— Ну что, Вадик? — спросили у меня, когда я вышел из машины. — Получилось?

— Мотор на перекрёстке заглох, но в итоге сдал, — довольным голосом сказал я.

Почти все в группе из автошколы были старше меня, но с ними я общался нормально, так что поздравили. Главная сложность с экзаменами на права позади, осталось их только получить. Тогда смогу ездить по городу без лишних вопросов, вполне себе официально.

Ну а в целом, выходило нормально, ездить у меня получалось, и делал всё по правилам, так что кроме заглохшего мотора никаких проблем не было. Вышло почти идеально.

Позвонил Наташе, и она тоже меня поздравила, сказала, что почти закончила с делами в Москве и скоро приедет. Написал в чате группы института, что сдал, на что в ответ накидали стикеров с котами и наших внутренних мемчиков.

После заехал домой пообедать. Ничего готового не было, поэтому в магазине у дома я взял кусок свиной корейки, ну а хорошее масло и чеснок у меня были всегда.

Корейку пожарил, как привык, сначала на сильном огне, чтобы получилась корочка. Потом огонь сбавил и принялся поливать мясо растопленным чесночным маслом прямо в сковородке.

Казалось бы, получится очень жирно, но сама по себе корейка достаточно постное мясо, а жировой край я срезал заранее. На гарнир сделал тёплый салат из помидоров. Недавно нашёл помидоры в магазине, у которых был вкус помидоров, а не пластика, и теперь брал только их. Несколько томатов я разрезал и чуть обжарил срез прямо в той же сковородке, чтобы пустили сок, быстро снял и посыпал рваным базиликом. Вышло вкусно.

Перекусил, попил кофе, вышел во двор рядом со своим домом, проверил и соседский. Машин здесь больше, чем дохрена, но я осмотрел все. Авария с Турком была месяца полтора назад, и большая часть этих машин перемещалась. Но примерно десять так и стояли всё на том же месте, как тогда, их я запомнил.

Есть у меня мысль, что одна из них может принадлежать Турку. Не факт, конечно, что он тогда бросил свою машину именно здесь, ведь датчики на неё не реагировали. Но место людное, здесь всегда работают камеры, и не хотелось бы влететь за угон, если кто-то увидит. Поэтому ждал. Возможно, придётся найти её «случайно», если понадобится срочно отыскать что-то шпионское. Как в тот раз, когда они чуть не вычислили Суперсоника.

Теперь работа. Да, Иван мог просто запросить нужные данные через контакты «Контура» в полиции. Но кто знает, вдруг у Паука тоже есть контакты, которые ему скажут про интерес «Контура» к этому? И тогда он заляжет на дно.

Так что хотел поискать сам, может, получится всех убедить, что с этим Пауком шутки плохи, и что лучше работать с ним иначе, не пытаясь обмануть обманщика.

Короче, в итоге я смог убедить Ивана, чтобы он дал мне шанс с единственным условием — никто не должен знать, что этим интересуется компания. Пойду без прикрытия, якобы просто посмотреть справки в кабинете полиции, раз уж знаю капитана Рогачёва — опера из уголовного розыска. Причём никто не должен это видеть.

Поэтому вместо того, чтобы отмечать сданный экзамен в баре, я поехал в районный отдел полиции. Задача — собрать как можно больше информации, полагаясь на тренированную память Тумана. Я даже один зал подстроил к дворцу, куда всё это буду складывать и запоминать.

Сначала сделал звонок.

— Пётр Рогачёв на месте? — суровым голосом спросил я в телефон.

— На вызове, — отозвались в кабинете.

Они всегда говорят «на вызове», если опера поблизости нет, даже если он сегодня не на смене. Какая-то старая ментовская привычка.

Но сегодня капитан работает, с ним я хотел пересечься, поговорить по душам.

Опер мне неплохо помог зимой, когда бандит по прозвищу Слон хотел спихнуть на меня убийство своего человека Жоры, с которым я до этого успел поконфликтовать.

Можно сказать, те события и стали тем самым триггером, из-за которого я начал отбиваться в полную силу, проявляя новые навыки, и оказался в поле зрения Паяльника и Зеро, а затем и всех остальных.

Но с капитаном Рогачёвым я тогда завёл хорошее знакомство, отношения у нас после этого установились норм, мой телефон у него был записан, и он всегда говорил: чуть что, так звони.

Ну и пересекались, особенно когда были те события с Турком и Белым Драконом. Капитан же выезжал на эти места, но лишние вопросы ему задавать не давали, хотя он меня там видел. Ну и так иногда встречались, я не терялся, да и дело дяди Лёши до сих пор расследовали, я иногда приходил давать показания и заходил к нему.

Так что хотел с ним обсудить свои перспективы, на правах сына мента пришёл к старшему знакомому, будто не с кем было посоветоваться. Он же выручал, так что не удивится, что я прошу у него совета, всё равно Рогачёв думает, что у меня круг общения небольшой, и не откажет.

Такая легенда. А попутно проверю, смогу ли что-нибудь найти на Паука.

Опер пока не появился рядом с полицией, так что я позвонил ему со своего номера.

— Пётр Андреич, здравствуйте!

— Здорово, Вадя, — узнал он меня. — Как жизнь молодая?

— На права сегодня сдал, город, — похвастался я. — Осталось их получить.

— О, молодец. Обмывать зовёшь? Шучу.

— Да тут посоветоваться с вами хотел. На работу зовут, а обсудить с кем-то взрослым не выходит, сами понимаете. Отца-то нет, чтобы посоветоваться. Вам позвонил.

— А-а-а, — он задумался об этом.

— Если вы не против, конечно. Если заняты, то ладно.

— Да чё против-то? Если хочешь, то подгребай… я на работе сегодня, буду через двадцать минут.

— Да я как раз рядом с вашим отделом.

Самого Рогачёва я подставлять не буду, само собой. Просто посмотрю, что у них там есть на Паука. Они же занимаются гибелью его водителя, должны быть какие-то зацепки. Ведь это может быть нифига не несчастный случай.

Время обеденное, неподалёку от полиции была «Пятёрочка», в которой менты постоянно брали что-нибудь съесть всухомятку. Я взял несколько пирожков, с капустой и картошкой, и сладкий рулет со сгущёнкой.

В полиции меня запомнили, дежурный взглянул на меня и с ворчанием пропустил через вертушку, и я поднялся в уже знакомый кабинет.

— Ща, Вадя, руки помою, — Рогачёв мелькнул рядом с туалетом. — В кабинет пока заходи.

Там сидели два опера, один белобрысый, он надел очки перед компьютером, другой рыжий. Вот они оба тогда устраивали у меня обыск, сразу узнали. Оба нахмурили брови.

— К Рогачёву я, — сказал я.

— А чё ты сделал, что к нему вызвали? — спросил белобрысый.

Он сильно поднял голову, чтобы разглядеть меня через нижнюю часть очков.

— А я сам к нему пришёл, без вызова. Чай попить.

Опер с недоверчивым видом опустил голову и продолжил клацать по клавиатуре, иногда матерясь себе под нос. У них в кабинете стояли рабочие станции с Astra Linux, куда флешку подключить не выйдет, если там стоит запрет, а он у них стоит, я проверял. А то бы я взял, был у меня один такой гаджет. Покопаться бы в самом компе, но когда вокруг столько глаз, это не выйдет.

Зато я сел перед столом Рогачёва и бросил взгляд на справки, лежащие на столе. Анализ масла? Для чего? Причём подсолнечного, а не машинного. Интересно девки пляшут. Это вообще к какому делу относится?

Рыжий опер допечатал отчёт и ушёл, зато вернулся капитан Рогачёв.

— Ну здорово, Вадя, — он пожал мне руку. — Не женился?

— Не-а. Я тут пирожков взял.

— Виталька, чайник набери, — тут же оживился Рогачёв.

— А чё я то? — возмутился тот.

— Давай быстрее, ёлки-палки!

Белобрысый Виталька нахмурился ещё сильнее и вышел. А пока Рогачёв отвернулся, я осмотрел справки на столе этого Витальки. Это интереснее. Ксерокопия протокола осмотра места происшествия.

— А я тебя, кстати, не мог видеть вчера? — спросил Рогачёв, повернувшись ко мне.

— Я вас видел, — совершенно честно сказал я с лёгкой улыбкой. — На автобус шёл, вас увидел. Но вы с этим были, — я кивнул на дверь, — с Виталей, а он же у меня тогда обыск устраивал, вот я не стал подходить.

— Ну, это же работа такая, Вадя, не надо обижаться.

— Знаю. Но всё равно я потом целый вечер убирался, так что решил знакомство с ним не возобновлять. Да, видел вас. А потом подумал, что надо позвонить.

— Понятно, — он закивал. — А я думаю, ты или не ты был.

Тут более рискованно было врать, чем говорить правду. Но я всё прикинул ещё заранее, думая, что об этом стоит сказать. Я же мелькнул на периферии его зрения, вернее, он заметил мой рост и худую фигуру, а не лицо и другую причёску.

В тот момент он обо мне не думал, но увидев сейчас, сразу задался вопросом, а не пересекался ли со мной на днях. Профи же, давно работает. Не шпион, но хорошая память тоже нужна.

Да и я не рисковал, а сомнения у Петра Андреевича тут же ушли. Мало ли что я там делал. Тогда, на месте нельзя было попадаться, чтобы Паук не всполошился, а здесь его нет.

Белобрысый Виталя принёс чайник, включил его и сразу ушёл, мы остались с Рогачёвым вдвоём. Пока опер отвернулся, я глянул на оставшиеся на столе справки, «фотографируя» их в памяти, и полистал вторую страницу протокола.

Когда он повернулся, я не кинулся отворачиваться. Одно дело — обычное любопытство парня, чей отец был ментом, другое — когда это любопытство для чего-то скрываешь. Второе очень подозрительно.

— Ничего же нет секретного? — со смехом спросил я. — Представлю, что отец был бы жив, вот так бы со всем этим работал.

— Это да, — протянул Рогачёв. — Кстати, Вадя. Я вчера вот про тебя думал.

— А что такое?

— Да вот подскажи один момент, — Рогачёв поставил напротив меня кружку чая, из которой торчала нитка пакетика. — Вчера вечером с одним козлом говорил, ровесник твой… ну, ровесник-то по возрасту, чуть постарше, может, но ты-то парень серьёзный, а он-то дебил дебилом, — опер почему-то обозлился. — Двадцать три года, ёлки-палки, жена с ребёнком даже есть, а он от них убежал. Что-то мутит вечно и бухает… такой кретин вечно обкуренный, что его даже из военкомата выгнали, когда он туда пришёл контракт подписывать! Прикинь!

Кажется, этот парень его конкретно так взбесил.

— Подозрение на износ… на изнасилование, короче, — поправился он, подумав о чём-то. — Если вкратце, он в отказняк идёт, говорит, что потерпевшую вообще не знает, вечером сидел дома, в компьютер играл и аниме смотрел. А я вижу, что он врёт. Вот и рассуди, может он правду говорить или нет?

— А вы спросили, во что он гонял и что смотрел? — поинтересовался я.

— Вот про тебя вспомнил и спросил, думаю, потом у тебя уточню, правда или нет. Сыну ещё хотел позвонить, но его жена моя бывшая к маме своей увезла, там связь не ловит… Короче, он так неуверенно ещё сказал, — Рогачёв посмотрел в свою записную книжку, — что играл в «Роблокс» и смотрел «Геншин» какой-то.

— Врёт, — тут же отозвался я, почти не думая. — «Геншин» — это не аниме, а игра на мобилках и компе. А «Роблокс» — это для младшего школьного возраста. Человек двадцати трёх лет скорее бы в стену залипал, чем в это играл. Вспомнил слова, наверное, вот и назвал.

— Во, спасибо, Вадик, так и запишу, — он ручкой черканул в блокноте. — Всё, предметно с ним теперь можно поговорить. А сейчас то что хотел спросить, старик?

Рогачёв сел напротив. Я больше в справки на его столе не смотрел, и так уже увидел достаточно. Надо переварить и обдумать, данных там полно. Так что начал разговор по делу:

— Много не могу говорить, тут сами понимаете. Помните ту аварию за городом? И стрельбу на турбазе? Вы же приезжали оба раза.

— Не забудешь, да, — он откусил половину пирожка. — Начальство, правда, сказало не лезть. Я, кстати, говорил с Холодовым насчёт этого, типа, надо тебе с чем-нибудь помочь или нет. Говорит: «не ссы, присматриваю за пацаном».

— Я с ним норм общаюсь, — сказал я, отпивая чай. — Зовут тут меня на работу.

— В ФСБ? — удивился опер.

— Не совсем. Связано со всем этим, но не могу сказать детально. Просто говорят, что от меня теперь не отстанут все эти гады, вот и зовут к себе, против них работать. Мол, подхожу им… а я думаю, как лучше сделать.

Капитан задумался сам.

— Скажу тебе так, — Рогачёв стал серьёзным. — В эти игры я не играю, но отговаривать не буду. А вот суть-то везде одинаковая, старик. Самым умным и незаменимым выглядеть не старайся, а то или испугаются и сожрут, или на шею сядут. Обо всём договаривайся на берегу и всё фиксируй на бумаге, без этого любые обещания ничего не стоят. И смотри, чтобы всегда тебя кто-нибудь прикрывал. Но если тяжко станет — звони, если помощь нужна. Подумаю, чем помочь.

— Спасибо.

Посидели ещё, про Паука речь не заходила, как и про дело, из-за которого к нему приходили. Рогачёв пожаловался на молодёжь, идущую к нему в коллеги, которую не понимает, и которые без компов ничего не могут, когда он сам, опер старой школы, привык иначе.

Впрочем, потом сказал, что надо работать и снова куда-то ехать. Но это понятно, что он зашивается, и едва выгадал пятнадцать минут для меня. А теперь снова придётся ехать по тому изнасилованию и очередному убийству. Ценю, уже не в первый раз откликается, обязательно помогу в дальнейшем, если у него будут проблемы.

* * *

После я ушёл, но домой пока не отправлялся, а сидел во дворе, глядя, как местные парни играют в баскетбол. А в мыслях сидел за массивным столом в кабинете дворца памяти и просматривал бумаги.

Вот и протокол, который можно прилепить к портрету Паука в одном из залов, и к его погибшему водителю. Запомнил всё хорошо.

Водитель фирмы «Константа» по имени Алексей Свириденко, 25 лет, женат, есть сын трёх лет, упал с лестницы в подъезде, когда возвращался с работы ночью. При осмотре выявлено, что на ступеньках было разлито подсолнечное масло (следы прозрачного маслянистого вещества с запахом растительного масла, как было указано в протоколе). При опросе соседей выяснилось, что бутылку масла вечером уронила соседка, которую, как у классика, звали Анна. С пластиковой бутылки слетела крышка, соседка вытерла ступеньки, но, как оказалось, не до конца.

Так что водитель поскользнулся и упал, ударился затылком. Как там было написано, приключилась закрытая черепно-мозговая травма, отёк головного мозга и прочие страшные слова, из-за которых водила умер. Из-за диагноза, конечно, не из-за слов.

На подошвах правого ботинка тоже обнаружены следы масла. Возбуждено дело по статье 109 ч.1 УК РФ — «Причинение смерти по неосторожности».

Казалось бы, суд, и у женщины будут проблемы. Но Рогачёв почему-то всё равно прибыл к начальнику погибшего, гражданину Воронцову, он же Паук. Это дежурный опрос или что его смутило? Рогачёв зашился на работе, и чтобы без веского основания ехать на дело, где всё на первый взгляд ясно? Звоночек.

В интернете про «Константу», фирму бывшего депутата Воронцова данных было не очень много, но они были. Фирма проводила строительно-ремонтные работы, в том числе и на АЭС в регионе (что билось с тем, что Паук мог шпионить для доктора Ланге на секретном объекте), а ещё одна его фирма поставляла туда спецодежду.

У фирмы при этом не было своего сайта, как и группы в соцсетях. Хотя зачем, если у бывшего областного депутата хорошие знакомые, которые обеспечивают контракты?

Но я нашёл страничку покойного водителя в ВК и посмотрел её. Парень с виду серьёзный, крепкий, служил в ВДВ. Не только водитель, но и охранником мог быть.

Почему же Рогачёв зацепился за его начальника? Протокола допроса на виду не было, да и они могли беседовать не под протокол. Тут уже надо работать с ним или белобрысым Виталей, а для этого надо санкцию от Ивана.

Но тут я ещё раз взглянул в протокол. Не физически, просто покрутил его в своей памяти. Нет, не это. А что насчёт других справок. Прямо в памяти я их полистал, те, которые успел увидеть. И вот… да, вот эта справка… а, понял!

Вот же Рогачёв, матёрый мент, заметил и решил проверить! У него есть чему поучиться даже Туману.

Просто у него так много работы, что он не бежит впереди паровоза. Пришла справка, он переслал ей следаку, себе оставил копию. Версию об умышленном убийстве не откинули. Тем более, справка не говорит о том, кто убил. Она намекает, что это могло быть умышленное убийство, но подозреваемых сама по себе не даёт.

Я сразу позвонил Ивану, но тот не отвечал. Виноградов вообще был не в сети. Подумал и набрал лично Виктора Рогова, главу «Контура», раз он мне давал свой номер, но там сработал автоответчик.

Тогда я напряг память, вспоминая расписку и приказ, под которым я расписывался о неразглашении. Исполнителем там значился Иван, его фамилия Карасёв, ответственным назначен Виноградов, и там на титульном листе человек — Шилов Г. В., руководитель группы прикрытия. Это Глеб, с которым мы вчера сидели в переговорке, и его номер был там записан.

Сразу набрал его по памяти.

— Слушаю, — услышал его голос.

На фоне играла музыка.

— Вадим Лебедев, — представился я. — Разговор есть важный.

— Привет, Вадим. Чё там?

— Я только что из полиции. Отменяйте встречу с объектом. Водителя Паука убили и сбросили с лестницы, чтобы скрыть следы. Возможно, он сам.

— С чего ты взял? — спросил он, не скрывая скепсиса. — Ванька утром запросил протокол в Следственном Комитете. Водила поскользнулся на масле в своём же подъезде. Там ещё как в книге, масло Аннушка разлила, — Глеб хмыкнул. — Правда, ей и отвечать, походу.

— Ментам справка пришла утром, — начал объяснять я. — Опер сравнил следы масла с подошвы и в подъезде с маслом в той пролитой бутылке, которая осталась у соседки. Она её не выкинула. Это разное масло, экспертизу провели. И ещё — чтобы женщина сорока пяти лет плохо вымыла пол, если взялась за это? Особенно когда масло разлила? Она бы с чистящими всё протёрла, лишь бы не упал никто.

— Я понял, — протянул он, ненадолго задумавшись.

— Я думаю, Паук опасался, что на него выйдут через его водителя, или тот что-то знал. И обнулил его. Рискованно с ним встречаться наедине.

Сам-то рисковал, но это ладно, у меня чужой опыт есть. А тут-то опытных мало. Тем более, у меня появилось подозрение, что никакой это не координатор, а чистильщик, или чистильщик есть в его команде. И Ланге мог направлять к нему агентов, чтобы тот их зачищал, пока те прилежно приходили к нему сами и называли пароль. Техник мог просто этого не знать. Или, наоборот, прекрасно знал, а теперь веселится.

Параноидальная мысль, но интуиция Тумана её не откидывала.

— Не показательно, но… слушай, — Глеб задумался. — Меня сняли с прикрытия, я с Петренко разосрался, — сматерился он, — вот меня и сняли, а его поставили прикрывать! Давай заеду за тобой, ты расскажешь подробнее, подумаем, как лучше сделать.