокойно, я говорил со всеми, окончательно нашёл общий язык, и провожать нас они пошли всей семьёй до выхода из подъезда.

Явно всё прошло лучше, чем все ожидали. Ну а как достойное завершение дня, во дворе нас ждал «Мерс» с водилой, который должен был увезти нас домой.

Я бы, конечно, прокатился за рулём такой тачки, но и так тоже неплохо.

— Ты им всем понравился, Вадим, — тихо сказала Наташа, прижимаясь ко мне, когда мы поехали.

— А как ещё? — спросил я, приобнимая её. — Кстати, — спросил я на ушко. — А твой папа везде был, языки знает, ещё писатель… а он случаем не был разведчиком? Прикрытие-то хорошее.

— Вадим, — протянула она. — Ну…

— Был же?

— Я не знаю, — серьёзно сказала Наташа, немного подумав. — О таком даже в семье не говорят. И я о своей работе молчу. Но он знает Рогова, они друзья много лет. Как-то был связан, да. Но только не говори, что я сказала…

— Не скажу, конечно.

Ну, теперь понятно. Семья шпионов, блин. Я точно попал в нужное место.

* * *

Телефон показывал 17465 шагов за день, так что ноги гудели от усталости. Ужин в гостях был сытный, ничем дома у Наташи перекусывать не стали, просто легли спать.

Я лёг удобнее, расслабил мышцы по очереди, начиная с лица, и выбросил все мысли из головы.

Сон пришёл сразу. Вот это не моё. Сон показывал чужие воспоминание из других времён…

Я бежал через полосу препятствий, и это было куда сложнее, чем подготовка в SAS. Надо было бежать, потом взламывать компьютеры и замки, попутно запоминать детали из рассмотренных по пути фотографий и драться с учебными противниками, каждый из которых стрелял резиновыми пулями.

Вот и сейчас, залез на стену, спрыгнул, влетел в дверь, и справа ждал человек в бронежилете, целившийся в меня из пистолета. Я отобрал оружие, уронил его, наставил на него ствол и начал давить на спусковой крючок.

Ничего не происходило. Мужик засмеялся. В чём дело? Предохранитель же снят, курок взведён…

Понял, пушка с датчиком отпечатков и сканером лица. Усложнили задачу.

— Проблемы, мистер Стивенсон? — раздался голос в динамиках. — Время идёт…

Я пнул мужика, чтобы он не поднялся, отбросил бесполезный пистолет и побежал дальше. Затем воспоминание закончилось, я провалился в обычный сон, где будто бы закончил институт, меня взяли в депо, и там я попался декану Иванову, который захотел мне отомстить за арест.

Приснится же такое.

И под утро снова пришло воспоминание. Я шёл по коридору, увешанному картинами. Остановился, вытянул из наручных часов мини-камеру на проводке, высунул её за угол, чтобы посмотреть, кто там находится. Стоявшего там негра в костюме чуть придушил, пока он не вырубился.

Прошёл дальше и открыл двойные двери. На кровати лежал чемодан. Ага, вот оно, цель миссии! Я бросился к чемодану, начал открывать отмычкой, но…

Пошёл дым. Крышка открылась, но внутри всё мгновенно сгорело, превращаясь в пепел.

— Сработала защита, — сказал голос через динамики. — Плохо, мистер Стивенсон. Секретные документы уничтожены. Миссия провалена. Как и ваш экзамен.

Лежащий в коридоре негр очнулся и что-то пробурчал.

После был разбор. Причём проходил он на кухне.

— Думаю, вы можете вернуться к себе в SAS, — сказал человек, который ранее представлялся доктором Ланге. — Я рекомендую закончить обучение на этом.

Он сидел за столом, а второй человек, который звал меня на службу, держал в руках поварской нож. Он крошил овощи быстрыми профессиональными движениями, как матёрый повар из ресторана.

— Я справлюсь, — сказал я…

Сказал Туман, но во сне эту разницу между нами порой провести было сложно. И всё же, я понимал, что это воспоминания во сне, и отдавал себе в этом отчёт.

Чем больше я их вижу, тем лучше работал дворец памяти и остальные воспоминания.

— Думаю, надо дать нашему Дымку ещё один шанс, — с усмешкой сказал второй человек, продолжая нарезку.

— Я против, — заявил Ланге. — Все показатели…

— Забыл, что тебя самого не хотели брать в МИ-6? А кто за тебя заступился?

— Ладно. Но под твою личную ответственность, Эдмунд, — Ланге поднялся. — Даю две недели на ещё одну попытку.

Он ушёл, а человек, чьи черты лица размывались в памяти, продолжал готовку.

— Последняя попытка, Дымок, — сказал он.

Они говорили на английском, и человек произнёс Smokey — Дымок. Туман ещё не заслужил своё прозвище, а наставник над ним подшучивал.

— Так что не подведи меня.

— Я лучше всех стреляю и дерусь! — заявил молодой Дымок со злостью.

В воспоминании было зеркало, и я видел лицо. Он старше меня, но ненамного. Достаточно лет, чтобы попасть в британский спецназ, но ещё недостаточно, чтобы стать шпионом. И всё же черты лица взрослого Тумана угадывались.

— Стрелять и драться может любой. Впрочем, любой может так же тренировать память и готовить. Хотя вот в готовке, — человек засмеялся, — мало кто сможет со мной сравняться.

— У меня отличная память. Я не провалил ни одного теста за последний месяц.

— Знаю. Но этого мало. Слышал о методе Локусов? Когда строишь свой дворец памяти. С этим ты не забудешь ничего, если только сам не захочешь… кстати, чего ты сидишь без дела? — он катнул к нему нож. — Нарежь-ка овощи. Научим тебя и готовить. Повара всегда нравятся людям, поэтому будет проще завести контакт.

* * *

Проснулся рано, сидел на кухне, пока Наташа спала, раздумывал над сном. Вспомнилось что-то из молодости Тумана, как он проходил подготовку.

Тогда Ланге его невзлюбил. Думаю, это чувство сохранилось на долгие годы. Туман знал, что ему нельзя верить, а доктор всё же его подставил, судя по словам Техника.

Код, который Туман хранил в трёх частях, всё ещё был в моей памяти, его заполучил и Холодов, но он пока не дошёл до того, чтобы его использовать. И я ещё не разобрался, тут память не подсказывала ничего.

Впрочем, доктору и так должно было быть весело после провала его агента.

Пиликнул телефон, я проверил экран. Пришло несколько поздравлений от друзей, Лёши (он написал «С Днюхой, бро!»), Славика и от нескольких человек в нашей группе и на секции. Ни одного от оставшихся родственников, но это ожидаемо, хотя потом прислал смс-ку дядя Денис, с которым я худо-бедно держал контакт.

Телефон убрал, услышав, как скрипнула кровать в комнате.

— С днём рождения! — поздравила Наташа, подходя ближе, и поцеловала в губы. Вид у неё ещё сонный. — Вот тебе подарок.

Я и без шпионских навыков нашёл его ещё вчера, но делал вид, что не видел, как утром к ней пришёл курьер, и она убрала коробку в шкаф. Проверил, и даже её волос вернул на место, потому что Наташа тоже в этих делах немного понимала и оставила метку.

Подарки царские, мне такое никогда не дарили. Был приличный кожаный ремень, туалетная вода, причём качественная, а в этом я понимал, и то, что мне понравилось больше всего — набор поварских ножей.

— Дай монетку, — попросила она. — Ну, примета такая.

У меня завалялось два рубля, я выдал их ей, и начал рассматривать подарки. Вот это очень дорогие и статусные вещи. Три ножа разных размеров для разных целей, японские, с обкладками из дамаска и сердечником из твёрдой стали. И фирма как у того боевого ножа Тумана, который я оставил себе — Хаттори.

Инструмент для профессионала в готовке, которым я стал. Не без помощи Тумана, которого учил другой человек.

— Спасибо, Наташ, — сказал я.

— Мне как раз дали бонусы за тот гараж, помнишь? А я бы без тебя не нашла. Вот и взяла подарки. Знаю же, что любишь такое.

— Благодарю, — я проверил лезвие. Как бритва.

Для таких надо будет взять особые камни для заточки. И у Тумана такие ножи были на кухне, я даже хотел их купить, но это вызвало бы вопросы, на какие деньги и для чего. Это явно не то, что купит себе студент на стипендию. А подарок — другое дело.

Позавтракали, стали смотреть на карту, куда пойти.

— Можно на ВДНХ или в Царицыно съездить, — предложила она. — А вечером на Маросейку, отметим в каком-нибудь баре или кафе.

— А где у тебя главный офис «Контура»? — спросил я. — Можно сходить туда? Хоть посмотреть, куда меня зовут.

— Ну, да, можно, — Наташа кивнула. — Пропуск у меня есть, на тебя выпишут. Лишь бы работать не заставили, — она засмеялась.

— А могут?

— Нет. Но, может, познакомишься с кем-нибудь, — она задумалась. — Тебя же потом всё равно будут обучать.