«Учишь?» — написала Наташа.

Написала она это поздним вечером, когда я уже спал. Проснулся в шесть и увидел сообщение, когда выключал будильник.

«Не, выспался», — ответил я, лёжа на кровати, потянулся во весь рост и пошёл в ванную.

Хоть мне и требовалось запомнить огромный объём данных, спать всё равно надо, чтобы усвоить всё прочитанное.

Помылся под душем, позавтракал омлетом, который быстро приготовил, а после достал из шкафа брюки и белую рубашку.

Полоска у брюк выглажена так, что можно порезаться, а рубашка идеально белая, воротничок тоже выглажен. Это Наташа тогда погладила, ещё до поездки, но рубашку я брать в Москву не стал. Захватил с собой рюкзак с документами и вышел из подъезда, где меня ждала машина под видом такси.

Водитель приоткрыл окно, когда я подошёл ближе.

— А у меня сегодня выходной, — заявил он.

— А у меня — первый рабочий день.

Водила разблокировал дверь. Это был пароль и отзыв, чтобы на машине случайно не уехал кто-то другой. По дороге мы не говорили, водитель нервничал, но молчал. Адрес я не называл, он сам знал, куда ехать.

Привезли меня в центр города, в аптеку-оптику, которая работала с десяти, но дверь со стороны служебного входа уже была открыта.

— Здравствуйте, я от Сметанина, — назвал я уже другой пароль.

— Он уже вылечился? — женщина лет сорока пяти с короткой причёской назвала отзыв, с любопытством разглядывая меня. На ней был белый медицинский халат.

— Остался только насморк.

— Присаживайся, Вадим, — ласково сказала она, а потом подошла ближе. — Меня зовут Лиза Павловна. Ого, какой ты высоченный. А вот это надо сбрить, — она дотянулась и потрогала мою причёску.

— Обязательно? — с сомнением спросил я.

— Шучу. Но было бы проще гримировать.

— Лучше не надо. Справитесь?

— Конечно.

Первым делом она подобрала мне очки. Они без диоптрий, но по краям линзы были толще, и само стекло необычное. Просто со стороны бывает видно, когда у человека очки с минусом или плюсом, потому глаза и височная линия через эти очки искажается, а без диоптрий этого эффекта нет. Но чтобы профи ничего не заподозрил, мне подобрали такие. Хотя по краям картинка размывалась.

Лиза Павловна поглядела на меня, что-то померила маленькой линейкой, потом положила передо мной на столик маникюрные ножницы.

— Ногти лучше состричь в ноль, хотя они у тебя и чистые.

Это для контактных линз. Она сразу показала, как их надевать и снимать, хотя я и сам, как оказалось, умел.

Эффект был сразу, ведь линзы цветные, и этот другой цвет глаз с холодным оттенком даже для меня самого делал моё лицо чужим. Изменилось ещё сильнее, когда Лиза Павловна уложила мне волосы гелем, прижала сеточкой и сверху надела короткий парик.

А уж после того, как под щёки вставили силиконовые вкладки, лицо стало совсем другим, особенно в очках. От профи не спасёт, но обычные люди запомнят другого человека.

В завершение образа на лоб мне разместили накладные прыщи, которых у меня уже давно не было. Чистая работа, не подкопаешься.

— Удачи, — пожелала Лиза Павловна на прощание.

— Спасибо.

Такси уже уехало, но вместо неё стояла машина из каршеринга, как и было запланировано. Я сразу сел на заднее сиденье. Тут можно без пароля.

— Хорошо получилось, Лебедев, — сказал Иван, сидящий на месте водителя, оглядев меня. — Узнать сложно. Повторим вводные?

— А не слишком сложная схема для того, что мы задумали? — я немного поморгал, потому что глаза уставали от очков и линз.

— В самый раз. Координатор может знать, что агент попался, и он сам по себе параноит, раз не провалился до сих пор. Он может думать, что за ним идёт слежка ФСБ, поэтому любой контакт с ним он воспримет, как провокацию. А тут мы проводим операцию, которую мог сделать его наниматель. То есть якобы послали тебя, но только как посредника для продолжительного контакта, чтобы ФСБ этого не заметила.

— А откуда он? — спросил я. — Этот наниматель, который посылает людей?

Спросил я, будто не знал, кто такой Ланге. Но спросить стоило, интересна была его реакция.

— Давай так, — Иван задумался, — чтобы ты меньше владел контекстом и себя не выдал, знать стоит поменьше. Тем более, ты посредник, которого я нашёл, а агент я, и ты почти ничего не знаешь. По легенде я тебе плачу за передачу инфы. Но твоя задача тоже очень важна, и я за тебя отвечаю, — добавил он, глянув на меня.

— А если он меня всё-таки узнает? — спросил я. — Другие же знали.

— Мы считаем, что нет, и что в это дело координатора не подключали, как и его сеть, — терпеливо сказал он. — Но если знает, то это будет поводом, чтобы его брать и работать грубо. Если что, тебя прикрывают, не опасайся.

— А если не знает?

— А если не знает — работа будет сложнее, но тоньше. Оба варианта нас устраивают. И не забывай, операция под контролем у самого Рогова.

— ФСБ не в курсе? — уточнил я.

— Пока нет. Давай ещё раз легенду. И я знаю, что тебе не нравлюсь, но это не повод не обсуждать…

— Да ладно, ты чё, — я посмотрел на него. — Нормальный ты чел, Иван, понимающий. Полезного много рассказываешь, мне и правда интересно.

— А-а-а, — Иван покосился на меня и смущённо кашлянул. — Ладно, допустим… давай к делу.

— Легенду, значит, — я сделал короткую паузу, потому что в мыслях подошёл к картине во дворце памяти. — Меня зовут Игорь Евгеньевич Эпов, я студент, двадцать два года, учусь на четвёртом курсе педагогического вуза. Сдал ЕГЭ по истории на сто баллов, участвовал и побеждал в олимпиадах регионального уровня в своём родном Забайкалье. Руководство лицея пригласило меня, как ассистента преподавателя или тьютора для индивидуальной подготовки отстающего ученика. У них уже была такая практика, и они считают, что из-за небольшой разницы в возрасте ученик будет слушать студента охотнее.

А в рюкзаке у меня были документы, подтверждающие легенду, сертификаты, рекомендации. Всё фальшивое, но выглядело очень убедительно. Ещё были номера телефонов, которые могли подтвердить. Даже была страница в соцсетях с фото человека, похожего на меня.

Этого Игоря Эпова не существовало ещё три дня назад, но сейчас он будто жил все двадцать два года. У него даже учётка на «Госуслугах» появилась.

Лицей, конечно, не был в курсе операции, и все бумаги были подготовлены как для них, так и для родителей возможного ученика. Вернее, для опекуна.

— Угу. А кто цель? — Иван глянул на меня.

Это я тоже помнил по памяти. Тем более фотографию усатого улыбающегося мужчины с чуть косым левым глазом я уже повесил во дворце памяти. В Зале Лилий, как он назывался в реальном Палаццо Веккьо.

— Воронцов Андрей Валерьевич, — начал я, — бывший депутат Законодательного собрания области, ныне предприниматель. До этого работал на АЭС, контакты сохранились, часто выступает подрядчиком при закупках.

А ещё он координатор старой сети доктора Ланге. Туман не использовал эту сеть, и все залегли на дно, но ресурсы остались, и Техник должен был всё восстановить. Не вышло. Часть разгромили, но несколько ключевых шпионов ещё действуют.

— Вдовец, — продолжал я. — Жена погибла в аварии два года назад, он взял опеку над её сыном-подростком и устроил в городской лицей для мажоров. Пасынок учится плохо, лицей рекомендовал найти ему ещё одного репетитора, или тьютора, как их тут называют, и даже рекомендовал кое-кого, — я показал на себя. — И я буду подтягивать его по истории.

— Верно, — Иван кивнул. — Но лицей сразу тебя к нему не допустит один на один, устроит проверку. И тут ты…

— Всё я и учил, — сказал я. — Читал, как это сейчас происходит. А вообще, пацан ленивый, насколько я понял, ему втыка не хватает.

— Бить нельзя, — он хмыкнул.

— Ваня, мне семнадцать лет было все четыре года назад, я не забыл, каким в этом возрасте был. Если втыки не давать, ни хрена он не поймёт. По себе знаю, — я засмеялся.

— Шутишь, Лебедев. Я пробивал. Ты в семнадцать за учёбу и спорт взялся, в отличие от своих товарищей по детдому. В итоге они бухают, некоторые уже сидят, а тебя ждёт большое будущее. Так что поделись с пацаном опытом. Если у него отчима посадят за шпионаж, ему самому придётся в жизни пробиваться.

— Ну а ничего нельзя с этим сделать? — спросил я. — Пацан-то не в Игре. В детдом-то уже может и не отправят, а проблем будет выше крыши.

— Подумаю, — медленно сказал Иван. — Мы ещё ничего не сделали. Хорошо, что ты просчитываешь последствия, но у нас ещё даже контакта не было. Вдруг Паук вообще не при делах? — он назвал оперативный псевдоним цели.

— Может быть, — я кивнул.

И это правда. Ведь ничего из этого по Воронцову в памяти Тумана не откликалось никак. Туман вообще не слышал об этом человеке.

— Короче, — продолжил Иван. — Если дело пойдёт, ты сможешь настоять на встрече с отчимом, чтобы сказать, мол, надо взяться за парня получше. Или ещё что-нибудь. Тогда завяжешь с ним контакт. Причём он должен понимать, что контакт продолжительный, и ты мало что знаешь. Ты просто посредник между мной и ним. Но всё равно, не расслабляйся, Студент.

Мне дали этот временный оперативный позывной для операции. Иван стал Куратором, а клиент — Пауком. Типа, паутину раньше плёл.

— С ним непросто, — Иван вывернул на другую улицу, начиная повторять инструктаж по новой. — Если подойти на работе или на улице, он решит, что это провокация. Поэтому операция выглядит так, как её бы сделали зарубежные агенты. Но главный риск…

— Если кто-то уже завязал с ним контакт, — сказал я.

— Тогда всё отменяется, — он кивнул. — А тебя вытащим силой.

Нервничает, виски от пота блестят, ладони вытирает. Тут уже не просто наблюдение и защита цели, и не просто обучение, а своя операция, свои агенты и ответственность за каждого.

— Странно, — произнёс я. — Вроде бы этот Паук матёрый тип, а, говоришь, попался на умной колонке. Неужели такой чел себе поставил подобное?

— А это и не он ставил, — Иван хмыкнул. — Да и Паук из старых времён, уже отстал от сегодняшних дней. Поэтому и был так долго вне Игры. Наниматель в отчаянии, раз его искал. Но это один из последних, кого мы не взяли.

Он остановился в проулке, я полез из машины, но Иван протянул мне руку.

— Удачи, Вадим, — тихо сказал он с улыбкой и показал знаком на очки, мол, не забывай про них.

Я уже в курсе, что там камера и микрофон, и динамики в дужках. Да и в часах, которые мне выдали, был тревожный маячок, как в мобиле. И лазер, а лазер — это всегда хорошо.

— Чистой дороги, — пожелал Иван напоследок.

Понимал я больше, чем он говорил. Мне даже имя дали, как у приёмного сына клиента, он тоже Игорь, и то, что мы оба сироты, сыграет на контакт. Я заведу контакт с сыном, в итоге рано или поздно увижусь с его отчимом и передам ему пароль.

Дальше буду передатчиком, заодно фиксируя всё. В идеале, «Контур» получит доступ к тем ресурсам старой сети Ланге, куда должен был добраться Техник.

И у координатора могли быть связи с другими ячейками. Постепенно ниточку можно распутать. А для меня самого узнать обо всём этом получше.

Но для начала надо выставить себя понимающим в этом ЕГЭ. Хорошо, что я его сдавал не так давно, и ещё не забыл принцип. Хотя нам-то не давали частных репетиторов, а просто сказали, что те, кто не сдадут ЕГЭ, поедут в армию.

Вряд ли этим снежинкам из лицея такое говорят. За этими ухаживают за бабки их родителей.

Я доехал на автобусе до лицея, прошёл через охрану, показав выданный мне паспорт на имя Игоря Эпова, который от настоящего почти невозможно отличить, и прошёл в кабинет директора.

Она была очень похожа на директора школы, в которой я учился сам, только серёжки в ушах были с драгоценными камешками, и к косметологу она точно ходила, и шмот на ней дорогой.

А так в один в один, даже интонации те же самые.

— Надежда Константиновна, вы разговаривали с моим куратором в институте, и вот, теперь я явился сам, — объявил я.

От меня не требовалось, но я немного изменил манеру разговора, говорил немного более торопливо, чем обычно, будто волновался, но старался держаться. И ещё немного картавил. Получалось естественно.

— Эпов, значит, — она внимательно осмотрела мои бумаги. — Мне сообщили, что вы сильны в истории отечества.

— Увлекаюсь с детства, — начал тараторить я.

У неё кабинет как у мэра. С портретом президента на стене, гербом, причём сами стены были отделаны дорогим деревом. На массивном столе стоял дорогой письменный прибор, монитор от Apple и миниатюрный ПК MAC-mini под ним.

Кресла светлые, но покрыты не кожей, а прочной мелкой сеткой, чтобы не потели спина и задница. Думаю, у учеников такие же, и сидят они не за убитыми партами, а за особыми столами, разработанными так, чтобы не болела спина и шея.

— Больше всего изучал историю Смутного Времени, — продолжал я. — Много раз ездил на различные конференции, неоднократно выступал с докладами по самым ярким личностям эпохи. Из последнего, например, делал доклад о князе Трубецком, который сыграл огромную роль в те времена, но о котором помнят редко.

Не зря вчера читал весь вечер. Директриса невпопад кивнула. Вряд ли она знала, кто это такой.

— Но, само собой, этим мои знания не были ограничены, и я изучал все блоки для экзамена. В том числе с акцентом по Великой Отечественной войне и многие другие важные темы.

— Прекрасно, — протянула директриса вычурным тоном. — У вас отличные рекомендации, но у нас не олимпиада и не кружок. У нас есть ученик, у нас будет договор, а результат нам будет нужен уже через несколько недель. Экзамен уже совсем скоро.

Да, этому парню точно не говорили, что если не сдашь, то уедешь в армию. Его холят и лелеют.

— Поэтому и меня позвали, — произнёс я. — И общий язык я найду.

— Надеюсь. Ученик сложный. Очень умный, но его мотивация нестабильна. У него было горе два года назад, с тех пор с ним стало сложнее. На давление он реагирует плохо, но на слабость — ещё хуже. Поэтому, — она хитро улыбнулась, — если он перестанет вас воспринимать как старшего, нам придётся искать другого. Тем более, ваш предшественник с ним не справился. А время идёт, экзамен уже скоро.

— Справлялся и не с такими, — я улыбнулся.

Ведь я был старшаком в детдоме, когда приходилось следить за целой толпой пацанов, показывая, кто здесь главный. А это было непросто.

— Предлагаю начать сегодня, — сказала директриса, внимательно глядя мне в глаза.

* * *

В это же время. Московская область…

— Здесь тормозни, — сказал Рогов водителю.

Джип остановился в одном из дворов. Руководитель «Контура» вышел и пошёл вдоль дома. Прошёл мимо памятной таблички, что в этом доме жил один из первых космонавтов, и позвонил в другой подъезд.

Дверь открыли молча через домофон, Рогов поднялся на третий этаж и постучал в дверь.

— Витя, — произнёс пожилой усатый мужчина, открывая дверь. — Какими судьбами?

Он уже в возрасте, но стоял прямо, как военный. Взгляд был ясный.

— Да помощь нужна твоя, Пётр Ильич, — начал Рогов. — Возник тут у нас один кадр, а я его пробить хочу, но не могу. И коллеги из Конторы тоже не могут. Никто его не знает.

— Ещё бы, — с небольшим презрением сказал Пётр Ильич. — Кого бы они там нашли? Один молодняк сейчас работает, без компьютеров своих уже ничего не могут. А чем тебе он интересен?

— Он следил за парнишкой одним, а тот его узнал. Память у парня хорошая, — Рогов прошёл на кухню и достал свёрнутый лист с фотороботом. — Объект скрылся, а после отдал команду ликвидировать парня. Но никаких следов найти не могу, будто растворился. Может, по твоей части встречался? Он пожилой, мог ещё в 90-е мелькать в твоём поле зрения. Или даже раньше.

Пётр Ильич надел очки и внимательно рассмотрел фоторобот Епископа на вытянутой руке, держа его как можно дальше от себя. Потом помотал головой.

— Нет, не припомню такого.

— Ну, он был моложе, — медленно произнёс Рогов. — Мог усы не носить…

— Знаю и без тебя, — отрезал Пётр Ильич. — Я старый, но не тупой. Этого я не видел. Ищи дальше, Витя.

— Ладно, понял, спасибо, что глянул. Погнал я.

— Даже чаевать не будешь?

— Нет. Некогда, в Москву надо возвращаться.

— Вот как всегда, к старику только по делу, — проворчал Пётр Ильич.

— Не ворчи, Ильич. Сам понимаешь, время какое. Некогда чаи гонять.

Рогов уехал, а Пётр Ильич посмотрел в окно, глядя, как чёрный внедорожник уезжает. После пододвинул к себе телефон, но трубку пока не снимал.

— Ничего не понимаю, — задумался он вслух. — Откуда здесь взялся Епископ и почему он сидел в обычной наружке? Что-то здесь не так.

Пётр Ильич снял трубку и сделал звонок.