Некоторое время назад…

Агент Монах (который в сводках «Контура» значился как Паук), он же Андрей Воронцов вошёл в свою квартиру и сел за стол. Не наливал чай, не взял конфету из чашки, а просто сидел и смотрел перед собой, обдумывая сегодняшнюю ситуацию и грядущую встречу.

После достал из портфеля прибор, похожий на радиотелефон, нажал несколько кнопок и обошёл квартиру, направляя антенну в разные места. Его интересовала только кухня, туалет и комната пасынка. Те места, где был репетитор. Воронцов их проверял в прошлый раз, но что-то не давало ему покоя.

На кухне и в коридоре сканер не реагировал ни на что. Тогда Воронцов вошёл в комнату пасынка.

Игорь уже пришёл с занятий, но не снял лицейский пиджак, а прямо в нём лежал на кровати и играл на телефоне. Увидев отчима, он тут же поднялся, меняясь в лице.

— Ты уроки делай, а не в игрушки играй, — с лёгкой улыбкой сказал Воронцов. — Руки мыл?

— Да.

— Не ври. Иди, помой.

Игорь вышел, Воронцов обвёл всю его комнату прибором, но и здесь ничего не нашёл. И всё равно, что-то не сходилось.

Воронцов открыл шкаф, пошарил в вещах Игоря и вытащил оттуда жёлтый пластиковый цилиндр с металлической сеткой на одной стороне. Похоже на колонку. Проводов не было, а основание цилиндра засветилось.

— Это что? — спросил он, когда Игорь вернулся в комнату.

— Умная колонка, — ответил тот.

— Хоть что-то в этой комнате умное, — съязвил отчим. — Для чего она?

— Орбита, какая сейчас погода? — спросил пасынок громким голосом.

— Сейчас на улице +19 градусов, ветер… — начала говорить колонка.

Игорь вздрогнул, когда Воронцов изо всех сил швырнул колонку в стену. Та разбилась вдребезги, обломки разлетелись по всей комнате. Отчим залепил пасынку хлёсткий тумак.

— Старею, — протянул Воронцов, усмехнулся, и посмотрел на мальчишку. — Чтобы этого говна в доме больше не было, или тебя самого в нём больше не будет. Будет у тебя особый дом, с ровесниками, но тебе там не понравится. Убрать. Да не руками! Веник возьми.

Напуганный парень выбежал, а Воронцов наклонился и проверил обломки. На отломанном дне было написано название изделия: «Орбита», ещё ниже — изготовитель «К-Линия», одна из структур крупной айтишной фирмы. А на выпавшем аккумуляторе была надпись «Корнеев-Групп». Он её отодрал, под ней оказалась надпись на самом пластике: «Made in China».

Воронцов потёр лоб. Обычная гражданская модель, но ведь могут использовать и их.

— Потом проверю, как убрал, — напоследок сказал он пасынку и закрыл дверь.

Воронцов вернулся на кухню, подошёл к розетке, вытащил из неё шнур от чайника и нажал. Панель отошла, Воронцов осторожно вытащил её, чтобы не повредить провода, и получил доступ к другой кнопке. На стене открылась ниша, он достал оттуда старый телефон, вставил в него сим-карту и вышел из дома.

Через двадцать минут он включил телефон и позвонил с общего балкона дома в другом районе, куда приехал на машине.

— Слушаю, — раздался тихий голос после нескольких гудков.

— Иваныч, ты сегодняшнюю молодёжь понимаешь? — спросил Воронцов.

— Чё?

— Я вот не понимаю. Старею, руку на пульсе не держу, иду в тираж. Во всех этих гаджетах уже не шарю. Вот и не заметил.

— Ты пьяный или чё? — спросил тот же голос.

— Я же не пью, — Воронцов широко улыбнулся и назвал пароль: — Я тут нашёл место, где варят огромных раков. Красные-красные.

— Сильно дорогие? — произнёс голос, называя отзыв.

— Бывают дороже. Приезжай, проверим.

— Еду.

* * *

Глеб Шилов обещал приехать за мной уже через двадцать минут. Я назвал адрес дома, рядом с которым находился, а сам остался сидеть на скамейке, наблюдая за происходящим. И обдумывал всё.

Значит, Паук мог ликвидировать водилу, а Туман этот вариант бы не откидывал. Наоборот, даже рассмотрел бы детально. Вопрос только один — сам он это делал, или был помощник? Как-то слишком круто для бывшего депутата марать руки самому. Не, конечно, при необходимости он мог это сделать, но не на постоянной же основе.

Чем больше думал об этом, тем сильнее становился в этом уверен. Вскоре остановился тёмно-синий китайский «Chery Tiggo», если не путаю, потому что в китайских тачках почти не разбирался. Водитель сразу вылез из машины и пошёл ко мне.

— Точно уверен? — спросил Глеб без лишних предисловий. — На все сто?

— Факт, — я кивнул.

Ростом он был немного ниже меня, но фигура шире, притом что он не качок, а просто крепкий.

— Надо разбираться, — сказал я. — И быстро.

— Смотри мне, — сказал Глеб, немного подумав. — Я могу вмешаться в операцию, но если это лажа какая-то, я же крайний окажусь.

— Звони, — я кивнул, — а то Иван влетит. Слишком все поторопились с этим делом.

— Это точно.

Глеб щурил глаза, глядя на меня. Я же для него новичок, он не верит на слово. Но куда деваться, иначе можно крепко влететь, или даже хуже. Так что он решил поверить.

— Ваньку-то давно знаю, — говорил Глеб, показав на машину, — так-то осторожный. Вредная жопа, но меня бы прикрыл. А тут, сука, торопят, а я не люблю, мать их, когда торопят.

Сели по местам, он поехал. По пути Глеб начал искать контакт в телефонной книжке, держа его в левой руке. Правой рукой рулил. Попробовал бы он это на механике, на которую я сдавал.

Он в спортивной куртке, она расстёгнута, под ней видна кобура. Но там не обычный огнестрел, а травмат Grand Power. Лучше бы нормальный ствол, но в «Контуре» такое положено только охране, и то, всё идёт по регламентам. Жаль, что один из своих не могу взять, у меня там целая коллекция трофеев скопилась.

Я вкратце рассказал, само собой, не говоря, что запомнил содержимое всех увиденных справок. Просто якобы вычитал прямо в кабинете и додумал.

Глеб задумался. Ох, как не хочет он звонить Петренко, даже лицо кислое стало. И я понимал, того человека я видел всего пару раз, но он уже проявил себя, как раздражающий всех токсик. Как-то пролез в группу, чтобы получить повышение с этим завербованным шпионом, но как именно я пока не знал. Ещё не в курсе всех тёрок «Контура», а они там были.

— Ладно, — он выдохнул, решился и набрал номер. — Так-то ты дальше должен был участвовать, но Ванька подумал, посмотрел видео, решил, что Паук слишком крутой. И что ты можешь попасть. Вот и снял тебя.

— Я уже понял.

— Не, — Глеб помотал головой, — там к тому и шло, что Петренко вмешается конкретно. Начал бы торопить, а у тебя опыта мало. Вот он тебя и хотел прикрыть.

Вот только угроза может быть куда серьёзнее, чем все думают.

Глеб включил телефон на громкую связь и положил его перед нами, а сам взялся двумя руками за руль. Несколько пальцев правой до конца не гнулись.

— Чё тебе надо, Шилов? — вскоре раздался недовольный голос.

— Сворачивать надо операцию. Паук, как я выяснил, тот ещё гад. На нём уже труп висит. Узнали, почему к нему опера-«тяжи» приходили.

— Ты чё панику поднимаешь? — возмутился Петренко и передразнил: — Операцию сворачивать? С чего её вообще надо сворачивать? А? Из-за каких-то слухов…

— Слушай, Андреич…

— За тебя человек поручился, что ты бухать не будешь, но это не значит…

— Да дай сказать! — возмутился Глеб, моментально свирепея. — Обстоятельства возникли. Объект может быть куда опаснее, чем ты думаешь.

— А мы тут чё, Шилов, на пикник собрались? Или театр юного зрителя организовали? Ты не мешай, или…

— Дайте я скажу, — вмешался я.

— Ты ещё кто? А, Лебедев! — в голосе послышалась досада. — А ты вообще со старшими…

— Менты подозревают Паука в том, что он убил своего водителя, — прервал я. — Поэтому он может быть не координатором, а ликвидатором. Или ликвидатор есть в его команде, и он зачищает хвосты…

— Лебедев, я на тебя докладную напишу Виноградову, если ты не…

— У ментов есть зацепка, что водитель Паука не погиб в несчастном случае. Они её прорабатывают, всё документально известно.

— Лебедев, — голос Петренко стал злым, но в то же время более спокойным. — Я могу так сделать, что ты в фирме работать не будешь никогда, если…

— Кто-то скинул водителя с лестницы, а выставили так, что он поскользнулся сам. И у ментов даже справка сегодня появилась. Вы сильно рискуете, он может зачистить хвост профессионально. И крайним будете вы, раз вы сами руководите прикрытием. Именно вы.

Петренко на несколько секунд замолчал, осознав факт. Вот только насколько большие проблемы? И он же постарается отмазаться и спихнуть всё на других.

— Поддел ты его за больное, — шепнул Глеб с усмешкой.

— Ну и чё предлагаешь? — спросил Петренко, не расслышав эту фразу.

— Не играйте с огнём. Звоните Холодову, пусть Паука берёт ФСБ. Вы всё равно всё важное узнаете сами, потом. А то из-за чьего-то повышения может кровь пролиться.

Он задумался, а мы с Глебом переглянулись. «Контур» хочет что-то вызнать до того, как про агента узнает ФСБ. Или использовать его.

Но тут риск куда сильнее, чем может показаться.

— Ладно, — сказал Петренко. — Сейчас передам, чтобы уходил. Но если это не так, вы у меня оба крайними будете.

— Крайней только плоть бывает, — Глеб хохотнул. — Давай быстрее, заканчивать надо. Лебедев дело говорит. Надо это дело выяснить и склонять объект к сотрудничеству, без вербовки. Больше толку будет. А Ваньку возвращай.

— Передам сейчас, — согласился Петренко и отключился.

Глеб показал мне большой палец.

— Что-то он слишком легко согласился. — сказал я.

— А он такой и есть по жизни. Хитрожопый.

— Давай всё равно к ним поедем, — предложил я.

Потому что осталось впечатление, что всё пойдёт не так.

* * *

В это же время…

Петренко убрал телефон и выругался.

— И что, отзываем? — спросил сидящий с ним в машине связной, держа на коленях ноутбук. — А то связь нарушилась. Или сразу группу туда отправляем, чтобы вытаскивала?

Он должен был подсказывать Ивану через наушники, что говорить, и наблюдал за встречей через скрытую камеру в его очках. Но сейчас экран ноутбука был чёрный, только в центре крутилось белое колёсико загрузки, а звука не было. Похоже, накрылся спрятанный в кафе роутер, а мобильная связь в подвале почти не ловила.

И наблюдателей внутри нет, Петренко хотел поставить своих, приехавших с ним из Москвы, но они не знали города и опоздали. Но операцию начал, несмотря на протесты…

— А почему мы вообще отзывать его должны? — с недовольным видом спросил Петренко.

— Как почему? — удивился связист. — По регламенту надо отзывать. А если не отвечает — отправлять группу.

— Ты меня ещё регламентам учить будешь⁈ — взорвался Петренко. — Меня то списанный за пьянку баран из ментовки учит, то студент-железнодорожник, то ты ещё будешь умничать?

— Нет, но положено…

— Оперативник там опытный, и раз связь обрубил, то так и надо. Не мешаем, ждём вербовки, — отрезал Петренко. — Операция продолжается.

Только когда связь не восстановилась за двадцать минут, он нехотя согласился отправить группу, чтобы она вмешалась. Но в кафе, где проходила встреча, не было ни Паука, ни Ивана, а камеры там не работали. И конспиративной машины Ивана, которая стояла в квартале отсюда, тоже не было.

И только тогда Петренко поднял тревогу.

* * *

Некоторое время спустя…

Иван очнулся, сидя за рулём машины такси, которую использовал для операции. Он не понимал, сколько прошло времени, что это за район, и почему он здесь.

— Ну что, поехали? — сказал голос с заднего сиденья, потом раздался смех. — До вокзала увезёшь, командир? И за сколько?

— Что за… — Иван попытался шевельнуться, но не мог.

Мышцы не слушались, а в голове будто перемешались все мысли. Причём она болела так, будто виски просверлили насквозь. Как он здесь оказался? Он помнил, что вошёл в кафе, но Паука не было… потом пошёл в туалет. Связь не ловила, как отрезало.

И потом он вышел… И всё, как отрезало. Нет, он сел в машину, захотел связаться с группой, которая с какого-то перепуга не вмешалась при обрыве связи, и тогда…

— Такси-такси, вези-вези, — напевал человек с заднего сиденья. — Вдоль ночных домов, мимо чьих-то снов… Помнишь песню? А, ну да, ты же молодой, тогда ещё и не родился.

Он наклонился вперёд, и в зеркале заднего вида появилось лицо Паука. Он улыбался.

Но кто-то ещё сидел на переднем сиденье. Иван покосился на него. Обычный мужик-работяга под полтинник, немного опухший, выбритый, но не очень тщательно. Вид добродушный, но глаза будто пустые, как из стекла. Этот человек молчал, немигающе глядя на Ивана.

— Ну что, друг, давай поболтаем? — Паук положил Ивану руку на плечо. — Из «Контура» ты, значит?

— Ничего не скажу. А ты попал, понял? — Иван едва мог говорить. — Отпусти или…

— Скажешь-скажешь, — Паук перестал улыбаться и кивнул мужику на переднем сиденье.

Тот достал тонкий шприц уже с набранным препаратом. Ну и привычно прикрыл рот Ивану, чтобы тот не орал…

Через некоторое время Паук продолжал допрос.

— Ты из «Контура»?

— Да, — отозвался Иван, будто сквозь сон.

Препарат усиливал чувствительность, и даже простой щипок отзывался сильной болью. Но мужик щипками не ограничивался. И действовал осторожно, без следов.

— Понятно, — Паук цокнул языком. — Знал бы это раньше… или как там? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, да? Но теперь уже поздно. Как на меня вышли.

— Наводка через пойманного шпиона доктора Ланге, — тяжело дыша, говорил Иван.

— А Папа про нас не забыл, — Паук засмеялся.

Мужик с переднего сиденья не ответил.

— А на тебя вышли через анализ записей разговоров, — продолжал Иван, — которые записала умная колонка.

— Вот до чего техника дошла. Кто руководил?

— Сначала руководил я, но сегодня утром поставили Петренко.

— Понятно. И что дальше? Не, брат, так дело не пойдёт. Давай ещё укольчик, а то он расслабился…

Через какое-то время Иван продолжал:

— Решили, что можно использовать тебя против доктора. Почти вся его сеть уничтожена, кроме тебя. И наверху решили, что нужен кто-то более опытный, чем я.

— Хреново твой Петренко руководит, у тебя лучше получалось, я даже сначала не понял. А вот сегодня утром, когда ты со мной на контакт вышел, я как понял, — Паук засмеялся. — Но это можно использовать… Ты молодец, говори-говори. Не молчи. Пока молчишь, мы делаем уколы.

Мужик с переднего сиденья следил за его состоянием и ставил уколы очень тонкой иглой.

— Вот и умничка, — сказал Паук, когда закончили, и потрепал Иван по голове. — А тот пацан с вами?

— Какой пацан?

— Который репетитором был? — он перестал улыбаться. — Вызвони его тоже.

— Нет, — Иван замотал головой, понимая, что зачистят ещё одного свидетеля.

— Точно нет? — Паук нахмурился.

— Нет. Он не в курсе. Только передал и всё, для этого завербовали парня со стороны. Чтобы выглядело убедительно.

— Ну-ка, — Паук снова кивнул. — Ещё один.

Мужик сделал ещё укол и закрыл Ивану рот. Через три минуты убрал кляп, и ещё две минуты подождали, пока Иван снова смог нормально дышать.

— С вами он или нет? Лучше не зли меня.

— Нет, — выдавил Иван, скрипя зубами. — Не с нами, он не в курсе. Для легенды использовали студента, через чат. Он не в Игре.

— Вот как. Ну, был бы он с вами, ты бы его сдал, как и Петренко своего, — Паук растрепал ему причёску, а после откинулся на сиденье и задумался. — Как бы сделать лучше? Наш Папа всё равно нас кинул, — он усмехнулся и подмигнул мужику впереди. — А жить-то как-то надо. Ладно. Ты не мусори особо, — Паук потянулся к двери, — а с остальным разберёмся. А я подумаю, как лучше сделать.

А мужик на переднем сиденье набирал другой препарат, чтобы замаскировать следы.

— Придумал, — объявил Паук. — Петренко у вас честолюбивый, вот он меня пусть и завербует. Будет за мной присматривать, каждое слово слушать, в рот заглядывать. От ментов прикроет, от чекистов. А про тебя скажут, что ты разбился. Ему выгодно будет глаза закрыть, лишь бы я с ними сотрудничал. Я ему такого наплету. А дальше разберусь. Бесишься? — он наклонился вперёд и улыбнулся. — А не поможет…

* * *

Этим вечером…

Я сел на кровать и достал телефон. Сложно было сосредоточиться после того, что узнал, голова не варила. Но надо было действовать, а не сидеть. Пока следы ещё горячие.

— Привет, Лёш, — хрипло сказал я, набрав номер.

— Хай, Вадик, — отозвался Лёша. — Чё с голосом?

— Завтра на пары не приду, — я потёр лоб.

— А что случилось?

— Да друг в аварии погиб. Ты его не знаешь.

— Что⁈ — вскрикнул Лёша. — Надо чем помочь?

— Не, не надо. Просто скажи, что меня не будет. Потом увидимся.

Я отключился и положил телефон рядом с собой.

Никак не мог сосредоточиться ни на чём с тех пор, как узнал о случившемся. Сказали, что Иван превысил скорость и разбился, погиб на месте. Ушёл с операции, никому не сказав, пропал, а потом нашли покорёженную машину и его внутри. Будто хотел что-то замутить, но не справился с управлением.

Машину я видел, тело уже увезли. В объяснение я не поверил. Глеб тоже, он ещё и в морг заходил, он там знал всех. Но остальные… будто ослепли. Или хуже…

Но сложно было об этом думать и действовать. Когда начинал анализировать это всё холодным разумом шпиона, то все мысли будто куда-то пропадали, будто и не было той истории зимой с Туманом.

Будто я всё тот же двадцатилетний парень с кредитом, хвостами и кучей проблем из-за неумения общаться с людьми после детдома. И без всех этих навыков с чужой памятью. Её вообще отшибло, а дворец памяти стоял с забитыми окнами. Я даже название его смог вспомнить не сразу.

На мгновение показалось, будто голова опустела, и чужих мыслей там не осталось.

Но с этим надо было что-то сделать. Найти и разобраться во всём. Так что я помыл лицо в ледяной воде, посмотрел на себя в зеркале, на мгновение подумав, что увижу там взрослого мужика-иностранца. Но там был я. Всегда и был я, но с одним нюансом.

Сосредоточился и смог открыть этот чужой дворец памяти. Заколоченные двери распахнулись, и он снова стал доступен, как и раньше. Всё остальное тоже, и мысли становились чётче.

Я походил по залам и нашёл портрет Паука. Рядом с ним повесил другой, чёрный, со знаком вопроса, потому что сам Паук не смог бы провернуть это в одиночку. Буду рисовать детали, которые найду.

Голова снова работала, словно зависший компьютер после сна медленно включился. Я подумал и повесил третий портрет — Петренко из «Контура». Потому что он мог вмешаться, но не стал, хотя мы его предупредили. И потому что обвинил Ивана в том, что это он испортил операцию, свалив с точки встречи, а разбился из-за того, что любил быстро гонять.

И самое важное — в сердцах брошенная Глебом фраза, что Петренко пытается выставить всё так, будто это он завербовал Паука и тем самым спас операцию от полного провала. Козлина такая, и если бы не он… А на остальное Петренко закрыл глаза, пока руководство из Москвы не прибыло. А потом даст им свою картину. Ну а сам Паук явно хочет запустить какую-то свою многоходовочку.

Вот с этим я и буду разбираться. Не жаловаться начальству, а искать.

Подумал, что можно собрать из гаджетов, и к кому заехать первым делом. Поверят мне не все. Но мне это и не надо, от этого дела я всё равно уже не отступлюсь.