Сегодня вечером я говорил по телефону с Виноградовым и даже Роговым, хотя последнее бывает крайне редко даже для обычных сотрудников. Оба обстоятельно спрашивали, что случилось и что я об этом думал, и добавляли, что обязательно со всем разберутся.

Но большой помощи от них не будет по одной причине — они оба в Москве, а здесь рулит Петренко. Он довёл до них свою картину произошедшего, удобную для него самого. Он не хочет оставаться виноватым. Он наверняка даже не считает себя виноватым, знаю я таких.

Я говорил как есть, рассказывал всё, что накопал, меня слушали. Но понимал, что прямо сейчас действовать придётся самому. Спокойно и тихо, как действовал Туман, когда начинал новую схему.

Пока неизвестного слишком много, но мне было от чего отталкиваться.

Конечно, всё будут проверять. Рогов не идиот, чтобы поверить местным на слово, особенно в таком деле. Но я понимал, что он и не из тех, кто упустит шанс с Пауком, раз тот вышел на контакт. Не так часто попадаются шпионы, работавшие под прикрытием много лет.

Поэтому Рогов может выяснить всё тихо, а то, что узнал, может пока придержать. А если будут твёрдые улики, то он, может, даже попытается шантажировать цель этой аварией, требуя сотрудничать.

Но это я понимал и был готов действовать. Ведь Паук на свободе, своих союзников не показал и может заниматься чем-то своим. Он явно что-то задумал. А пока руководство это узнает, будет поздно, и гад слиняет.

А пока ещё будет условия ставить, чтобы его прикрывали от ментов за то старое дело со своим водителем, и чтобы не дали им подступиться к новому. У него даже алиби есть, я слышал.

Так что я хотел со всем этим разобраться, чтобы Петренко со своей безалаберностью, Паук и его возможные союзники от ответа не ушли. То, что Воронцов обманет Петренко, я не сомневался, и спасать его, само собой, не думал. Пусть попадает с ними за компанию, ведь это всё из-за него.

Но мне надо найти всех причастных. Сначала исполнителя, кто именно убил Ивана. План в голове родился быстро, мозги работали так, как привыкли в последнее время. Пока говорил с Наташей по телефону, которую случившееся тоже потрясло, я готовился к работе.

Ночью прохладно не будет, но я всё равно надел толстовку, а стоя перед зеркалом, напялил линзы на глаза. Линзы не простые, они мне достались от Техника, они могут видеть разные метки и мешать определению лица по камерам. Не панацея, но сойдёт.

Взял ещё его зажигалку и хитрые устройства, замаскированные под монеты, они могут пригодиться, не забыл глушилки и сканер жучков. Ну а без электронной отмычки тоже, скорее всего, не обойтись.

Когда вышел из дома, то сделал большой крюк. Один тайник был на территории гаражей, другой — в подвале дома, третий находился дальше всего, я расположил его рядом с железной дорогой.

— На первый путь прибывает… — доносился голос диспетчера.

Я подождал, когда мимо проедет состав, чтобы заслонил меня от фонарей и камер со станции, и перелез через бетонный забор, затем пробрался мимо наложенных за ним железобетонных столбов.

Для тайника у меня было несколько условий. Он должен охраняться, чтобы отсечь закладчиков и любителей поискать эти закладки. Но охраняться он должен не как военная база, а полегче, чтобы ночью или даже вечером я мог спокойно забрать нужное.

Так я вернул себе ручку Техника с направленным микрофоном, ну а связанными с ним наушниками я пользовался каждый день, они работали и как обычные. Взял ещё «Рюгер» на всякий случай, он достаточно компактный, и в кармане не сильно выделяется. Неведомый союзник Паука может зачищать хвосты, поэтому напасть может внезапно. Лучше быть к этому готовым.

Взял ещё одну ручку, в которой можно было хранить яд или слабительное, благо образцы веществ у меня остались ещё из тачки Тумана.

Мой смартфон остался дома, как и выданный в «Контуре». Звук выключил, якобы я лёг спать пораньше, а в ноутбуке включил видос с шумом дождя, на случай, если кто прослушает квартиру ночью.

Зато смартфон Тумана взял, правда, симку поставил одну из тех, которые мне тогда выдал Супер-Соник. Потому что на забугорных в последнее время резался интернет в городе, и про них в последнее время стало широко известно, поэтому они привлекали больше внимания, чем раньше.

Кое-что из самых крупных гаджетов ещё оставалось в той промзоне, рядом с которой тогда была авария, где погиб Турок. Но я просто перепрятал это удачнее, пока в тех вещах не было нужды.

Тачку бы ещё свою, раз уж права есть. Чтобы была лучше, чем у Тумана.

* * *

Доехал на такси за наличку, причём дал такой адрес, чтобы машина проехала мимо места аварии. Мне надо было взглянуть мельком, тем более, машину оттуда уже увезли. Зато остался столб, в который врезалась его тачка. Его аж наклонило, но он устоял. Быстро летела машина.

— Врезался здесь сегодня один лихач, — рассказывал полный таксист.

— А вы видели? — спросил я.

— Не-а. Рассказывали. Летел, как угорелый, вот и врезался.

Иван ездил быстро, но не гонял чрезмерно, и в целом, водил хорошо. Так что версия с аварией не стоит вообще ничего. Тем более, сейчас свежим взглядом я видел нюансы, хорошо заметные при осмотре.

Проехав мимо, я вылез из такси и пошёл пешком, параллельно думая. Для этого в одном из залов дворца памяти воспроизвёл место аварии. Интересное это место, где нет ни одной камеры. И свидетелей мало.

Как они это устроили? Ивана могли посадить на место водителя, к тому моменту он мог быть мёртв или чем-то обколот, а после запустили машину. Потому что следов торможения нет совсем. Он ездил на китайце, тачку могли взломать или зажать педаль газа физически, а потом убрать следы.

Скорость была высокая, поэтому вряд ли убийца вёл сам, как я тогда, когда мы с Турком оказались в одной тачке. Тут бы никто не выжил.

Но мне хотелось увидеть ещё детали. Я полез в городские чаты и прочие, где часто публиковали фотки аварий с категорией «жесть». Не любитель такого, если честно, но куда деваться.

В городе сегодня было две таких аварии. Первая — ехавшая за рулём «Ауди» женщина не заметила ехавшего навстречу мотоциклиста и свернула, из-за чего он подлетел и погиб при падении. Это было в центре, фотографий полно.

Но такси Ивана, на котором он ездил для легенды, снимали издалека, без тела, уже намного после. Я их покрутил поближе.

Тачка новая, китайская. Экспертизу должны провести, как и вскрытие, но это долго, да и у меня нет доступа к этим данным. Ещё на место аварии должен был приехать следователь МВД, а вот операм тут, по факту, делать нечего, ведь криминала на первый взгляд нет…

Ну здравствуйте. И всё на снимке в очередном городском чате я увидел капитана Рогачёва. Он курил, разговаривая с криминалистом (а кем ещё может быть тот мужик с фотоаппаратом на месте преступления).

Пу-пу-пу. Стоит съездить к нему в гости. Повод, конечно, так себе, но он был. Главное — пистолет не брать с собой, так что я спрятал его по дороге.

* * *

Уже через полчаса я звонил в дверь его квартиры. С той стороны раздался своеобразный звук, когда кошка точит когти о мебель, а потом тяжёлые шаги. В глазке мелькнул свет, затем заскрежетал замок.

— О, Вадя, чё такое? — Рогачёв удивился.

Под мышкой он держал своего пушистого чёрного кота с белой грудкой. Кажется, тот точил когти о внутреннюю обивку двери. Да и там уже были царапины, кот драл обивку без всякой жалости, будто хотел её изодрать её в клочья. У него хорошо получалось.

— Здрасьте, Пётр Андреевич. Посоветоваться хотел. Без звонка только получилось.

— Да заходи, — запросто сказал он и отошёл на шаг. — Козла только покормлю этого, совсем достал орать, — опер поставил его на пол и ушёл на кухню, откуда доносился его голос: — Вычитал в интернете, что, оказывается, коты не успокаивают, а наоборот, вводят хозяев в ещё больший стресс. Потому что вредничают и постоянно чё-то требуют.

— Нифига себе, — произнёс я, снимая кроссовки.

— Точно. Проходи в комнату.

Кот тут же начал играть со шнурками. Я потёр ему усы, и кот затарахтел, как трактор, прикрывая жёлтые глаза. Когда я убрал руку, он мявкнул, требуя продолжения. И шёл за мной, когда я направился в комнату и сел на диван. Мне кажется, или здесь стало чище.

— Так пишут, — отозвался Рогачёв.

— Я вас сегодня видел, — сказал я.

— А где?

— На аварии, где такси разбилось. Там друг мой погиб.

— О, старик, соболезную, — он вошёл в комнату. — Не знал.

— Но мне хочется это обсудить…

— Слушай, я как бы не психолог, и…

— Не в этом дело. Он не пил, ничем запрещённым не баловался. И не гонял. А тут погиб так глупо.

— Бывает всякое, поверь, — Рогачёв посмотрел на меня. — От этого никто не застрахован.

— Да и вы заметили же, что не было следов торможения. А тормоза там наверняка исправные были. Не простая это авария, да?

Он подумал и едва заметно кивнул. Ещё бы опер, да не заметил бы это? И приехал же на место аварии, явно интересуется такими странными случаями. И этот тоже заметили. Совсем без следов у соратника Паука не вышло.

— Что-то с той работой связано, о которой ты говорил? — догадался опер. — Я сразу понял, что это не таксист был. Да и смежники запрашивали справки, говорят.

— Что-то в этом роде. Нет, таксистом он не был. И странно, водил он уверенно, а разбился так, что даже тормозных следов не осталось.

— А начальство что говорит? — с намёком спросил он.

— Не могу сказать. Не слишком много. Будто пока не видят очевидного. Или не хотят видеть.

Рогачёв нахмурил брови.

— Короче, — объявил он, — кто-то есть на подозрении, но с этим пока временят, чтобы этого кого-то обработать? Вот же б*** цирк.

— А вы что думаете об этом? Мне надо знать. Его же кто-то убил и теперь пытается сделать вид, что не виноват.

— Что думаю, ёлки-палки… — пробурчал Рогачёв.

Опер взял телефон с тумбочки, хотел показать мне, но передумал. Там, наверное, были фотографии с аварии.

— Скажу так. Тело в неестественном положении для вождения, и руль держал не так, будто управлял. Там у нас спецы есть, заметили, мне позвонили, я с ними говорил. Вот и всё, что скажу.

— Не первый такой случай, где выставляют убийство за несчастный случай?

Он замолчал, глядя на меня.

— Вадя, что именно ты знаешь об этом?

— Не особо. Но если узнаю — подскажу. Явно не первый раз. А по делу скажу — Ваня связывался с человеком, который очень не хочет, чтобы про его прошлое узнали. И сейчас решил, что это ему сойдёт с рук. И не в первый раз, похоже.

— Вот как.

— Всё, что могу сказать. Ну и само собой, это я вам не говорил.

Он кивнул, замолчал, обдумывая всё.

— Слушай, Вадя. Ну, что я тебе могу сказать? Странности есть, мы работаем, возможно, следователь из Следственного комитета будет, когда экспертиза по тачке закончится. Но сам понимаешь…

— Работы у вас вал и кроме этого, — догадался я. — И такие зацепки обрабатывать сложно. Особенно, когда будут вмешиваться всякие смежники.

— Ты меня понимаешь, Вадя. Но пока ничего особо сказать не могу. Начальство за другое результат требует, а у них принцип по жизни простой: «Без п***й как без пряников». Лишь бы справочки были. Но ты если что-то узнаешь — звони, подсказывай. Посмотрю, что можно сделать.

— Обязательно.

Ну, он уже подсказал многое. Да и на мысли я его натолкнул. Если Паука прижать по ментовской линии, то он запросит помощи у Петренко. Пусть давит система, а с системой бороться сложно.

Надо спровоцировать паучка, чтобы его союзники показались. План понемногу рисовался, и я буду работать над ним сам. Но нужна группа прикрытия, которая официально и будет действовать, пока я сам направляю её из тени.

* * *

После я направился в гостиницу, где жил Глеб Шилов.

Он обронил вечером, что «Контур» в лице Петренко вышел на Паука, и я слышал, как он ругался по этому поводу с Петренко. Жёстко ругался, чуть драться не лез. И мне хотелось понять до конца, что там происходит и что мы можем сделать совместно с ним. Допусков у Глеба куда больше, чем у меня.

Время ещё не совсем позднее, так что я спокойно прошёл через главный вход и поднялся на второй этаж. Там же постоянно меняются посетители и администраторы, да и там ресторан был на первом этаже. Так что если принять на себя уверенный вид, то никто не докопается, решат, что я здесь живу.

Вспомнил обрывок разговора, услышанный несколько дней назад, когда Глеб говорил Ивану, что остановился в 212 номере, а Иван раньше жил в 214, пока не снял квартиру. В памяти это всплыло само собой.

Я проверил, куда смотрит камера, увидел дверь и табличку «Не беспокоить» на ней. Он внутри, не придётся взламывать, отлично. Я постучал.

— Кто там, ***? — послышался нетрезвый голос.

— Вадим.

— Какой Вадим?

— Открывай уже. По голосу не узнал?

Раздался топот, вскоре дверь открылась. Глеб стоял передо мной в джинсах и майке-тельняшке. Думал, что увижу татуировки, потому что по обрывкам разговоров знал, что он раньше ходил в силовиках, но ни одной тату не было.

Но от него несло водкой. Уже начал квасить. А Петренко на это намекал.

— Чё такое? — грубо спросил Глеб, щуря глаза.

— Обсудить, если есть время. Про Ивана.

— Чё ты хочешь? — Глеб отошёл от двери, и я прошёл внутрь.

У него обычный номер, большую часть которого занимала полутораспальная кровать и маленький стол со стулом в углу. На стене висел телевизор, но он был выключен.

Судя по батарее бутылок на столе, Глеб решил конкретно так забухать. Не вовремя. Но большая часть хотя бы ещё не открыта. Кроме этого, на столе лежала пачка колбасной нарезки, батон и плавленый сыр. Пахло сигаретами, хотя в номерах запрещено курить. Датчики же должны стоять.

— Давно Ивана знал? — спросил я.

— Давно, — пробурчал он, плюхнувшись на стул у окна. — А тебе-то что? — в голосе послышалась злоба. — Он тебя, чистоплюя, выручить хотел, вот и полез в это дело. Если бы не это…

На мгновение я обозлился, но заговорил спокойно, зато твёрдо, чтобы меня услышали.

— Ты себя послушай, — произнёс я спокойно. — Человек… хороший человек погиб. Дело странное, потому что с аварией что-то нечисто, и даже менты это подозревают. Я с ними говорил. А ты забухал, и всех обвиняешь, и меня даже. Тут работать надо, а ты разнылся.

— Я не ною, — отрезал Глеб и сел на стул.

— Так что делать-то будем? Я с тобой пришёл дела обсудить, а ты… Ваня бы тебя не обматерил, но сказал бы что-нибудь в тему.

Он потянулся за бутылкой, но отложил и начал говорить. Голос стал спокойнее.

— Ладно, извини, Вадим, не хотел. Прав ты. Я с братом ещё разосрался сейчас. Он твоих лет, созванивался с ним вечером. Хотел хоть с кем-то поговорить, а то тоскливо стало.

— А из-за чего ссора? — я глянул в окно.

— Да говорит: «к психологу сходи». А какой тут, в ***, психолог? У брата чуть что, так сразу психолог. А у него, ***, все проблемы в духе, что ему в лавандовый раф вместо соевого молока кокосовое налили, или хрен знает, что вы там пьёте, — он зыркнул на меня.

— Я такое не пью, — сказал я. — И ты меня за корзиночку не принимай, я в других условиях жил. И с братом своим не путай.

— Ладно, спокуха, понял, — произнёс Глеб, глядя на меня. — Хреново мне просто. У меня сослуживец бывший ещё недавно погиб на войне, тут ещё Ванька… — голос стал глухим. — И с этими *** выходит, будто это он виноват, а не тот гад.

Я сел напротив него на край кровати.

— Хорошо его знал?

— Как сказать. Мало кого другом могу назвать, — он достал сигарету и закурил.

Я заметил, что на потолке был датчик задымления очень старого типа. Но он не работал, потому что на него натянули презерватив. Хитро, хотя могут выгнать.

— Познакомились лет пять назад, — продолжал Глеб. — Он тогда из академии ФСБ только выпустился, но в Контору не пошёл, разосрался там с кем-то, не взяли. Но его Рогов к себе принял. А я тогда в ОСН «Гром» был, ещё не выгнали.

— И как познакомились?

— Да там какой-то чучмек с автоматом спалился. Хотел в торговый центр зайти, людей пострелять. А Ванька его вычислил, у него как раз это тогда первое задание. Другого гада искал, но на этого наткнулся. В «Контуре» силовиков нет, поэтому Рогов с нами связался, по знакомству. Ванька показывал, где этот чучмек сидит, мы его и взяли.

— Без стрельбы?

— Не. Прямо в койке, он там дрых с ножиком. Вот, метка осталась, — он показал правую ладонь и шрам на ней. — Всё-то пальцы плохо гнутся. Но по сопатке ему дали прикладом и увезли. Тайная служба, блин, и даже в новостях это не показали, чтобы операцию не прерывать, — Глеб хмыкнул. — Зато не зря было, никто не погиб. А я потом чё-то забухал, помню, когда с девушкой расстался, а начальство давно на меня зуб точило, вот и пнули оттуда.

— Ваня к себе позвал? — спросил я.

— Да, поручился перед Роговым лично. Только слово взял, что бухать не буду. Вот я и не пил. Сегодня только что-то погано стало, — он насупился и потянулся к бутылке. — Давай помянем.

— Да я не из-за этого. И ты же слово давал.

Глеб скривился, а я продолжил:

— Работа есть. Надо найти, кто виноват. Но если ты будешь бухать, я лучше один. Меньше проблем будет.

— Да стой ты, — он скривился сильнее и закрыл бутылку крышкой. — Поздно уже торопиться, раньше надо было… хотя ты же и поднял тревогу. Кто же знал, что у того мудака своё на уме. Ванюха-то о тебе знаешь как отзывался? Только про тебя и трещал, какой ты талант, всё на лету схватываешь. Понравился ты ему, а он в людях понимал, хоть и молодой.

Я выдохнул через нос.

— Есть конкретные следы, что всё было постановкой, — сказал я. — И менты это заметили, но пока не знают, с какого бока подступиться. Но как думаешь, Петренко задействует связи, чтобы это замять? Чтобы своего типа агента не подставлять?

— Сто пудов, — Глеб кивнул, и лицо стало злее.

— А Рогов будет расследовать?

— Да. Конечно, будет. Он на слово не верит, проверяет. Но как этим воспользуется — хрен его знает. И когда воспользуется, — он задумался.

— Давай ты протрезвеешь, и утром увидимся, — предложил я. — Мысль у меня появилась, как лучше сделать.

— И что?

— Воспользуемся благами прогресса, — сказал я.

Но это утром, а пока у меня была ещё пара остановок. Ночь ещё не закончилась…

* * *

Следующим утром, Москва…

— Никак выбил деньги у клиента? — спросил Епископ.

Он приготовил классический завтрак с жареными колбасками, беконом, яйцами, толстым кружком чёрного пудинга (он же кровяная колбаска), грибами, фасолью и помидорами. После заварил кофе и подсушил тосты на сковороде. К столу гостя не пригласил.

— Достаточно, чтобы продолжать игру, — оживлённым голосом сказал доктор Ланге. — И достаточно, чтобы рискнуть. Ты же любишь народные поговорки Бразилии? Как там говорят? Если уж наступил в дерьмо, то можно растопырить пальцы.

— Мы не наступили. Мы в нём плаваем и ныряем с головой.

— Давай о делах, — Ланге сел напротив. — Что слышно от твоей сети?

— Обрывки. Конкретики всё меньше и меньше, да я и не рискую вылезать из этой берлоги.

— Но тебя найти не могут. Для этого им надо найти хотя бы одного старого динозавра, кто знает тебя в лицо, а их в живых уже давно не осталось.

— Как знать, — Епископ пожал плечами. — Я так понимаю, «Контур» сейчас громит остатки твоей сети.

— Печально. Но заведём новую. И я знаю, кто нам поможет.

— Кто?

— Тот парень, — Ланге хитро улыбнулся, — который тебя узнал в кофейне. Раз мы решили, что сработал вариант «Б», то… надо с ним связаться. Рассказать ему кое-что о проекте и перспективах, и тогда сам принесёт нам новый прототип «Периметра». На блюдечке с голубой каёмочкой, как говорят здесь в России.

— Вряд ли, — Епископ помотал головой. — Не такой это человек.

— Увидишь. Есть одна хорошая зацепка. Давай пока готовить с ним контакт, надо осторожно. Есть у меня мысли, как это сделать. И подходящий человек нашёлся.