Родовой алтарь Рейс находился под главной башней.

Я ожидала мрачного подземелья, чаш с кровью, костей драконов и прочих вещей, которые в этом мире упорно называли древними традициями. Вместо этого мы вошли в огромную круглую залу из светлого камня. В стенах горели серебряные жилы, похожие на замёрзшие молнии. В центре стояла чаша с огнём — не красным, не жёлтым, а белым, тихим, как дыхание.

Здесь было тепло.

И страшно.

Потому что это тепло знало Арвена лучше, чем любой человек в замке.

Когда он вошёл, пламя поднялось выше. Белый огонь потянулся к нему, к его крови, к метке на моей руке. Пол под ногами дрогнул, будто замок узнал хозяина и сразу спросил, почему он вернулся в таком виде.

— Алтарь принимает только кровь главы рода, — сказал Самуил. — И голос хозяйки.

Я медленно повернулась к нему.

— Какой хозяйки?

Старик развёл руками.

— Родовой закон древнее брачных контрактов. Если истинная главы вошла в дом и метка открыта, алтарь слышит её.

— Я не давала согласия быть хозяйкой.

— Алтарь не спрашивает должности. Он слышит связь.

— Очень удобно для алтаря.

Арвен сказал:

— Ты не обязана говорить.

— Если я не скажу, вы будете открывать пламя один.

— Да.

— Тогда обязана.

Он хотел возразить. Я видела это по линии рта. Но времени у нас не было. За толстыми стенами зала уже гремели удары. Малхар ломал замковые печати. Каждый удар отдавался в белом огне дрожью.

Тирн и гвардейцы заперли двери. Лаурис с Ферром устроили у стены временный стол — страницы книги нужно было заверить, пока замок держится. Мара стояла у Самуила, прижимая душник с Элирой к груди. Элира молчала, но свет внутри кристалла стал ровным. Она тоже ждала.

Арвен подошёл к чаше.

Я шла рядом, держа его за руку, чтобы он видел. Каждое движение давалось ему тяжело. Кровь снова выступила у края повязки. Но спина оставалась прямой, а лицо — холодным. В этом была не гордость. Дисциплина. Он не позволял телу решать, пока разум нужен другим.

— Что делать? — спросила я.

— Скажешь имя и правду.

— Моё имя?

— Да.

— Полное?

Он повернул голову.

— Только если готова.

Внутри сжалось.

Полное настоящее имя — последняя вещь, которая связывала меня с прежним миром. Я берегла его даже от себя. Здесь я была Лина. Потом Элира для посторонних. Леди Рейс для Совета. Сосуд для серых. Истинная для дракона. Но моё полное имя было той дверью, за которой стояла больничная палата и мама у кровати.

Я посмотрела на белый огонь.

— Я скажу.

Арвен протянул к пламени руку. На ладони ещё были ожоги от цепи Совета. Он сжал пальцы, кровь выступила по линиям кожи и упала в чашу.

Огонь взметнулся.

Замок содрогнулся.

Далеко в коридорах кто-то закричал.

— Я, Арвен Рейс, глава дома Рейс, свидетельствую перед кровью, камнем и огнём: Дорена Вальс предала род, использовала печать моей матери незаконно, участвовала в разделении души леди Элиры Саан-Рейс и вступила в сговор с Малхаром Тейном. Калиста Вердан участвовала в ритуале призыва и нападениях на Лину, душу из иного мира. Верховный судья Малхар Тейн поставил обратный узел ритуала и пытается похитить свидетеля, скрывая собственную вину.

Белый огонь слушал.

Я чувствовала это. Не как человека. Как дом. Камень, который помнит шаги, двери, плач женщин у окон, кровь мужчин на лестницах, детский смех, предательство, брачные клятвы, пустые спальни.

Арвен повернул ко мне лицо.

Теперь моя очередь.

Я положила ладонь на край чаши. Жар не обжигал. Он ждал.

— Я, Лина…

Голос дрогнул.

Арвен молчал. Не подсказывал. Не торопил.

Я закрыла глаза.

Мама у больничной кровати. Номер палаты. Свет. Моя рука в её ладонях.

Я открыла глаза и назвала полное имя.

Пламя вспыхнуло так высоко, что все в зале отступили.

Имя прозвучало внутри камня и вернулось ко мне шёпотом. Я впервые за год услышала его не в собственной памяти, а в мире вокруг.

— Я пришла в это тело не по своей воле, — продолжила я. — Я не знала Элиру Саан-Рейс, но получила её письмо и последовала её просьбе бежать. Я не подчиняла Арвена Рейса через истинную связь. Я лечила его как целительница. Я свидетельствую: Малхар Тейн предложил вернуть меня домой в обмен на передачу Совету и разрыв связи, плату за который должен был понести дракон.

Пламя стало тише. Глубже.

Я почувствовала, как метка на руке развернулась серебряными ветвями. Не больно. Ясно.

Арвен рядом резко вдохнул.

— Что? — спросила я.

— Замок слышит тебя.

— Это хорошо?

— Сейчас — да.

Снаружи ударили в двери.

Раз.

Второй.

Третий.

Дерево и металл держались, но на створках пошли красные трещины.

Самуил подошёл ближе.

— Теперь нужно закрыть периметр. Арвен, пламя через сердце. Лина, удерживаешь яд. Если он пойдёт к тебе — отпускай сразу.

— А если отпущу?

Старик посмотрел прямо.

— Он упадёт.

Я кивнула.

Прекрасный выбор. Снова.

Арвен положил руку мне на плечо.

— Если почувствуешь холод — уходи.

— Если буду уходить при каждом холоде, далеко мы не продвинемся.

— Я серьёзен.

— Я тоже.

Он склонился ближе. В белом свете его слепые глаза казались живыми, хотя видеть могли только через меня.

— Ты не должна платить за мой дом.

— Сейчас я плачу за возможность выйти из него живой.

Он принял.

Мы встали перед чашей. Я положила ладонь на его грудь, у края повязки. Под пальцами билось сердце — неровно, горячо, упрямо. Вторая моя рука легла поверх его ладони над огнём.

— Начали, — сказал Самуил.

Арвен открыл родовое пламя.

Боль ударила по мне сразу.

Я ожидала жар. Получила ледяной серый яд, который рванулся из его раны к сердцу, почуяв силу. Я вцепилась в него магией, как в живую змею. Он бился, скользил, пытался уйти через метку в мою кровь. Я держала. Не силой — точностью. Обвивала, отделяла, закрывала пути к сердцу.

Арвен молчал.

Только пальцы его на моей руке стали железными.

Белый огонь пошёл через него в стены замка. Я почувствовала, как оживают коридоры: одна дверь закрылась перед людьми Совета, другая открылась для гвардейцев Рейс, где-то в северном крыле погасли красные печати Дорены, на лестнице рухнула чужая защитная нить.

Замок выбирал хозяина.

Малхар ударил в двери снаружи такой силой, что одна створка треснула.

— Ещё, — сказал Самуил.

— Я вижу, — выдохнул Арвен.

— Что?

— Весь дом.

И через связь я тоже увидела.

На миг передо мной открылись десятки картинок: главный зал, где люди Совета ломали родовой круг; коридор с пленной Дореной в нижней камере; Калиста у старых ворот с осколком перстня, чертящая портал; Малхар перед дверями алтаря, лицо спокойное, глаза яростные; гвардейцы Рейс, которые выбирали сторону прямо сейчас.

И ещё одно.

Комната матери Арвена.

Портрет женщины с серебристыми глазами. Под портретом — маленький сейф. Внутри лежало письмо.

Я увидела его через замок.

Арвен тоже.

Он резко сбился.

Яд тут же рванулся к сердцу.

— Держитесь! — сказала я.

— Письмо матери…

— Потом!

Он стиснул зубы. Пламя снова выровнялось.

Двери алтарного зала начали светиться белым.

Снаружи раздался голос Малхара:

— Арвен Рейс! Если вы закроете дом от Совета, это будет объявлено мятежом!

Арвен открыл глаза. Слепые, но наполненные белым огнём.

— Объявляй.

Пламя ударило в двери.

Красные трещины исчезли.

Весь замок Рейс содрогнулся и закрылся.

Тишина наступила резко.

Слишком резко.

Я почувствовала, как Арвен падает, и успела подхватить его только наполовину. Он всё равно опустился на колено, потом на второе. Кровь пошла из раны тёмным потоком.

— На стол! — крикнула я. — Быстро!

Тирн и Гаррет подхватили его. Я шла рядом, не убирая ладонь от груди, удерживая яд, который теперь метался у сердца, обожжённый родовым пламенем.

— Лина, — сказал Арвен хрипло.

— Молчите.

— Письмо.

— Вы сейчас умрёте из-за письма?

— Мать знала.

— Все всё знали. Это отвратительная семейная традиция. Лежите.

Он попытался усмехнуться, но вышел кашель. На губах появилась кровь.

Мы уложили его на каменную скамью у стены. Я разрезала повязку, Самуил уже передавал мне инструменты. Мара держала свет. Вокруг люди двигались, говорили, спорили, но для меня всё сузилось до раны и сердца под ладонью.

— Яд поднялся, — сказал Самуил.

— Вижу.

— Его нужно вытягивать через метку.

— Это ударит по мне.

— Да.

Арвен открыл глаза.

— Нет.

Я даже не посмотрела на него.

— Усыпите его.

Самуил замер.

— Дракона?

— У вас есть что-нибудь?

— Он сожжёт сон-траву.

— Тогда держите.

Арвен схватил меня за руку.

— Лина.

Я наклонилась к нему. Очень близко. Так, чтобы он слышал только меня.

— Вы только что закрыли замок и спасли всех нас. Теперь моя очередь делать свою работу. И если вы скажете ещё одно «нет», я попрошу Мару ударить вас кочергой. Она справится.

Мара за моей спиной всхлипнула:

— Справлюсь, милорд.

Арвен смотрел на меня через моё же зрение. Усталый, злой, живой.

— Жестокие женщины.

— Лежите.

Он отпустил руку.

Я положила ладонь на метку.

И вошла в яд.