Он решил было двинуться в путь немедленно, но тут же понял, насколько измучен и обессилен. Прежде всего нужно было поспать, дать отдых натруженному телу и больной ноге. Внезапно он заметил, что по другую сторону наклонной колонны дождь из падающих сверху предметов был не таким сильным, как там, откуда он пришёл. У самого её основания почти ничего не падало. Здесь, прислонившись к подножию колонны, он и решил немного поспать.

Майк так и не понял, что именно его разбудило, но в один миг он полностью очнулся, охваченный липким страхом. Он спиной почувствовал чей-то пристальный взгляд; волосы на затылке встали дыбом. У него перехватило дыхание, когда он увидел существо, стоявшее прямо перед ним: огромное черное чудище с шестью волосатыми лапами и двумя глазами, дробившимися на тысячи мелких сегментов, и в каждом из них отражался его собственный силуэт. Ничего более уродливого и жуткого ему видеть не приходилось. Между глазами морда была плоской, но ниже она раздувалась, переходя в страшную пасть с массивными челюстями, больше похожими на клыки. Размером чудовище было со слона, а на спине у него находилась пара великолепных прозрачных крыльев, слегка приподнятых, словно тварь была готова взлететь в любую секунду. От неё исходил резкий, всепроникающий запах, напомнивший Майку о разлагающейся плоти и гниении.

Как долго тварь разглядывала его, Майк не знал. Он чуть было не закричал, когда она сделала шаг в его сторону. Подавшись назад, Майк уперся спиной в массивную наклонную колонну. Ее твердость придала ему уверенности. Это была хоть какая-то защита, и он отступил ещё на шаг, плотнее прижимаясь к колонне и стараясь держаться от чудовища подальше. В ответ оно тоже сделало шаг, продолжая сверлить его тысячами глаз. Перед его мордой покачивались два длинных усика, которых Майк прежде не замечал. Он лихорадочно завертел головой в поисках хоть какого-то оружия и приметил лежащую неподалеку длинную сучковатую палку, которая вполне могла сойти за дубину. Правда, ради этого нужно было сделать шаг навстречу громадному чудищу, но в своем отчаянном положении Майк решился даже на это. К его удивлению, когда он двинулся вперед, существо попятилось. Ага, значит, эта тварь труслива!

Дубина оказалась тяжелой, почти неподъемной, но, ухватившись за неё обеими руками, Майк всё же сумел поднять её над головой. Существо тупо наблюдало за ним, и Майк перешел в наступление. Описав дубиной широкую дугу, он, изо всех сил, обрушил её на сверкающие глаза противника, но в тот миг, когда удар практически достиг цели, того уже не было на месте. Майк услышал жужжание крыльев – существо взмыло в воздух, – и почти сразу всё вокруг наполнилось низким гулом, похожим на раскаты далёкого грома; этот звук исходил из груди твари. Майк резко развернулся и увидел, что существо опускается на землю с другой стороны от него, и снова замахнулся дубиной.

На этот раз дубина зацепила одно из крыльев чудовища, разорвав его так, что летать оно больше не могло. Тварь попятилась, но тут же передумала и снова ринулась на человека. Майк опять замахнулся тяжелым оружием, чтобы обрушить его на неповоротливую голову зверя. Один из длинных усиков обломился, а зазубренный конец палки рассёк левый глаз, почти лишив чудовище зрения. Гул, исходивший от него, стал ещё громче. Оно снова бросилось в атаку, и снова Майк встретил его ударом. Одна из мохнатых лап полоснула его по спине, но не задела тела, лишь разорвала на плече джинсовую ткань рабочего комбинезона. Он уже сбился со счёта, сколько раз чудовище кидалось на него, а он отвечал точными, тяжёлыми ударами, и каждый удар достигал цели. Один глаз существа был полностью выбит, второй видел лишь наполовину, две лапы были перебиты, а уцелевшее крыло превратилось в лохмотья. Похоже, тварь совершенно потеряла ориентацию в пространстве, когда очередной удар снес второй усик с её макушки. Теперь она больше не ревела. Внезапно чудовище прекратило бой и бросилось наутек, поспешно уползая от разъяренного человека. Но Майк, опьяненный яростью боя, еще не закончил. Подняв дубину высоко над головой и замахнувшись ей как можно сильнее, он метнул её вслед отступавшему противнику. Заострённый конец вонзился в твёрдое чёрное тело между бессильно обвисшими крыльями и пригвоздил чудовище к земле. Там оно и осталось лежать, судорожно подёргивая ногами; из его тела вырывался лишь глухой, едва слышный гул.

Зрелище было омерзительным: из многочисленных ран сочилась красная липкая кровь, но в душе у Майка не нашлось места для жалости. Он отошел на несколько шагов, разглядывая поверженного врага и пытаясь понять, что это за существо и почему оно кажется таким знакомым.

– Да это же… муха! – сорвалось наконец с его губ, и едва произнеся эти слова, он сам им поразился.

Муха? Что такое муха? Почему он узнал это существо? Почему он оказался здесь? Что делает он в этом странном мире, кажущимся таким знакомым и вместе с тем остающимся совершенно чужим?

Один за другим Майк задавал себе эти вопросы, но не находил на них ответа. Мысли его были странно спутаны. В памяти всплывали туманные, неясные обрывки; ему всё казалось, что он вот-вот поймёт происходящее, но в следующий миг разум отказывался служить ему, оказываясь не в силах собрать всё воедино и разложить по полочкам. Он осознавал, что с ним произошло что-то неладное, что это не его родной мир и что всё вокруг в высшей степени неестественно. Он помнил, как уснул здесь, на синей равнине у наклонной колонны; помнил овраг, оставшийся позади, но никак не мог вспомнить, что было до его пробуждения на красной равнине.

И этот случай с мухой. В памяти всплывало, что в прошлом он убивал других мух, много мух – и вообще это было для него делом привычным. Он мог без всяких угрызений совести повернуться к ней спиной и оставить её подыхать, судорожно перебирая лапками, но это нисколько не объясняло, что такое муха и почему он сразу узнал её.

Пожав плечами, он отвернулся от колонны и снова устремил взгляд к едва различимому вдали горному хребту. Странный дождь, сыпавшийся с неба, заметно поредел; теперь лишь изредка какой-нибудь крупный обломок падал поблизости, и Майк успевал заметить его задолго до того, как тот достигал земли. Перед ним открылась вторая расселина, а за ней лежала ещё одна красная равнина, такая же, как первая. Про себя он называл эти равнины квадратами, но, как и в случае с мухой, не мог понять, откуда он это знает. Внезапно он почувствовал жажду, и это желание тотчас вытеснило все остальные мысли.

Стоя на краю оврага, Майк невольно вскрикнул: на его дне блестела река. Вода! Он почти бегом спустился по склону, но у самой кромки остановился как вкопанный. Никогда ещё ему не доводилось видеть такой странной воды. Она не двигалась, не текла, но и застоявшейся не казалась – прозрачная и чистая, она просто лежала в углублении. Там, где вода соприкасалась с берегом, её поверхность словно загибалась вверх, вернее, прогибалась внутрь, образуя вогнутый край. В нескольких футах от берега, напротив Майка, в ней лежал большой камень, и вода, казалось, отталкивалась и от него: вокруг валуна она тоже образовывала вогнутое углубление, словно она не желала касаться его!

Странный, невероятно странный мир!

Озадаченный, Майк наклонился к воде, твердо намереваясь попробовать её на вкус и узнать, действительно ли это вода. Но не тут-то было: стоило ему податься вперед, как она зашевелилась и двинулась ему навстречу! Он испуганно отпрянул, внезапно вспомнив причуды сферы на дне первого каньона. В своем уме он связал эти два явления, но объяснить их логически был не в силах. У него вырвался тяжелый вздох. Неужели в этом суровом краю, где законы природы перевернулись с ног на голову, всё настолько против него, что даже обычное утоление жажды превращается в невыполнимую задачу? Сколько еще он сможет протянуть без еды и воды?

Но, Боже! Что это за тварь, ползущая по расселине прямо к нему?! Так мог бы выглядеть динозавр в представлении первобытного человека. Майк увидел длинное, желтовато-зеленое, извивающееся тело, в несколько раз длиннее его самого, увенчанное массивной, отвратительно уродливой головой, а по всей длине тела через равные промежутки торчали небольшие пучки щетинок. Хотя чудовище ползло по дну оврага, эти щетинки возвышались над его краем. Майк отпрянул, едва не потеряв рассудок от страха, когда тварь вдруг свернула к его склону расселины и поползла вверх! Ее голова оказалась на одном уровне с его собственной еще до того, как он успел унять дрожь в коленях, но прежде чем он успел сделать хоть шаг назад, существо неожиданно свернуло и прошло мимо, даже не взглянув в его сторону. Майк почувствовал тяжелый, землистый запах, исходивший от существа.

– Господи! Да это же гусеница! – вырвалось у него, и вместе с этим словом пришло смутное воспоминание о том, что гусеницы, в сущности, безобидны и питаются растительной пищей.

Он торопливо спустился на дно впадины и перебрался на другую сторону.

Всё дальше и дальше он брёл по неровной поверхности равнины, понурив голову и опустив плечи, лишь изредка поднимая глаза, чтобы проверить, какую часть пути до горы он уже преодолел. Он оглянулся назад лишь однажды, но обнаружил, что наклонной колонны – его первой цели – уже не видно. Расстояния в этом причудливом мире обманчиво искажались, возможно, из-за особенностей освещения, но он уже ничему не пытался подобрать объяснение. Все его мысли занимал только тот островок зелени далеко на горном склоне, теперь вырисовывавшийся четче, однако на саму гору он поглядывал со страхом. Она казалась исполинским отвесным утесом, уходящим прямо в небеса. На такой человеку ни за что не взобраться. Равнина обрывалась у самого подножия утеса, будто гора не была неотъемлемой частью этого ландшафта, а появилась здесь позже, чем возникли равнины. Но когда он подошел ближе и замер у подножия, то понял, что она не так неприступна, как показалось сначала. Поверхность была волокнистой, испещренной неровностями, за которые цеплялись валуны и земля, и он различил несколько длинных, уходящих вверх трещин. Здесь было множество выступов, дававших надежную опору для рук и ног. Его поразила странная структура самого утеса. Он решительно не походил ни на одну гору, виденную им прежде: местами поверхность была мягкой, поддавалась под рукой или ногой, иногда даже крошилась, и тогда вниз сыпались мелкие хлопья какого-то волокнистого вещества.

Забыв о голоде и жажде, он начал карабкаться вверх, но через каждые несколько футов ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Наконец, по прошествии неизвестного количества времени, он добрался до сочной зелени, манившей его издалека. Это был крошечный островок мхов и лишайников, уцепившийся за горную стену. Прямо во мху пустил корни маленький зеленый кустик, усыпанный красными и желтыми ягодами. Еда!

Он сразу понял, что их можно употреблять в пищу, потому что на ягодах кормились два ярко-зелёных существа длиной не более четырёх футов. На вид они были уродливы, но, как вскоре выяснилось, совершенно безобидны. При его приближении они поспешили сбежать, и Майк без колебаний завладел их обедом. Ягоды оказались сладкими, сочными и удивительно сытными. К тому времени, когда он утолил голод, на кусте почти ничего не осталось. Они словно вдохнули в него новые силы и вместе с тем утолили жажду. Почти с сожалением он покинул это место, но гора по-прежнему звала его вверх.

Поднявшись более чем на три четверти высоты утёса, он оглянулся назад. Теперь перед ним лежал уходящий в бесконечность четкий рисунок из красных и синих равнин, разделённых сеткой словно прочерченных по линейке расселин. В туманной дали смутно вырисовывались исполинские силуэты, но он не мог подобрать им названия; и всё же он снова ощутил, насколько они ему знакомы, почувствовал, что когда-то, в прошлой жизни, прекрасно их знал. В нем зажглось страстное желание вернуться к жизни, которую он никак не мог вспомнить, тоска по себе подобным, по когда-то оставленному им миру.

Но сейчас он был утомлен, измучен – слишком измучен, чтобы двигаться дальше. Сон был нужен ему сильнее всего на свете. Он огляделся в поисках безопасного местечка, где можно было бы примоститься и восстановить силы. Примерно в дюжине футов над его головой из стены выдавался узкий уступ. Это было отличное убежище. Перебирая руками, он пополз к нему, уткнувшись взглядом в склон и сосредоточенно высматривая надежные зацепки для рук и ног. Из-за этого он совершенно не заметил существо, выбирающееся из пещеры, вход которой выходил прямо на заветный уступ. А вот существо его заметило!

И что это было за существо! Ростом более шести футов, красновато-бурого цвета, с необычайно длинным телом, разделённым на три части – голову, грудь и брюшко, причём грудь и брюшко соединялись невероятно тонкой талией. Оно было шестиногим, а его огромные фасеточные глаза могли видеть практически во всех направлениях сразу. Впрочем, куда больше тварь полагалась на чуткие усики-антенны, торчавшие из головы прямо над глазами и непрестанно исследовавшие воздух. Его ротовой аппарат выглядел на редкость свирепо: огромные тяжелые жвалы, казалось, могли одним махом перекусить пополам карабкающегося на уступ человека. Тварь замерла у самого входа в пещеру, не сводя глаз с ничего не подозревающего Майка. И хотя она не издала ни звука, к ней внезапно присоединился сородич. Он тоже выбрался из пещеры и теперь стоял рядом, выглядывая из-за спины первого чудища в ожидании приближающейся добычи.

Бедный Майк! Этот бой с самого начала был неравным. Измученный и обессилевший, он поднял голову лишь тогда, когда уже перевалил через край уступа. А потом было уже поздно, и, хотя Майк отчаянно отбивался, преимущество было на стороне пары муравьев, ринувшихся на него сразу с двух сторон. В этой схватке первый муравей лишился одного из усов, а второй потерял среднюю лапу. Затем Майк почувствовал, как первый муравей вонзил жвалы ему в плечо. Жгучий укол яда мгновенно лишил его сил, и всякая воля к сопротивлению испарилась. Он стал пленником.