Под складом оказался старый дренажный тоннель.

Низкий, тесный, пахнущий мокрым камнем, ржавчиной и тиной. Вода бежала узкой полосой вдоль стены, где-то в глубине капало с размеренной настойчивостью. Мара шла впереди с маленьким магическим светильником, который дрожал у неё в руке. Тирн поддерживал Арвена с правой стороны, я — с левой.

После слов Калисты темнота стала плотнее.

Чью кровь он дал вашему отцу.

Я повторяла фразу про себя, хотя хотела забыть её сразу. В таких словах опасно всё: смысл, время, тон. Калиста могла соврать. Она умела выбирать ядовитые фразы, чтобы разрезать доверие до того, как оно успело появиться.

Но Арвен промолчал.

Мужчины, которым нечего скрывать, реагируют иначе.

— Говорите, — сказала я.

Мой голос отразился от каменных стен.

Арвен шёл тяжело. Каждые несколько шагов его дыхание сбивалось, и я чувствовала, как под пальцами напрягаются мышцы. Кровь уже пропитала новую повязку. Ему нужна была постель, чистая вода, свет, время и хотя бы один пациент, который слушается. Вместо этого мы шли по подземелью, а над нами любовница-заговорщица собиралась закрыть город.

— Не сейчас, — ответил он.

— Сейчас.

— Если я начну объяснять, мы потеряем темп.

— Тогда коротко. Вы давали моему отцу кровь?

Он резко остановился.

Тирн тоже. Мара впереди обернулась.

Арвен повернул ко мне лицо. В тусклом свете оно казалось вырезанным из камня, только глаза жили — холодные, уставшие, внимательные.

— Не твоему, — сказал он. — Отцу Элиры.

Я заставила себя вдохнуть.

— Давали?

— Да.

Мара побледнела.

Тирн тихо выругался.

Я убрала руку от его локтя. Он качнулся, но удержался. В этом жесте было больше, чем в крике. Я не оттолкнула его. Просто перестала быть опорой на одну секунду.

Арвен это понял.

— Лина.

— Зачем?

— Родовой договор требовал подтверждения крови перед Советом. Саан спорили по границе источника. Старик Саан запросил каплю крови главы рода для закрепления печати. Обычный порядок.

— За неделю до горячки.

— Да.

— И вы не проверили, для чего её используют?

Его лицо стало жёстче.

— Проверил бы, если бы видел угрозу.

— А вы не видели.

— Элира не была моей истинной. Её род был слаб, зависим и жаден. Я считал их неприятными, но безопасными.

— Удобная ошибка.

Он принял удар молча.

Тирн вмешался впервые:

— Миледи, кровь главы рода для договоров дают под надзором нотариуса Совета. Это действительно обычная процедура.

— Обычная процедура привела меня в чужое тело.

Тирн опустил взгляд.

Арвен сказал:

— Да.

Одно слово. Снова. Он не стал прятаться за законом. И от этого злиться было сложнее, но больнее.

Я снова подставила ему плечо.

— Идём. Умирать в тоннеле вы не будете. Мне ещё нужно злиться на вас в более удобном месте.

Он посмотрел на меня сверху вниз. В глазах мелькнула тень.

— Справедливо.

Мы пошли дальше.

Тоннель вывел нас к железной решётке у канала. Тирн вскрыл замок кинжалом, и мы выбрались под мостом. Ночь уже светлела. Дождь превратился в мелкую холодную морось. Над крышами Лиорна висело серое предутреннее небо. Город затих перед рассветом, но эта тишина обманывала: где-то били колокола, у северных ворот кричали команды, а над центром поднималась красная дымка.

Калиста сказала правду. Город закрывали.

— Куда теперь? — спросила Мара.

Арвен опёрся о камень моста. На миг глаза у него закрылись. Я шагнула ближе, проверила пульс на шее. Быстрый, неровный. Жар усиливался.

— Ему нужен покой.

— Мне нужен дракон, — сказал он, не открывая глаз.

— Вам нужен разум.

— Разум говорит то же. Если я смогу обратиться, мы уйдём через стену.

Я посмотрела на его рану.

— Обратитесь — разорвёте сердце.

— Если останемся, его заберут.

— Значит, третий вариант.

Он открыл глаза.

— Слушаю.

И вот это внезапно остановило мои мысли. Он действительно слушал. Не изображал уступку, не ждал, чтобы потом продавить своё. Взгляд был тяжёлый, но открытый для плана.

Я огляделась. Канал уходил к южным шлюзам. За ними — поля, потом старые каменоломни. В Лиорне я прожила год. Я знала, где бедные кварталы, где солдаты пьют после службы, где местные дети лазают через щели в стене, чтобы таскать яблоки из монастырского сада.

— Южная сточная арка, — сказала я. — У кожевенных мастерских. Там решётка сгнила снизу. Через неё проходят дети. Взрослый мужчина не пролезет.

Тирн посмотрел на Арвена.

— Лорд в таком состоянии тем более.

— Зато там возят бочки с известью для кожевников. Утром. Телеги выходят за город по служебным воротам, их проверяют плохо, потому что запах отвратительный.

Арвен смотрел внимательно.

— Ты предлагаешь спрятать меня в бочке?

— Я предлагаю спрятать всех нас среди бочек. Вас — под мешками с негашёной известью, но так, чтобы пыль не попала в рану. Тирн договорится с возчиком. Я заплачу.

Мара подняла брови.

— Возчик Гронн. Он у вас лечил дочь. Денег не возьмёт, если узнает, что это вы.

— Тогда тем более.

Арвен молчал.

Я ждала возражений. Про достоинство дракона, опасность, грязь, потерю контроля. Но он сказал только:

— Дорога до кожевников?

— Двадцать минут пешком. Если вам хватит сил.

— Хватит.

— Вы говорите это слишком часто.

— Потому что ещё жив.

— Это не медицинский показатель.

Тирн кашлянул в кулак. Мара отвернулась, пряча улыбку, и это маленькое человеческое движение среди крови и бегства вдруг вернуло мне равновесие.

Мы пошли вдоль канала.

До кожевенных мастерских добрались, когда небо стало светлым. В квартале пахло так, что даже серые плащи могли бы передумать нас искать. Кислая кожа, известь, мокрая шерсть, дым, помои. Я старалась дышать ртом. Арвен шёл молча, но на скуле у него дёргалась мышца.

Гронн оказался на месте: огромный, рыжебородый, в кожаном фартуке, с глазами человека, который давно перестал удивляться чужим несчастьям. Но меня он узнал сразу.

— Госпожа Элира?

— Мне нужна помощь. Срочно. И без вопросов, которые потом могут стоить вам жизни.

Он посмотрел за мою спину: на Тирна с мечом, на Мару с сумкой, на высокого мужчину в окровавленной одежде. Узнал ли Арвена? Конечно. Жетон рода, лицо с монет, слухи, драконья кровь — такое не спрячешь под грязным плащом.

Гронн медленно снял фартук.

— Дочь ходит, потому что вы вправили ей ногу, когда остальные сказали резать. Моя телега у ворот через семь минут.

Вот так просто.

У меня неожиданно защипало глаза. Я отвернулась, делая вид, что проверяю повязку Арвена.

— Спасибо.

— Потом, госпожа.

Через десять минут мы лежали на дне телеги между мешками, накрытые грубой тканью. Запах извести забивал нос и горло. Мара была рядом, её пальцы держали мою юбку. Тирн лежал ближе к краю, рука на кинжале. Арвен — рядом со мной, слишком близко, потому что места было мало. Его плечо прижималось к моему, дыхание било в висок.

Я держала ладонь на его повязке.

— Вы теряете сознание? — прошептала я.

— Нет.

— Если соврёте, я узнаю по пульсу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Из вежливости.

Он повернул голову. В полутьме под тканью его глаза казались темнее.

— Лина.

— Что?

— Кровь Саан я дал по закону. Но это не снимает с меня вины.

Я молчала.

Колёса телеги заскрипели. Гронн что-то крикнул лошади. Мы тронулись.

— Я должен был смотреть внимательнее, — продолжил Арвен тихо. — На Элиру. На её страх. На её род. На всё, что считал неважным.

Слово «Элира» прозвучало иначе. Без привычного холода. С тяжестью.

— Да, — сказала я. — Должны были.

Он принял это.

У ворот нас остановили.

Снаружи заговорили. Голоса стражи, грубый смех Гронна, фырканье лошади. Потом другой голос. Женский. Спокойный.

Калиста.

— Проверить телегу.

Мара сжала мою юбку так, что ткань затрещала.

Арвен напрягся. Его рука нашла мою. На этот раз он не сжал — просто накрыл пальцы своими. Тепло пошло по коже. Метка под рукавом вспыхнула, но я удержала дыхание.

Свет ударил в щель, когда ткань начали поднимать.

Я увидела край красного кольца на женской руке.

Ещё секунда — и нас найдут.

Тогда Арвен сделал то, чего я от него не ожидала.

Он отпустил мою руку, поднял окровавленные пальцы к своим губам и прошептал древнее слово.

Кровь на его пальцах стала серебряной пылью.

Мир вокруг нас дрогнул.

Запах извести усилился до боли, ткань над нами поднялась, и Калиста заглянула прямо внутрь.

Её взгляд прошёл по нам.

И не увидел.

Я лежала неподвижно, не смея дышать. Арвен рядом был холоден как камень. Только кровь под моей ладонью продолжала течь.

Калиста нахмурилась.

— Пусто.

Ткань упала обратно.

Телега двинулась.

Мы выехали за ворота.

Я повернула голову к Арвену и увидела, что из носа у него идёт кровь.

— Что вы сделали?

Он закрыл глаза.

— Заплатил частью зрения.

— Что?

— Временно.

— Насколько временно?

Он не ответил.

И по тому, как его зрачки перестали реагировать на свет, я поняла: лорд Арвен Рейс ослеп.