Хоть мы и знали пароль заранее, но способ передать его Воронцову, он же Паук, придумал я, и Иван от этой идеи был в восторге. Так что я начал работу, пока мы ещё пили чай, и объект был рядом.

— Чтобы запоминать столько всего, можно использовать какое-нибудь мнемоническое правило, — начал я.

— А какое? — спросил Игорь, пока его отчим крутился на кухне.

— Их много, бери на любой вкус. Вот как запомнить дату начала Курской битвы? Помнишь? А я помню. 5 июля 1943 года. Упростим. 5−7-4–3, день, месяц и год, — я написал на бумаге.

— Столько дат фиг запомнишь, — протянул пацан.

— Меньше в интернете сидеть надо, — вставил Воронцов, — память бы тогда лучше была.

— А я это как раз в интернете вычитал, — сказал я и повернулся к Игорю. — Вот, всего четыре цифры запомнить, и можно это сделать в виде ассоциации, чтобы тебе было понятно. Например, пять — есть игра «Пять ночей у Фредди». Семь — семь богатырей, четыре — четыре черепашки-ниндзя, три — три поросёнка. 5−7-4–3. Образы представь, и как только это задание увидишь, дату сразу вспомнишь.

И вот теперь пароль.

— Как там было в трёх поросятах? — спросил я, глядя в окно, где отражалось лицо Паука, который ещё при словах «Три поросёнка» навострил уши. — Нам нужна твёрдая основа. Поэтому «мы строим дом из прочного кирпича».

И тут-то у Андрея Валерьевича Воронцова, он же Паук, будто сползла маска с лица. Мне вспомнилось, как в детстве мы с отцом смотрели фильм, старый, «Терминатор 2». Там за Джоном Коннором охотился жидкий терминатор, который успешно притворялся человеком. Но как только терминатор видел цель, то тут же отбрасывал ненужные эмоции и начинал охоту с каменным лицом.

Вот и здесь так же, маска с лица Паука просто-напросто сползла. И сейчас мы все напряглись, как я, так и группа прикрытия. Сейчас Паук или назовёт отзыв, или промолчит, или вообще нападёт, впав в панику (хотя этот вариант на инструктаже никто не рассматривал, его рассматривал я сам). Или даже начнёт расспрашивать, кто мне передал эти слова. Но он узнал пароль, и теперь бесполезно отмазываться.

Паук молчал, а я делал вид, что просто зачитал фразу, как посредник, не понимая её смысл. У меня даже легенда была на этот счёт, которую я ненавязчиво покажу ему позже.

— Лишь бы волк не дул слишком сильно, — медленно сказал Паук.

Вот это и был отзыв. Представляю, как вся группа поддержки сейчас выдохнула. Агент назвал себя, и теперь предстоит долгая работа, чтобы через него уничтожить остатки закрытой сети доктора Ланге.

Но задача не будет простой. Ведь это очень своеобразный человек, который совсем не похож на того, о ком все думали.

В мыслях я отправился во дворец памяти, где повесил изображение Паука в одном из залов. Причём на картине был изображён настоящий паук, только на нём был берет времён эпохи Возрождения, ведь во всём дворце висели картины Ренессанса. Надо соответствовать стилю.

А в одну из лап паука я поместил опасную бритву. Потому что вспомнил, как на меня в детстве напала собака, которая до этого виляла хвостом и играла. Этот тоже улыбается.

Паук следил за мной, пытаясь понять, в Игре ли я или просто назвал слова, как научили. А я продолжал рассказывать Игорю всякие фишки с памятью и ассоциациями. Такой дворец памяти на минималках, чтобы подготовиться к экзамену. Если будет интересно, потом расширит.

— Спасибо за чай, Андрей Валерьевич, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Мы на занятие.

— Удачи, — пожелал он.

На лице снова вернулась улыбка, причём такая, что я на его картину поместил ещё кинжал-дагу и флакончик с ядом.

В комнате Игоря я сразу сказал:

— Телефон наружу. Такие правила. Чтобы не отвлекался.

— У-у-у, — недовольно промычал Игорь.

— Оставь его в коридоре. Чтобы было честно, я свой тоже оставлю там.

Поставил смартфон на зарядку в коридоре. Пароль для разблокировки у меня там такой же, как день рождения Игоря Эпова, чью роль я играл. И эту дату должен был знать Паук, он же пробивал меня. А на самом телефоне стоит ложная оболочка из жизни несуществующего студента и мессенджер, где у меня были разные чаты для легенды и один особый.

Не сомневаюсь, что Паук его проверит, чтобы понять, кто я такой. Судя по паролю, я посредник, который не знает многого, а просто говорит, что сказано.

И мы даже легенду придумали. Мол, я подписался на какой-то канал из разряда «лёгкие деньги без вложений». Выполняй себе задания в духе оставить отзывы на маркетплейсы, которые потом усложняются, и надо будет увести посылку или сделать снимок в нужном месте города.

За такое дают бабки, и студенты на такое легко клюют… потом, конечно, попадаются к мошенникам или к бандитам, которые так вербуют закладчиков, или, что в разы хуже, в лапы разведок чужих стран. А у этих поручения такие, что или сам подорвёшься с бомбой, или схватишь огромный срок за госизмену или терроризм, если поймают с таким поручением. Да и кураторы легко сдают таких агентов, выкидывая, как использованный презерватив. Такое почти каждый день происходит.

Зато никого не удивит, что якобы я на такое клюнул. Мол, очередной тупой зумер нырнул в дерьмо с головой. А Паук именно за такого меня и должен принимать.

И вот у меня якобы было задание произнести определённую фразу и запомнить ответ, но никак это не показывать. Там был чат с куратором, который настоятельно рекомендовал не задавать вопросы и переводил крипту за это задание. Мол, социальный эксперимент, реклама будущего проекта по сарафанному радио, так что говори, что надо, и не удивляйся. Ну и всё в таком духе.

Паук не кинулся расспрашивать меня обо всём, но я был уверен, что телефон он внимательно изучил.

Ну а я следовал легенде дальше.

Занятие продлилось ровно полтора часа, а я ещё раньше, пока готовился к нему, понял, что у нас в истории было много крутых и захватывающих событий. По сравнению с некоторыми та же «Игра престолов» выглядит бледно, но про это фильмы не снимают или снимают плохо.

Я смотрел в окно, продолжая разговор про одно из заданий. И глядел во двор. Окна выходили на ту же сторону, что и кухня. Кого же Паук ждал?

— Я вот понять не могу, — сказал Игорь, обхватив голову руками. — Вот Смута, почему нашей армией всегда командовал Дмитрий Шуйский, если он проиграл почти все битвы?

— У них же была система местничества…

Я оглядел двор ещё раз. Паук был на кухне, я слышал, как он курит в форточку. Всё ещё кого-то ждёт. Но у нас урок, я объяснял материал:

— А Дмитрий был братом царя Василия Шуйского, поэтому никто из других бояр не мог быть выше его. Ну а кроме того, Игорь, тогда опытным воеводой считался не тот, кто умеет побеждать, как Скопин-Шуйский, а тот, кто может собрать армию из десятков тысяч человек и довести её до поля боя, не растеряв половину по пути, — я усмехнулся. — Мало кто умел так делать, тот ещё квест был без связи. А вот когда доходило до битвы, то да, тут Дмитрий вёл себя как подпивас и всю катку руинил…

Игорь засмеялся, когда я сказал так, чтобы он понял. Кстати говоря, вот нам это в школе преподавали поверхностно, зато я вчера читал пачки статей и запомнил на всю жизнь. Готовился же к легенде.

Занятие закончилось. Я вышел из комнаты, взял телефон, который лежал ровно на том же самом месте, где я его оставил, и на котором не было ни одного нового отпечатка… хотя мой старый был чуть-чуть смазан.

Он проверил, и сейчас встанет вопрос, насколько он клюнул на легенду. Сам Паук про легенду ничего не спрашивал, не реагировал на пароль, а просто пил чай, снова улыбаясь, будто ничего не произошло. И даже взгляд снова стал хитрым.

— До свидания, Андрей Валерьевич, — сказал я в прихожей.

— Ага, Игорёк, удачи.

Провожать не вышел, ничего не передал, но это был только первый контакт.

Я вышел во двор и собирался уходить… ну здравствуйте, а не их ли он ждал? Скорее всего, именно их. Иван говорил, что к нему приезжают менты, вот они и прибыли.

Из припаркованной полицейской машины вышли два человека в гражданском, а водитель остался внутри. А я же говорил, что с этим будет проблема, ведь этих оперов я знал. И они меня знали.

Оба из так называемого «убойного». Один — капитан Пётр Рогачёв, нормальный, кстати, мужик, который очень хорошо мне помог, когда меня хотели подставить бандиты. И это он по моей наводке вычислил предателя дядю Лёшу. А второй, белобрысый, был у меня в квартире зимой, проводил там обыск с напарником.

Вот кто-кто, а менты меня узнают сразу, если я привлеку их внимание. Ещё и Паук в окно смотрит, сразу это заметит, и хана легенде. Но и убегать нельзя, опера меня на рефлексе срисуют, Рогачёв уж точно. И Паук поймёт, что я от ментов прячусь.

Я сразу похлопал себя по карманам, чтобы Паук не задумался, почему я остановился. Затем достал наушники и вставил в уши. Любимый «Сектор Газа» заиграл сразу:

— Очень странные дела,

До чего жизнь довела.

Мне к любимой не пройти,

Могут встретить на пути… местные!

— Прикрой, — тихо сказал я, зная, что меня услышат.

Сделал несколько шагов вперёд, а потом глянул в телефон, начиная переписываться с несуществующим другом Васей, который был у меня в чате. У меня тут вообще целая пачка фиктивных чатов и даже парочка настоящих из лицея. И рожу ненавязчиво отвернул.

Опера ищут не меня, поэтому шёл к ним, но не напрямую, а по диагонали, глядя в телефон по дороге, и держался со стороны белобрысого, который видел меня всего раз. Так меньше шансов, да и группа прикрытия должна отреагировать.

Если это уж совсем дилетанты и ничего не сделают, то лучше понять это сейчас и никогда больше с ними не связываться.

И в этот момент, как по заказу, во дворе сработала сигналка на машине. Оба мента тут же посмотрели туда, а я прошёл мимо совершенно спокойно и добрался до автобусной остановки. Там сел внутрь, проехал три остановки, сидя у окна, и вышел.

Сразу направился к тачке каршеринга, стоящей за углом.

— А ты чего смеёшься? — спросил я у Ивана, садясь внутрь.

— Побочный ущерб, — тот хмыкнул. — Как ментов увидел, подумал, что они тебя сейчас узнают. А там Глеб тебя прикрывал, он кинул камешек в чей-то БМВ… Силу не рассчитал и окно разбил. Перестарался.

— Ну вы даёте. Зато отвлекли.

Ну, реагируют быстро, работать с ними можно.

* * *

Пообедать не дали. Едва сняли грим, как меня привезли в «Контур». Но у них там стоял автомат с готовой едой, где в основном были салаты, супы и всякие сэндвичи. Взял там большой пшеничный ролл с креветками и сжевал, пока шёл разбор.

Разбор шёл онлайн, из Москвы подключился Виноградов. На изображении видно, как он вытирал вспотевший лоб. Зам Рогова слушал мой отчёт и смотрел запись с умных очков.

— Ты прям в истории стал разбираться, — проговорил он. — Так… угу… это убедительно. Пароль назван… отлично… отлично… хорошо. Так… угу… понятно.

Мы сидели в переговорной комнате, а мои гаджеты были подключены к переходнику, который выводил изображение на телевизор. В отличие от других кабинетов со стеклянными дверями и стенами, этот был совсем глухой, даже окон не было.

С потолка дул едва заметный ветерок, где стоял кондиционер, но он был совсем слабый, и запахи не убирал.

Пахло роллом и одеколоном, которым себя щедро полил ещё один участник нашей встречи — высокий и крепкий Глеб Шилов, командир группы моего прикрытия. От него ещё несло сигаретами.

Впервые увидел его лично. Это парень лет двадцати семи с загорелым лицом, о котором я почти ничего не знал. Тоже прислали из Питера для этой операции, но родом он явно был не оттуда. Выговор у него не как у Ивана, в речи немного слышно южнорусское произношение, с небольшим гэканьем.

— Ты грамотно сделал, — сказал Глеб, когда на экране появилось изображение ментов. — Если бы кинулся в сторону, они бы заметили, заинтересовались бы. И мы все обосрались бы.

Он держал ручку в левой руке, левой и делал пометки в блокноте. И заметно, что на правой не гнутся мизинец и безымянный, а на ладони виден тонкий белый шрам. Похоже, далеко не кабинетный аналитик, переведённый на оперативную работу.

— Я так и подумал, — сказал я.

— И хорошо, что ты про нас не забыл, — он покрутил ручку в пальцах. — А то некоторые умники играют в Джеймсов Бондов, одиночками пытаются быть, а потом проваливаются. И всё дело сыпется.

Ну ещё бы. Я поэтому и действовал так, потому что мне рано выглядеть как профи.

— Зачёт, — сказал Виноградов, когда запись закончилась. — Потанцевал у тебя есть, Лебедев, — он засмеялся над своей шуткой. — Но ты не загордись, в следующем месяце тоже зачёт устрою. Я всем его устраиваю.

— А когда закончится это подвешенное состояние? — спросил я.

— В смысле?

— Вроде и с вами, а вроде и нет. Хожу к вам, как на работу.

— Да уже решили. В кадры потом зайди, в договоре распишешься вчерашним числом. Даже зарплату тебе платить будут. Но ты ещё сессию в своём вузе сдать должен, и потом оформляем, как договаривались. И за оборудование распишешься. А пока… Ваня, выдай.

Иван положил на стол белую пластиковую карточку.

— Пропуск? — догадался я.

— Да. В этот офис и московский. Можешь приходить, если надо. Но только если зовём, просто так нечего шляться.

— У меня же всё по делу, Илья Фёдорович.

Виноградов что-то проворчал и отключился.

— Поздравляю, — сказал Иван, глядя на меня. — Ну, теперь уже почти официально. Хотя сам понимаешь, что числиться ты будешь иначе. Я вот сисадмином числюсь в другой структуре. А Глебка — охранником.

— Из тебя и сисадмин-то ещё хуже, чем оперативник, — тот хмыкнул.

— А из тебя охранник — в самый раз. Как раз в «Пятёрочку» тебе устроиться, кроссворды гадать и смотреть, чтобы малолетки ничего не украли.

Глеб начал фыркать через нос, будто смеялся, не открывая рта. Похоже, они с Иваном давние приятели.

— А почему к Пауку менты приходили? — спросил я.

— У него водитель в фирме с лестницы упал и сломал шею, — ответил Глеб. — Вот и разбираются менты, сам упал или помог кто.

— А что, там нечистое что-то? Или он его замочил? Может, раскрыл его? Или сообщником был?

Оба переглянулись.

— Вроде обычный несчастный случай, — нехотя сказал Иван.

— Слушай, раз мы вместе, нечего скрывать друг от друга, — настоял я. — Мне надо знать в пределах своих полномочий.

— Ну… есть такое подозрение. Сейчас Паук не знает, что мы от «Контура». Но может узнать в любой момент. А даже если и не узнает, реакция на контакт быть разной. Поэтому я тут кое-что решил…

— И к чему ты это?

Иван задумался. Это операция его, его мнение учитывалось, и он сам мог принимать решения, хотя и с оглядкой на руководство. Но руководства было много.

— Новые вводные возникли сегодня, — сказал Иван. — Есть подозрение, что Паук готов закрывать хвосты любыми путями. Но встреча с ним нужна. Поэтому руководство… поэтому я принял решение, — поправился он, — что ты свою часть операции выполнил прекрасно. Проявил себя отлично, легенды придерживался. Допускал какие-то импровизации, но всё легло чётко. Но сейчас снимаем. Пока отдыхай, учись.

— А почему снимаешь?

— Встречусь с ним сам, раз он назвал отзыв. Уже завтра. Ускорим процесс.

— Опасно, Ваня, — тут же сказал я.

— Вот даже стажёр это говорит, — влез Глеб. — Так быстро готовить встречу — слишком подозрительно. Или ты торопишься, что этот Петренко влезет? Он же как в жопу ужаленный бегает, кричит. Мной начал командовать, пока я наружке сидел, я его нахер послал, он обиделся, настучал Виноградову. Тот разорался.

— Опасно, — повторил я. — И я не про Петренко.

— Ну и что предлагаешь? — спросил Иван.

— Паук в Игре. Но брать и склонять к сотрудничеству его надо иначе. Без этой легенды или перевербовки. Он всё равно давно не в деле, ничего важного не знает. А навредить ещё может.

И как ему сказать, что это не простые слова, а результат наблюдения за целью? Туман Паука не знал, но воспринимал бы всерьёз. Но всё равно, молчать не мог. Не понимают, что с такими надо осторожно. Вот Холодов понимает, без ствола к таким не подходит, а у нас табельного оружия нет.

— А ещё можно проверить, что там с этим водилой, — продолжил я. — С этой стороны можно взять его, если он причастен. Ну, я вот так подумал, — добавил я.

— Во, Вадим дело говорит, — Глеб кивнул. — Взять козла за яйца, ему придётся сотрудничать. Они же все роскошь любят, а тут придётся выбирать: или СИЗО, или мы.

— Так что предлагаете? — спросил Иван. — У тебя мозги в нужную сторону варят, поэтому спрашиваю. Но конкретику.

— Я знаю одного из оперов, — сказал я. — Давай с этой стороны зайдём, посмотрим. Может, по следу его наведём, и потом, когда Паук расслабится, возьмём его на своих условиях.

Глеб закивал, Иван задумался. А мне хотелось выяснить, что там за история с этим водителем и остальным, чтобы больше выяснить о самом Пауке и его связях.

Не понравился он мне…

* * *

Некоторое время назад. Москва, Военная академия Министерства обороны (бывшая Военно-дипломатическая академия)…

— Совсем молодёжь от рук отбилась, — посетовал седой мужчина, входя в кабинет. — Учишь-учишь, а они без своих телефонов ничего запомнить не могут. Вроде все и офицеры, а… ну… а-а-а, — он махнул рукой. — Совсем в другом мире живут. Раньше мы иначе работали.

— Сергей Сергеевич, вам звонил некто Верещагин Пётр Ильич, — подсказал мужчина в военной форме с погонами капитана, сидящий за столом.

— Ого, — пожилой удивился. — Давно о нём не слышал. Мы с ним вместе… — он тут же осёкся. — Что передавал?

— Просил о встрече сегодня, — офицер задумался, — но контакты не оставил.

— Разберёмся и так, — пробормотал Сергей Сергеевич.

Где пройдёт встреча, он знал и без этого, ведь раньше они часто встречались обсудить дела. Так что после окончания рабочего дня Сергей Сергеевич поправил пиджак и пешком, не торопясь, прошёл пару кварталов.

Дойдя до нужного места, он недовольно поморщился, ведь вместо столовой, которая когда-то там была и где подавали очень вкусный борщ, в этом здании открылось молодёжное кафе. У входа стоял ряд сверкающих зелёным светом самокатов. Модно одетые парни и девушки пили кофе, смотрели в телефоны и общались между собой.

— Вот вы лодыри, — тихо выругался себе под нос Сергей Сергеевич, глядя на посетителей. — В армию вас всех надо, бестолочей, да на фронт. Мы вот в ваши годы такое проворачивали…

— Болтать ты много стал, Сергеич, — раздался насмешливый голос позади. — В наши годы тебе за такое по башке бы настучали.

Сергей Сергеевич обернулся, криво усмехнулся и пожал руку старому товарищу — отставному майору ГРУ Верещагину Петру Ильичу.

— Какими судьбами, Ильич? — спросил он. — Выбрался из своего Подмосковья?

— Посмотреть на молодёжь прибыл, — ответил тот. — Полезно бывает. Всё преподаёшь?

— Да. А ты никак надумал на занятие прийти и рассказать, как в наше время мы работали? Сколько тебя зову опытом поделиться, а ты всё отмахиваешься.

— Может быть, может быть, — неопределённо сказал Пётр Ильич. — Пошли хоть, чайку попьём, как раньше.

— Ты видел, что они с нашей столовой сделали? — Сергей Сергеич показал на кафе. — Это что за пи***рятник здесь теперь?

— Что со столовой, говоришь, сделали? — мрачно произнёс Пётр Ильич. — Что со страной нашей сделали?

Они отошли подальше, на соседнюю улицу, где зашли в небольшую чайхану. Там взяли по чебуреку и горячему чаю и пошли в ближайший сквер посидеть на скамейках. Место им знакомое, не особо ухоженное, зато посторонних ушей не было.

— Слушай, Сергеич, — Пётр Ильич выбросил в урну пластиковый стаканчик, допив чай. — К тебе Витька Рогов на днях не забегал?

— Забегал, — Сергей Сергеевич кивнул и нахмурился. — Частником он стал, чем-то там занимается, какими-то проектами, безопасностью. А такие надежды подавал, такой офицер был. А сейчас… «Контур» какой-то, да? Ну как так работать можно?

— Частник, да, — Пётр Ильич нахмурился. — Тогда меня к себе звал, а чтобы мне, офицеру, к частникам идти? Да ни в жизнь. Но всё теперь иначе делается, Сергеич, не как в наше время. Всё через одно место… Значит, забегал, говоришь? — он внимательно посмотрел на собеседника.

— Да, — Сергей Сергеевич хотел что-то добавить, но промолчал, не стал продолжать.

— Всё так же помалкиваешь, когда о службе речь заходит, — Пётр Ильич засмеялся. — Ко мне тоже приезжал, показывал фоторобот. Всплыл какой-то у них хмырь, которого не знают. Ни они, ни чекисты, вообще никто. Совсем обленились.

— Сейчас этих хмырей развелось. Вот в наше время всё иначе было. Помнишь, как мы с тобой в Бонне были… эх, были времена. Только из академии, первое задание, и сразу успех. А на нас наорали, чтобы не зазвездились. Это сейчас сопельки всем вытирать надо, а тогда не нянчились. Поэтому у нас всё и получалось.

— Да-да, — Пётр Ильич закивал. — Но разбередил он старые раны, Сергеич. Думаю, может, мемуары написать о нашей работе.

— А можно такое? — удивился Сергей Сергеевич.

— Так покажу потом товарищам. Что можно — оставим, что нельзя — уберём. Вот как мы тогда с тобой доктора обули, помнишь?

— Не забудешь.

Сергей Сергеевич заулыбался.

— Вот недавно рассказывал своим, — произнёс он. — Ювелирно мы там сработали, как в старые времена. Доктор же тогда из МИ-6 ушёл со своим этим товарищем… открыл свою частную контору, как Витька Рогов. А мы их сразу обули, едва увидели. Куда им против нас?

— Но Епископ тогда всё равно слинял, — Пётр Ильич покосился на собеседника, но смотрел за его реакцией внимательно.

— Да. Лёшку только жалко, — тот выдохнул. — Молодой парень он тогда ещё был. Генералом бы сейчас стал, способным был.

— Да, — Пётр Ильич помрачнел, но тут же перешёл к главному вопросу: — Вот интересно, у тебя осталось что-нибудь на того гада? С тех времён? Он же ещё в 90-е, я слышал, к нам приезжал.

— Да он же в Америке потом провалился, — удивился Сергей Сергеич, потом огляделся. — Сдали его свои же, с потрохами. До сих пор там и сидит, если не помер. Старый же. Да и туда ему дорога, если честно. Без него воздух чище.

Пётр Ильич кивнул.

— Скорее всего, помер. Но он здесь сеть собирал, и она в разработке была у чекистов, я помню. Правда, чекисты в своё время так туда и не вышли, хорошо всё было законспирировано. Мы им столько всего предоставили, а они не нашли.

— Вот это не знаю, — Сергей Сергеевич пожал плечами. — Дело старое. Этим же КГБ занималось, потом ФСБ. А потом я уже в отставку ушёл, в Консерваторию позвали, уже и не знаю…

— А тебя среди чекистов контакты остались? — нетерпеливо перебил Пётр Ильич. — С тех времён, надёжный кто-нибудь, старой школы.

— Там же Васька Захаров до сих пор работает, — оживился Сергей Сергеич. — Но он чекист старой закалки, нас не любит ещё после того случая в Африке.

— Разберёмся. Ты нас сведи, посидим с ним, обсудим, что можно, что нельзя писать, — вкрадчиво сказал Пётр Ильич.

— Ладно, добро, позвоню тебе.

— Договорились, — Пётр Ильич кивнул.