Я не знала, что хуже: угроза или надежда в руках врага.

Угроза проще. Её можно встретить спиной ровно, голосом спокойнее, взглядом твёрже. Надежда подбирается иначе. Она заходит под рёбра, туда, где человек хранит самое слабое, и тихо говорит: а вдруг?

А вдруг я смогу вернуться?

А вдруг там ещё есть тело, палата, люди, аппараты, шанс открыть глаза в своём мире?

А вдруг всё это не конец, а страшный сон с драконами, кровью и чужим именем?

Я смотрела на золотую нить в ладони Малхара и впервые за долгое время захотела сделать шаг к нему. Не разумом. Разум понимал ловушку. Тело — это тело Элиры — дрожало от метки и чужого пламени. А душа моя тянулась к тому свету, который обещал родной воздух.

Арвен сжал мою руку.

— Смотри на меня.

Голос был тихим, но резким.

Я не смогла. Взгляд всё ещё держался за нить.

— Лина.

Тон изменился. Стал глубже. Не приказ. Я услышала в нём страх. Хорошо скрытый, холодный, сдержанный, но страх.

Я повернула голову.

Он стоял рядом, слепой, бледный, с кровью на повязке, и видел меня моими глазами. Видел, как я смотрю на него — растерянная, побледневшая, с лицом женщины, которой показали дверь из клетки. Даже если клетка за этот год стала домом.

— Он показывает не путь, — сказал Арвен. — Приманку.

— Вы не знаете.

— Знаю его.

Малхар мягко усмехнулся.

— Вы знаете судью, лорд Рейс. Не мага, который закрыл ритуал. Я действительно могу показать ей дорогу назад. Могу открыть её. Могу вернуть девушку туда, откуда её взяли.

— После освидетельствования? — спросила я.

Судья перевёл взгляд на меня.

— После проверки души и снятия нестабильной связи.

— Снятия?

— Истинная связь с драконом удерживает вас здесь. Её нужно разорвать.

Арвен стал абсолютно неподвижным.

В зале кто-то ахнул. Даже люди Совета переглянулись.

Элира в душнике вспыхнула тревожным белым светом.

Самуил сказал:

— Истинную связь нельзя разорвать без платы.

Малхар не отвёл взгляда от меня.

— Плата будет приемлемой.

— Для кого? — спросила я.

Он не ответил сразу.

Этого хватило.

— Для дракона, — сказала я. — Платить будет он.

— Лорд Рейс силён.

— Вы ранали его, ослепили и теперь хотите снять с него связь через меня.

Малхар поднял брови.

— Вы удивительно быстро учитесь.

— Хороший учитель, — сказала я и сама удивилась, что посмотрела при этом на Арвена.

Он услышал. Конечно.

Его пальцы стали теплее.

Малхар опустил руку, золотая нить погасла.

— Тогда поговорим иначе. В этом зале присутствует душа прежней Элиры Саан-Рейс. Она может подтвердить, что тело занято незаконно.

Самуил поднял душник.

— Элира может подтвердить другое.

— Душа в душнике не является самостоятельным свидетелем без освидетельствования.

— Зато алтарная книга является родовым доказательством, — сказал Арвен.

— Для дома Рейс. Не для Совета.

Арвен наклонил голову.

— Ты пришёл в мой дом, требуешь мою истинную, стоишь на моём круге и говоришь, что моя книга ничего не значит?

Малхар улыбнулся холодно.

— Вы всё ещё цепляетесь за «мою». Мой дом. Моя книга. Моя истинная. Именно поэтому Совет должен вмешаться. Открытая связь уже искажает ваши решения.

Я почувствовала, как Арвен хочет ответить. И поняла, что Малхар ждёт именно этого. Любая вспышка, любое драконье давление — доказательство нестабильности. Судья расставил слова, как крючья: «моя», «искажает», «истинная». Подтолкнуть, чтобы Арвен сам выглядел зверем, который держит женщину.

Я шагнула чуть вперёд, оставаясь в круге рода.

— Верховный судья Тейн.

Он посмотрел на меня.

— Я слушаю.

— Вы говорите о моей свободе, но пришли с цепями.

Маги крови напряглись.

— Цепи защищают окружающих от нестабильной магии.

— Значит, снимите их.

Малхар молчал.

Я кивнула.

— Не можете. Потому что без цепей ваши слова слабы. Вы предлагаете мне путь домой только после того, как свяжете меня, разорвёте метку и оставите без защиты. Это не свобода. Это сделка с человеком, чья подпись стоит под ритуалом, который привёл меня сюда.

Шёпот стал громче.

Один из судей второго круга, женщина с тёмной кожей и серебряными нитями в волосах, сделала шаг вперёд.

— Верховный судья, если книга действительно открыла вашу подпись, заседание должно быть перенесено в нейтральный зал.

Малхар не посмотрел на неё.

— Судья Лаурис, вы видите перед собой влияние чужой души на зал. Не поддавайтесь.

— Я вижу нарушение процедуры, — ответила она. — И раненого главу рода, которому Совет угрожает в его доме.

Вот она. Вторая трещина.

Арвен едва заметно повернул голову к ней. Запомнил. Отметил.

Малхар тоже.

— Запишите особое мнение судьи Лаурис, — сказал он одному из помощников. — После освидетельствования мы обсудим её сочувствие к нестабильным связям.

Судья Лаурис побледнела, но не отступила.

В этот момент душник в руках Самуила вспыхнул.

Голос Элиры прозвучал так ясно, что зал смолк:

— Я, Элира Саан-Рейс, дочь рода Саан, свидетельствую: моё тело было подготовлено к ритуалу без согласия. Дорена Вальс, Калиста Вердан, магистр Орвин и мой отец знали, что моя душа будет отделена. Верховный судья Малхар Тейн поставил печать на обратном узле. Лина пришла не по своей воле. Она не крала моё тело.

Малхар поднял руку.

— Достаточно.

Но Элира продолжила, и в её голосе впервые появилась сила:

— Я просила о помощи. Она помогла. Она дала мне голос. Она не враг.

Свет душника стал таким ярким, что людям пришлось прикрыть глаза.

Малхар резко повернулся к магам крови.

— Цепи.

Арвен шагнул вперёд.

Я удержала его.

— Нет.

— Они идут за тобой.

— Я вижу.

— Лина.

— Не дайте им выставить вас чудовищем.

Он застыл. Боролся с собой. Я чувствовала это через связь: огонь, ярость, желание закрыть меня собой, сжечь цепи, судью, зал, весь Совет. И поверх этого — разум. Жёсткий, болезненный, но живой.

Он остался на месте.

Я повернулась к магам крови.

— Если вы наденете цепи без решения полного Совета, вы станете соучастниками ритуала, который уже зафиксирован нотариусом.

Один из магов дрогнул.

Второй — нет.

Он метнул цепь.

Серебро с красными печатями полетело к моей руке. Я подняла ладонь, пытаясь поставить щит, но метка вспыхнула слишком резко. Цепь поймала её, обвилась вокруг запястья.

Боль была ледяной.

Я не закричала. Только согнулась, хватая воздух.

Арвен всё же сорвался.

Не огнём. Телом.

Он шагнул ко мне, перехватил цепь голой рукой и сжал. На его ладони вспыхнули ожоги. Красные печати врезались в кожу, но он держал.

— Сними, — сказал он магу.

Тот побледнел.

— Милорд, приказ Совета…

Арвен поднял лицо.

— Сними. Или я оторву тебе руки и подпишу протокол твоими пальцами.

Маг снял цепь.

Медленно. С дрожью.

Зал замер.

Малхар смотрел на Арвена с холодным удовлетворением.

— Благодарю, лорд Рейс. Вы только что угрожали магу Совета в присутствии судей.

— Запишите, — сказал Арвен. — И рядом запишите: маг Совета без решения полного круга напал на женщину, признанную свидетелем незаконного ритуала.

Судья Лаурис подняла руку.

— Это должно быть внесено в протокол.

Ферр, сидевший на стуле у стены, поднял окровавленную ладонь.

— Внесено.

Малхар посмотрел на него так, что у меня по коже прошёл холод.

Затем судья улыбнулся.

— Вы цепляетесь за процедуру. Хорошо. Тогда я объявляю временный суд прямо здесь. Предмет: принадлежность тела леди Элиры Саан-Рейс, законность истинной связи с лордом Рейсом и угроза чужеродной души для империи. До решения суда женщина остаётся под охраной Совета.

— Нет, — сказал Арвен.

— Вы не можете отказать.

— Могу предложить другой закон.

Малхар прищурился.

Арвен вытянул руку. На его обожжённой ладони вспыхнула кровь.

— Закон родовой защиты. Лина, душа из иного мира, призванная против воли, находится под защитой дома Рейс до завершения суда над теми, кто совершил ритуал. Любой, кто попытается забрать её силой, объявляется врагом рода.

По залу прошёл глухой шорох.

Тирн опустился на одно колено первым.

— Свидетельствую.

За ним — гвардейцы Рейс. Один за другим. Даже те, кто час назад колебался между Дореной и Арвеном. Родовая защита была древним правом. Вызовом. Щитом. И объявлением войны, если Совет решит его сломать.

Малхар смотрел на Арвена.

— Ради неё вы поставите дом против Совета?

Арвен ответил без паузы:

— Ради правды.

Судья усмехнулся.

— Как благородно.

Но я слышала, как изменилось дыхание людей в зале. «Ради неё» звучало опасно, лично, спорно. «Ради правды» — иначе. Арвен снова считал. Даже защищая меня, он выбирал слова так, чтобы они стали оружием.

Малхар поднял обе руки.

— В таком случае я требую открыть книгу перед судьями второго круга.

Тирн напрягся.

Арвен сказал:

— Откроем.

Я резко повернулась к нему.

Он ответил тихо, только для меня:

— Нам нужен третий свидетель. И подпись Малхара должна увидеть Лаурис.

— А если он ударит через книгу?

— Ударит.

— Вы знали?

— Да.

— И всё равно?

— У нас нет мягких ходов.

Я почувствовала, как внутри поднимается страх. Но уже другой. Тот, который идёт рядом с решением.

— Тогда я открою.

— Нет.

— Книга признала моё свидетельство. Если её откроете вы, Малхар скажет, что вы управляете записью через кровь рода. Если открою я, ему придётся спорить с чужой душой, которую он сам назвал ключевой.

Арвен молчал.

— Вы сами сказали, — напомнила я. — Спорить только там, где есть лучший план.

Его губы дрогнули.

— Жестокая ученица.

— Хороший учитель.

Я взяла книгу у Тирна.

Она была тяжёлой. Тёплой. Живой от крови, старых договоров и чужих преступлений. Я положила её на стол в центре зала и открыла.

Страницы зашуршали сами.

Зал замер.

Книга остановилась на записи ритуала.

Подписи вспыхнули одна за другой.

Саан.

Орвин.

Дорена.

Калиста.

Малхар Тейн.

Судья Лаурис шагнула ближе. Её лицо стало строгим, бледным.

— Я вижу подпись верховного судьи.

Малхар поднял руку.

— А теперь смотрите, как чужая душа подделывает кровь.

И ударил.