Вышел из гостиницы, взял такси за налик. Мне попался, похоже, аж «Комфорт+», ведь это был китайский внедорожник с просторным салоном. Места внутри полно, ещё и перед моими глазами на кресле был закреплён планшет, где можно было позалипать в сериалы или поиграть в какую-нибудь игру. Дорого-богато, но водитель от наличных не отказался и поехал без приложения. А кто сейчас откажется? Деньги всем нужны.

Это не та же модель, которая была у Ивана, но кое-что сходное между ними было. Да и китайцы не были бы китайцами, если бы не копировали у других то, что работает.

Массово такую электронику ставили в Tesla, и китайцы воспользовались чужим опытом. Теперь почти всем в таких машинах управляет компьютер, от кондиционера до стеклоподъёмников.

И это оставляет логи. Разве что для операционки они взяли «Android». Так что пока ехал, прикинул обновлённый план действий. Я опасался, что следы пропадут или уже пропали, но кое-что могло остаться. И метод Тумана с его гаджетами должен сработать.

Правда, придётся проникать в закрытое место, но это не военная база и не филиал «Контура», куда я собирался ехать изначально, пока не передумал. Меры безопасности после гибели Лисицына там повышены, так что если соваться, то только с какой-то целью, например, чтобы спровоцировать.

Вылез неподалёку от штрафстоянки, куда, по словам Глеба, увезли машину Ивана. Машину-то я видел ещё днём, и это воспоминание было как… кхм… как в тумане. Но её перевезли сюда, и я хотел взглянуть свежим взглядом. Утром должен прибыть эксперт, который её осмотрит, да «Контур» отправил кого-то из Москвы, чтобы покопался в ней. Хотя с этим Петренко наверняка не скажешь, как всё это будет устроено. Или вдруг он как-то снова всё испортит? Или Паук доделает. Вот бы встретить его подельника, сразу бы с ним разобрался.

А пока проверю, что там есть.

Территорию я осмотрел через «Яндекс-карты» ещё вечером, пока был дома. Выбрал вид со спутника, чтобы понять, где складируются битые машины после ДТП. Там даже отзывы были, правда, все ставят по одному баллу, но это понятно.

Город затих, спал, машины проезжали редко, ну а я занял позицию через дорогу, оглядывая всё через камеру телефона, которая приближала очень хорошо.

Так, есть камеры, и одна стояла очень неудобно, потому что перекрывала как часть нужной мне территории, так и подход к забору. Да, я смогу пройти так, чтобы не сработал датчик движения, но перелезть через забор под ней не выйдет. Придётся вырубать.

Сначала я взял телефон Тумана и направил его на камеру, включив нужную программу. Луч из верхней части телефона я видел, но только благодаря линзам, невооружённым взглядом он почти незаметен. А обрывки чужой памяти говорили, что этот луч может сделать засветку на камере. Турок тогда проник в «Контур» именно с такой же засветкой.

Подошёл ближе, очень медленно, чтобы не среагировал датчик движения, держа луч прямо на глазке камеры, и встал прямо под камерой в слепой зоне. Это проще, а вот перелезть через забор, направляя луч точно в глазок, не выйдет. Немного сбился и всё, попал на плёнку.

Но хорошо, что я высокий. Стоило подпрыгнуть, подтянуться, и я достал до корпуса. Приклеил к нему монетку Техника и так же медленно отошёл.

Теперь ждём. Вахтёр не среагировал, я начал за ним наблюдать через экран своего телефона. Это не мент, а пожилой охранник, ещё крепкий дядька в растёгнутой форме охранника и тельняшке. Его суровое лицо с пушистыми бровями хорошо видно в будке, потому что он что-то смотрел на телефоне, и экран его подсвечивал. Удобно, потому что он не смотрел в экран видеонаблюдения.

Сзади висело зеркало, я увидел экран, и вахтёр, к неожиданности для меня, смотрел не какой-нибудь сериал про ментов и бандитов, не фильм про военных и не какое-нибудь политическое ток-шоу, где все орут до хрипа. Он смотрел какую-то турецкую историческую мелодраму про султанов.

Ну, у каждого свои интересы.

Наконец, ему надоело. Он потянулся, поставил видео на паузу и закурил. Глянул на второй монитор с камерами, отвернув голову, но я ту камеру ещё не вырубал, ждал.

Понаблюдал ещё, прикидывал, как часто он смотрит на монитор. Раз в несколько минут. Так… шанс есть. В крайнем случае убегу или спрячусь. А обходы он делает? Да, через пятнадцать минут сторож вышел из будки, закурил на крыльце и крикнул:

— Локи! Ко мне!

Ну здравствуйте! Там собака! Из темноты прибежала овчарка, а сторож бросил ей кусок сосиски. Пёс попросил ещё, но ему не дали. Оба ушли в темноту, пёс шумно нюхал карман, где лежало угощение.

Как он его назвал? Локи? Да…

Пу-пу-пу. На картах собаки не было, конечно. Ладно, придётся крутиться. Тем более, в памяти тут же возродилось чужое воспоминание, как Епископ спустил на Тумана питбуля. Да и на меня тогда, ещё зимой, чуть не напала овчарка, но я её успокоил, причём быстро.

Собаке мы вредить не будем, так что оружие, снотворное или слезоточивый газ не используем. Мы используем вкусняшки.

Я развернулся и направился к круглосуточной «Пятёрочке» неподалёку, где купил такие же сосиски. Запомнил яркую оболочку, потому что сторож её снимал, чтобы пёс не подавился. Должно быть, мужик покупал угощение здесь. Ну и отлично, если партия та же самая, пёс не будет возмущаться.

Мда, судя по составу, из натурального тут только перемолотые в труху свиные шкуры и перетёртые куриные кости с остатками мяса. Ну а после механической обработки в эту кашицу щедро добавили сои, крахмала, воды, множество красителей и тонны усилителей вкуса.

Блин, а не хотел же вредить собаке этой химией. Ну ладно, сторож даёт ей куда больше. Хотя подкупить этим пса не выйдет, если его дрессировали, он у чужого не возьмёт. Но тут хотя бы запах для него знакомый.

А его хоть дрессировали? В последнее время с дрессурой служебных псов заморачиваются мало, особенно если пёс всегда сидит в вольере, и его выпускают только на ночь. Да кинологами сейчас называют даже тех, кто прошёл короткие курсы, а не работает этим постоянно. Ну и заниматься с собакой надо постоянно, чтобы она ничего не забыла.

Но даже необученный служебной пёс может быть проблемой.

Ладно, отступать некуда. Я дождался, когда сторож вернётся, а пёс уйдёт к себе. Интриги турецкого султана и его наложниц продолжились на экране телефона, а я активировал кнопку на зажигалке. Ответом мне был лёгкий щелчок, что монета, вернее, спрятанный в ней механизм, сработал, и я побежал к забору, пока сторож не заметил, что на одной из камер исчезла картинка.

Зацепился за прутья и перелез, даже не порвал одежду. Ну, привет, Локи! Он меня уже ждал, учуял заранее. Пёс не лаял, только показывал зубы, а шерсть на загривке встала дыбом. Глаза горели зелёным, рычал он тихо, но угрожающе. Лаять он будет потом, когда загонит меня в угол. При этом, может быть, даже потреплет.

Первым делом вспомнились не умения Тумана, а как меня в детстве покусал бешеный пёс. Но я не дал себе удариться в панику. Адреналин бил, но я успокоился, даже пульс был в норме. Я замер, руки не прятал, в глаза не смотрел, чтобы пёс не принял это за вызов. Они всегда принимают прямой взгляд за вызов. Страха не было. Даже злой пёс не так опасен, как Турок, Паяльник или сообщник Паука.

Так что я стоял на месте, показывая, что я не угроза, но и не жертва. Хотя сейчас это территория, и он может напасть.

— Привет, Локи, — тихо, но уверенно сказал я, повторяя интонацию сторожа. — Локи хор-р-роший.

Пёс замер, сбитый с толку. Я же знаю его имя, как и другие сторожа. Хорошо, что собаки не умеют говорить, а то бы он сдал меня сторожу.

— Но Локи же не стукач, да? — спросил я так же уверенно, следя, не загорится ли свет на территории. — Локи хороший парень.

Рычание прекратилось, но поза всё ещё угрожающая. Сторож пока не отреагировал, что камера отказала, слишком его поглотили турецкие страсти. Но примерно через три минуты он поймёт, что нет картинки, и пойдёт проверять. И всё же торопиться нельзя, пёс нападёт. У меня есть при себе оружие, но я не буду им пользоваться.

Я не подходил к Локи, а стоял на месте, осторожно доставая сосиску. Пока не бросал, ждал, чтобы он учуял. Пёс уставился на неё… не купился, ещё не верит. Но вечно держать дистанцию он не сможет.

Осторожно кинул кусок сосиски в сторону, но недалеко. Пёс проследил за ней взглядом и издал скулящий звук, глядя на кусок. Из пасти потекла слюнка. Учили его не брать еду у чужих, и он об этом не забыл. Но учили давно, и он едва держался, бедолага. Слюна текла, пёс снова заскулил, опустив уши. Но держался изо всех сил.

— Можно, Локи, — разрешил я.

Пёс молнией кинулся к сосиске и тут же её проглотил. Да, давно не дрессировали, он запутался. Я дал ещё, кинул в сторону от себя, потом ещё. И едва убедился, что ушла агрессия, двинулся к тому участку, где стояли битые машины. Неспеша и уверенно, чтобы не спровоцировать.

Пёс остался на месте, охраняя свой участок.

И вот, нужная мне машина. Эх, Ваня-Ваня, как же так вышло? Столько дел могли с тобой натворить, взяли бы с тобой самого Ланге. Но увы…

Переднюю часть смяло, а внутри, на разбитом лобовом, был виден густой слой запёкшейся крови.

Заглянул внутрь машины. Смотреть тяжело, ведь это не просто красная жижа, а кровь человека, которого знал. Но я осмотрел всё внимательным взглядом Тумана. Особенно то, что могли сотворить с машиной, чтобы она ехала и врезалась. Запомнил, чтобы анализировать всё.

Дверь опечатана пломбой, но боковое стекло выбито, мне хватит места пролезть. Я достал телефон шпиона и подключил его по USB-кабелю к порту под рулевой колонкой, на ощупь. На телефоне Тумана был много софта, и есть тот, который поможет достать нужные мне логи. Всё настроено, главное — выбрать правильный профиль. Я нажал, и процесс пошёл. Ещё семь минут… уже восемь. Блин, долго.

— Локи! — раздался крик вдали. — Ко мне!

Пёс побежал к будке. Должно быть, сторож понял про камеру. Но мне уходить рано.

В перчатках неудобно, но я, нажимая на экран, запустил приложение с диагностикой, вернее, вредоносный код для копирования логов с любого электронного устройства. Тут же «Андроид», просто модифицированный, но дыры всё те же.

Пока копировалось, я смотрел, что там есть. Ага, примерно понимаю происходящее, но надо докачать нужные данные до конца, иначе не будет смысла в этой операции.

Шаги приближались, дальше стоять здесь нельзя, а копирование не завершилось. Я огляделся, положил телефон на сиденье и залез под грузовик. Тут темно и влажно, но я не шевелился, наблюдал, пойдёт ко мне пёс или нет. Но он сопровождал сторожа.

— Игорь, здорово, — сторож с кем-то говорил по телефону. — Ну и чё, спишь? Камера чё-то сдохла… камера чё-то сдохла, говорю! Ну та, где побитые тачки стоят… Какая разница? Чё делать-то? А как перезагрузить? Я в тот раз перезагрузил по твоему совету, оно до утра не загрузилось потом нихрена, а я виноват оказался… какой кабель дёрнуть? Ты сам приезжай, не буду я там ничего дёргать. Я тебе говорю…

Голос затихал. Похоже, сторож подумал, что камера откисла сама по себе. Локи ушёл с ним, потом вернулся, но я уже уходил, забрав свои вещи.

— Пока, Локи.

Я поделился с ним остатком сосиски, перепрыгнул через забор, забрал уже нерабочую монету с камеры и удалился. Через какое-то время картинка вернулась, это я увидел. Сторож пожал плечами и вернулся смотреть свой сериал.

Фу-у-ух, я аж вспотел, хотя на улице прохладно. Но удалось.

В паре кварталов отсюда сел, чтобы разобрать скачанные логи.

Интересно девки пляшут. Бортовая система тачки, разумеется, была доработанной для «Контура», поэтому не отсылала данные в Китай, а вместо этого записывала всё на сервера фирмы Корнеева, куда у «Контура» был доступ. Но совсем архитектуру не меняли, чтобы ничего не сломать. Поэтому софт Тумана работал.

А в какой-то момент до аварии связь резко прервалась, её заглушили, и ничего не отправилось. Но сама система продолжала работать. А на место водителя… так, интересно. Бортовая система запоминает водителя по лицу, правда, управление не блокируется, если садится другой человек, такой настройки не было. Но зато система написала про неопознанное лицо в логах. Лицо Ивана запомнила, но там сел другой человек.

Как раз до того, как погиб Иван. Так, мне становится понятнее.

Ещё в машине есть много камер со всех сторон. В ней есть такая фишка, типа когда машина едет в потоке, то регистратор снимает их и показывает водиле на планшете впереди. Причём на экран ещё выводится трёхмерная модель собственной тачки, чтобы водитель понимал свои габариты и никуда не врезался задним ходом.

Ну и ещё регистратор стоял в салоне.

Сейчас записей не было, убийца забрал дисковый накопитель, заметая следы. Но замёл не до конца, должно быть, его знания и правда устарели, поэтому он не предусмотрел всего. Хорошо, потому что в памяти Тумана были люди, которые вообще могут не оставлять следов. Надеюсь, у Ланге не хватит на них денег.

Ещё система не просто вела запись с камер, она ещё пыталась выгрузить видео на серверы. Причём выгрузить не только записи, ещё она пыталась отправить сообщения, разные алерты. Вот как, например, в момент столкновения, в момент пересечения двойной сплошной и превышения скорости, что у водителя закрытые глаза и прочие.

По-хорошему это должно было блокировать управление, но тут убийца смог обойти защиту, или её обрубил ещё Ваня. А вот что убийца не учёл, так это то, что система в момент отправки сообщения делает снимки с камер.

Это так называемое превью, там картинки очень низкого качества в разные моменты времени. Много деталей по ним не увидишь, слишком они маленькие. Сделано для того, чтобы поместилось на внутреннюю память, а всё остальное было на внешнем накопителе, который забрали.

Но зато я увидел лицо и фигуру человека, сидящего на переднем сиденье. Не разобрать, грим это или нет, и черты лица видны плохо. Но это уже что-то. Это точно не Ваня. Узнаю этого человека сразу, если увижу.

А ещё мне интересно, пропадёт всё это потом или нет? Если пропадёт, то можно делать особые выводы про Петренко, и при случае показать то, что сохранил я. Но версия несчастного случая рассыпалась полностью. Теперь вопрос — кого в этом обвинят.

* * *

На этом поездка не закончилась. Я съездил в кафе, где должна была пройти встреча Тумана и Паука. По замыслу, чтобы не зависеть от перебоев связи, там стоял роутер от «Контура», который обеспечивал связь между Иваном и группой, но он в тот момент перестал работать. Глушилку я не нашёл, к этому времени её уже убрали, а камеры в зале не работали уже три дня. Персонал новый, тех, кто был на смене днём, вызвали на допросы, но с ними пока говорить опасно, могут потом сказать обо мне.

Ладно, но у меня ещё оставался один замысел, и тут нужна помощь продвинутого техника. У меня такой есть. Я вернулся домой и лёг спать, чтобы в голове отложилось всё, что я узнал за эту ночь. Но проснулся уже через полтора часа и снова отправился в путь до того, как начались занятия. Я-то на пары не пойду, но один человек собирается.

Лёша уже не спал, правда, прибыл я не вовремя. К нему приехала его мама в гости, и в его арендованной студии наконец-то навели порядок.

— Это вы Вадим? — спросила улыбающаяся женщина лет сорока. — Мы с вами тогда по телефону говорили.

Хотя смотрела настороженно, всё равно думает, что этот детдомовский научит её сына плохому.

— Здрасьте, Анастасия Андреевна, — поздоровался я. — Да мне с Лёшей надо поговорить, пока он не уехал.

— Давайте чай попьём, и поговорите потом.

— Да занят же человек, — вмешался Лёша.

— И что, чаем теперь не поить? — возмутилась мама. — Тортик вот есть. И пирожки с ливером. Сама пекла.

— Пирожки — это хорошо, — сказал я.

Пирожки отличные, я такие никогда не ел и даже попросил рецепт. У меня уже целый список из того, что я приготовлю. Но потом, сейчас совсем не до этого, надо разобраться с гадами.

— Мама! — воскликнул смутившийся Лёша, когда мать чуть не полезла к его уху, чтобы почистить.

— Да привычка, — оправдывалась та.

Наконец, мы попили чай, он начал собираться на пары, а я начал рассказывать, для чего пришёл так рано. Говорили тихо, потому что у него студия, и мы физически находились с его мамой в одной комнате, пока она мыла посуду.

— Ты как, бро? — с сочувствием спросил он.

— Норм. Пока занят, но надо разобраться с одним делом. Только никому об этом не говори?

— Чисто между нами, — Лёша кивнул и провёл двумя пальцами у рта, будто застегнул молнию.

— Ты же разбираешься во всех этих новинках, Лёш. Выручишь?

— А что сделать надо? — спросил он.

— Смотри. Нам нужны достижения технического прогресса.

Я начал открывать ему сайты и чаты, криминальную хронику и просто всякие новости из городских групп. Лёша косился на меня, не понимая, для чего я это показываю.

— Вот тут ты, бро, справишься, — сказал я. — Ты же в нейросетях понимаешь, раз даже к Корнееву зовут.

— Автоответчик какой-то сделать? — с сомнением спросил он.

— Нет. Нужно все эти данные залить в твою нейросеть, чтобы она выдала мне список всех несчастных случаев в городе за последние пару лет. Она сможет это сделать, только следи, чтобы не врала. Врать-то ей не привыкать.

— Чего? — удивился Лёша.

— Помоги человеку! — заявила его мама, не слыша, что я попросил.

— Слушайся родителей, бро, — я ему подмигнул.

— Да не вопрос, просто удивился.

— Вручную я это буду неделю читать, а мне некогда. Нужны все случаи, какие нейросетка сможет найти. Все происшествия за последние пару лет. Например, когда были трагичные происшествия или аварии без виновников. Может, человека током убило или с лестницы упал. Или подавился. Так или иначе, про немалую часть пишут, или в новости, или в комментах.

— Ну я попробую, — неуверенно сказал он.

Лёша придвинул к себе ноутбук и накидал запрос, тут же его выполнил.

— Так себе вышло, — он показал результат. — Надо доработать, чтобы больше искал. И выборку побольше сделать.

— Не, бро, шикарно вышло…

Сеть нашла всего один случай, когда человек упал с лестницы и умер. И это был недавний, как раз когда погиб водитель Паука, который якобы поскользнулся. Значит, и остальные можно проверить, насколько они мне подходят, а потом думать, с кем из них был связан Паук.

— То что надо! — я поднял большой палец. — Вот теперь наподобие такого, но за последние года. С пар придёшь, сделаешь, хорошо? Очень выручишь. А я потом объясню. Надо так.

— Конечно, сделаю! — заверил он. — Я тебе ещё с картой могу сделать, что и когда случалось. Интерактивную.

— Подойдёт!

Да, Лёша тут справится куда быстрее меня, потому что он уже умеет, а мне придётся учиться. Так-то это мог провернуть бортовой компьютер машины Тумана, но тачку после аварии перевезли в Москву, и я её не увижу. Но если сетка Лёши вытащит ещё хотя бы несколько таких случаев, я буду проверять вручную, кто жертвы, связаны ли они с Пауком, а через это выйду на того мужика, который сидел в машине перед тем, как Иван погиб.

Потому что официальное расследование может пойти не туда или увязнуть, а мне нужен результат, пока гад не скрылся.

Конечно, здесь будут не все такие случаи. Но кого-то ещё можем достать.

Теперь осталось проработать вопросы с Глебом, не говоря, что я скачал себе данные этой ночью. Хотел проверить, будет ли кто-нибудь вставлять палки в колёса, особенно Петренко, чтобы не сорвалась его операция.

Короче, зацепки у меня появились.

Но тут у меня на пути возникло новое знакомство, которого я совсем не ждал.

Я приехал домой, чтобы переодеться и выдвинуться в «Контур», но тут раздался звонок в дверь. Выглянул в глазок и увидел деда, совсем седого, в пиджаке и затенённых очках. На плече висела старая кожаная дорожная сумка. Вид у него усталый, будто приехал издалека.

Это ещё кто?

Он снова позвонил в дверь.

Но я же его помню. Вот только помнил его не сам, а увидел из чужой памяти. Как он меня нашёл… и главное — для чего?

А воспоминание было чёткое…

«А это кто?» — спросил Туман, глядя на снимки.

'А я тебе разрешал смотреть свои вещи? — возмутился Епископ.

«Ты же сам говоришь, что не должно быть секретов на момент обучения. У тебя их тоже не должно быть».

На чёрно-белом снимке был изображён молодой мужчина в советской офицерской форме с погонами капитана. На другом двое, похожих друг на друга, и слева стоял тот военный, только он был одет в светлую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, и стоял на площади, а позади него находился Палаццо Веккьо. На груди висел чехол от фотоаппарата. Он был серьёзен, второй мужчина улыбался.

Но этот серьёзный — тот самый человек, который стоял у моей двери. Просто тогда он был молод, а сейчас стар.

«Это Пётр Верещагин, тогда он был капитаном ГРУ из Советского Союза», — объяснил Епископ.

«И для чего ты хранишь его снимки? Это твой агент?»

«Нет. Из-за него у меня случился мой самый первый и самый большой провал в Европе, — Епископ грустно улыбнулся. — Вот и держу себе как напоминание, что на волне успеха расслабляться нельзя».