Удар пришёл через книгу.

Не огнём, не цепью, не красным светом. Словом. Судейской печатью. Вся запись вспыхнула золотом, и буквы на странице начали перестраиваться прямо у меня под руками. Подпись Малхара дрогнула, потянулась к краю листа, будто кто-то пытался стереть её из самой памяти бумаги.

— Он меняет запись! — крикнула судья Лаурис.

Ферр поднялся, шатаясь.

— Нельзя… при открытом свидетельстве…

Малхар даже не посмотрел на него.

— Можно, если свидетельство заражено.

Книга под моими ладонями стала горячей. Так горячо, что кожа заболела. Я хотела отдёрнуть руки, но поняла: если отпущу, подпись исчезнет. Не с листа — из доказательства. Из той единственной ниточки, которая связывала все преступления воедино.

Метка на запястье вспыхнула в ответ.

Арвен шагнул ко мне.

— Держи страницу.

— Держу.

— Смотри на подпись.

Я опустила взгляд на имя Малхара. Золотой свет резал глаза. Буквы извивались, как живые.

Арвен положил ладонь поверх моей.

Связь ударила через нас обоих.

Я увидела книгу сразу двумя способами: глазами и чем-то глубже. Кровью рода Рейс, которая помнила каждую запись, каждую клятву, каждую ложь, вписанную в её страницы. Арвен вёл силу, я удерживала направление. Его пламя хотело сжечь чужую печать. Моя магия обвивала буквы, как тонкая нить вокруг раны.

— Не дави сильнее, — сказала я сквозь зубы. — Страница порвётся.

— Он уводит подпись.

— Тогда не бей. Пришейте её.

Он понял.

Серебряный огонь стал тоньше. Вместо удара — шов. Линия за линией. Буквы перестали расползаться, но Малхар усилил печать. У меня потемнело в глазах. Руки горели. В груди снова мелькнул белый потолок больницы, запах спирта, далёкий голос: «Давление падает».

Он тянул меня к обратному узлу.

Не для возвращения.

Чтобы отвлечь.

— Лина, — голос Арвена стал резким. — Смотри на подпись.

— Я смотрю.

— Нет. Ты уходишь.

— Он показывает мой мир.

— Он ворует твоё внимание.

Я вцепилась взглядом в буквы.

Малхар Тейн.

Малхар Тейн.

Малхар Тейн.

Я повторяла имя про себя, будто могла прибить его к странице одной злостью. И вдруг душник у Самуила вспыхнул.

Голос Элиры прорезал зал:

— Я свидетельствую кровью тела!

Белый свет ударил из кристалла в книгу.

Тело, в котором я стояла, отозвалось. Кровь Элиры. Душа Элиры. Моя душа. Метка Арвена. Всё сплелось в один болезненный узел.

Страница вспыхнула.

Подпись Малхара почернела и осталась.

Зал ахнул.

Судья Лаурис подняла обе руки.

— Запись подтверждена родовой книгой, кровью прежней хозяйки тела, свидетельством нотариуса и открытой меткой. Верховный судья Малхар Тейн, вы должны сложить печать до полного разбирательства.

Малхар опустил руку.

Лицо у него стало спокойным. Слишком спокойным для человека, которого поймали.

— Судья Лаурис, вы всегда были слабым звеном.

Он сжал золотую цепь на груди.

Цепь вспыхнула.

Лаурис вскрикнула и упала на колени, хватаясь за горло. На её шее проступил такой же золотой след. Второй судья второго круга шагнул назад. Третий отвернулся.

Подчинённые печати.

Малхар держал их тоже.

— Вот теперь, — сказал он, — закон закончен.

Маги крови подняли цепи. Гвардейцы Совета двинулись вперёд. В зале вспыхнули красные линии, отрезая выходы.

Арвен одной рукой прижал меня к себе, второй поднял меч Тирна, который тот бросил ему без слов.

— Тирн, дверь. Самуил, душник. Мара — за мной.

Я выхватила книгу со стола.

— Ферра!

Тирн уже тащил нотариуса к колонне. Лаурис пыталась подняться, задыхаясь от цепи на горле. Я не могла оставить её. Если она умрёт, у нас останется только книга и слово людей Рейс. А нужен был судья Совета, который видел всё.

Я бросилась к ней.

Арвен выругался и пошёл следом. Его зрение держалось через мой взгляд, поэтому, когда я смотрела на Лаурис, он видел её. Когда я смотрела на цепь у её горла, он понял.

— Не трогай руками, — сказал он.

— Тогда чем?

Он ударил мечом по полу рядом с ней. Серебряная вспышка поднялась тонкой дугой и рассекла золотую нить на горле судьи. Лаурис рухнула вперёд, закашлялась.

Я подхватила её под плечи.

— Можете идти?

— Да, — выдохнула она. — Да.

Малхар увидел.

— Убить судью Лаурис.

Вот так просто.

Один из магов крови поднял руку. Красная стрела сорвалась с пальцев в нашу сторону. Я успела поставить щит, но удар оказался сильнее. Меня отбросило бы к колонне, если бы Арвен не перехватил за талию.

Боль рванула по его ране. Он побледнел, но удержал и меня, и меч.

— За спину, — сказал он.

— Нет.

— Лина.

— Если я буду за спиной, вы ослепнете.

Он замолчал. Очень выразительно.

— Рядом, — исправилась я.

— Лучше.

Мы двигались к боковой двери. Тирн сражался у выхода, сдерживая двоих гвардейцев Совета. Мара тащила сумку с осколком и помогала Самуилу держать душник. Ферр, полуживой, цеплялся за плечо одного из людей Рейс. Лаурис шла рядом со мной, с рукой на горле, но глаза у неё уже стали ясными.

Малхар не спешил.

Он стоял у центра зала и смотрел, как мы отступаем.

— Лина, — позвал он.

Я не хотела оборачиваться.

Обернулась.

Он поднял золотую нить.

Передо мной снова распахнулся чужой свет. На этот раз яснее. Я увидела больничную палату. Своё тело на кровати. Бледное лицо, трубки, повязку на голове. Женщина рядом держала мою руку и плакала.

Мама.

Я не помнила её лица так чётко уже год. В этом мире воспоминания выцветали, как старые письма под солнцем. А сейчас она была там. Настоящая. Живая. Старше, чем в памяти. Осунувшаяся. С моей рукой в ладонях.

Я остановилась.

Арвен тоже.

Потому что связь передала ему картинку.

Он увидел мою мать.

И понял.

Малхар сказал мягко:

— Я не лгу. Твоё тело живо. Пока. Вернуться можно. Но не с ним. Не с меткой. Не с душой Элиры в свидетелях. Приди ко мне добровольно, и я открою дверь.

У меня по щекам всё же потекли слёзы.

Тихо. Без всхлипа. Просто тело не выдержало.

Арвен не сказал «не верь». Не сказал «это ловушка». Не сжал мою руку до боли. Он стоял рядом и молчал, глядя моими глазами на женщину у больничной кровати.

Потом произнёс:

— Запомни.

Я повернула голову.

— Что?

— Запомни всё. Палату. Окно. Знаки на стенах. Если это настоящий след, мы найдём способ открыть его без Малхара.

Это было так неожиданно, что я перестала плакать.

Он не пытался отнять у меня дом.

Он искал, как вернуть его мне.

Малхар понял это одновременно со мной. Лицо его исказилось.

— Ты не сможешь, дракон.

Арвен поднял меч.

— Значит, научусь.

Судья ударил золотой нитью снова, но на этот раз я была готова. Я запомнила палату. Лицо матери. Аппарат у стены. Номер на двери — 407. Белую наклейку с моим именем. Настоящим. И когда свет попытался втянуть меня, я закрыла его внутри памяти, как закрывают драгоценность в ладони.

— Уходим, — сказала я.

Мы прорвались через боковую дверь.

Позади загремел главный зал.

Тирн захлопнул створки, Арвен приложил ладонь к замку. Серебро вспыхнуло, запечатывая проход.

— Это задержит их? — спросила Лаурис, тяжело дыша.

— На несколько минут, — ответил Арвен. — Если Малхар не решит ломать мой дом через фундамент.

— Решит, — сказала я.

Арвен повернул ко мне лицо.

— Тогда нам нужен алтарь.

— Зачем?

— Дом Рейс должен услышать правду. Не люди в зале. Сам замок.

Самуил резко поднял голову.

— Ты хочешь открыть родовое пламя?

— Да.

— Ты ранен, слеп и связан с чужой душой.

— Всё верно.

— Ты можешь сгореть.

Арвен сказал спокойно:

— Зато если не сгорю, Совет не сможет войти без моего разрешения.

Я посмотрела на него.

— А если сгорите?

Он чуть повернул голову ко мне.

— Тогда у тебя будет книга, судья Лаурис и путь к Малхару.

— Прекратите делать из своей смерти запасной выход.

— Это не желание умереть. Это порядок действий.

— Отвратительный порядок.

— Исправь, если можешь.

И вот в этом был весь он. Не утешал. Не просил понять. Просто бросал мне невозможное решение и верил, что я найду в нём щель.

Я посмотрела на повязку у его груди. На серые прожилки, снова проступающие у края. На метку на своей руке. На душник с Элирой. На судью Лаурис, которая держалась на ногах лишь из упрямства. На Мару, грязную, испуганную, но всё ещё рядом.

— Я пойду с вами к алтарю, — сказала я. — И вы не будете открывать пламя один.

— Это убьёт тебя.

— Нет. Если я буду удерживать яд от сердца.

— Лина.

— Вы сказали: исправь, если можешь. Я исправляю.

Он молчал.

Потом коротко кивнул.

— Рядом.

— Рядом.

Мы побежали к родовому алтарю.