— Пока жив верховный судья, домой она вернуться не сможет.

Слова Элиры повисли в коридоре так тяжело, что даже замок, казалось, на миг замолчал.

Я стояла у чёрной двери зеркальной темницы, чувствуя на руках кровь, пепел и холод своей метки. Душник с Элирой лежал в ладонях Самуила. Внутри кристалла дрожал белый свет — уже ровный, сильный, живой. На полу без сознания лежала Дорена. В руках Тирна была алтарная книга, где чернела подпись верховного судьи Малхара Тейна.

А я думала только об одном.

Домой.

Слово, которое весь год я прятала от самой себя.

Потому что нельзя каждый день просыпаться в чужом теле, варить настои, принимать пациентов, спорить с поставщиками, улыбаться детям, зашивать раны и думать: где мой дом? Что осталось от моей прошлой жизни? Похоронили ли меня? Плачет ли кто-то? Или я лежу где-то в больнице, а врачи говорят о коме, не зная, что душа выдернута в мир драконов, договоров и крови?

Я не позволяла себе эти вопросы.

И вот теперь они все поднялись сразу.

Арвен стоял рядом. Слепой, раненый, опирающийся на связь со мной, но я чувствовала: это слово ударило и по нему. Он сжал мою руку крепче, затем сразу ослабил пальцы. Понял. Слишком хорошо понял.

— Что значит «пока жив»? — спросил он.

В его голосе появился металл.

Элира ответила не сразу. Свет в душнике мерцал.

— Верховный судья держит обратный узел ритуала. Когда Лину привели сюда, её путь назад закрыли не полностью. Нить осталась у того, кто ставил главную печать.

— У судьи, — сказала я.

— Да.

— Если он умрёт?

Самуил помрачнел.

— Нить сгорит вместе с ним. Вернуть её будет нельзя.

Арвен тихо выругался. Очень коротко, на драконьем, но смысл я уловила без перевода.

Конечно. Его первым решением было убить судью. Простое, чистое, удобное для дракона. А теперь оказалось, что смерть Малхара Тейна закроет мне единственный путь к прежней жизни.

— Значит, он нужен живым, — сказала я.

— Нужен связанным, — уточнил Арвен. — Живым он опасен.

Я посмотрела на него. Через моё зрение он видел собственное лицо только в отражениях чёрной двери: бледное, измученное, с пустыми серебряными глазами и с выражением мужчины, который уже решил слишком много.

— Мне нужно, чтобы вы меня услышали.

— Я слышу.

— Нет. Вы ищете способ победить судью. А мне нужно право выбора.

Он замолчал.

Тирн отвёл взгляд. Мара сжала руки у груди. Самуил, старый, уставший, с кристаллом в ладонях, смотрел на нас с тем выражением, с каким лекарь смотрит на рану: вскрывать больно, но без этого гной пойдёт в кровь.

— Если путь домой существует, я должна знать, что он реален, — сказала я тише. — Даже если потом решу остаться. Это должно быть моё решение. Не судьи. Не Дорены. Не ритуала. Не ваше.

Арвен стоял неподвижно.

Потом кивнул.

— Согласен.

Я ждала возражения. Условия. Попытки объяснить, что мир опасен, судья жесток, а я нужна роду. Но он сказал только это.

Согласен.

И мне стало страшнее.

Потому что с приказами бороться легче, чем с уважением, которое приходит в тот момент, когда ты уже научилась защищаться от всего другого.

Тирн присел возле Дорены, проверил пульс.

— Жива.

— В нижнюю камеру, — сказал Арвен. — Отдельно. Без перстней, игл, заколок, лент, шнуров. У неё забрать всё, что может держать кровь или печать.

— Да, милорд.

— Ферр?

Из темницы Самуил вытащил нотариуса с помощью двух гвардейцев. Тот был бледен, дышал тяжело, но глаза открыл.

— Жив, — сказал старик. — Если не начнёт геройствовать и говорить длинными фразами, доживёт до показаний.

Ферр слабо поднял руку.

— Я… заверю книгу.

— Заверишь, — сказал Арвен. — И будешь жить под моей охраной, пока не сделаешь это перед Советом.

— Перед Советом? — Ферр закашлялся, на губах выступила кровь. — Милорд, верховный судья…

— Уже у ворот. Знаю.

Тирн вернулся от окна бокового коридора.

— Милорд, внешняя стража докладывает: Малхар Тейн вошёл в главный двор с отрядом Совета. С ним три судьи второго круга, два мага крови и двадцать клинков. Они требуют выдать леди Элиру Саан-Рейс для освидетельствования.

Я невольно сжала руку.

Элира Саан-Рейс.

Формально это имя всё ещё принадлежало телу. И для них было удобнее называть меня им. Проще забрать. Проще судить. Проще не видеть Лину.

Арвен повернул голову ко мне.

— Ты можешь остаться в лекарском крыле.

— Нет.

— Я обязан предложить.

— Предложили.

— В главном зале будет грязно.

— Я уже была в подвале, на мельнице, в горящей лечебнице и в зеркальной темнице. Главный зал меня не добьёт.

Он молчал секунду.

— Ты упрямая.

— Я училась у лучших пациентов.

Мара тихо выдохнула, будто сдержала смешок. Арвен тоже уловил.

— Тогда пойдёшь рядом со мной. Не впереди. Не позади. Рядом.

Я хотела возразить из принципа. Но рядом — это не за спиной. Не под защитой как вещь. Рядом — хоть какая-то форма уважения.

— Хорошо.

Мы пошли к главному залу.

Замок Рейс больше не притворялся спокойным. На лестницах стояли вооружённые люди, слуги жались к стенам, двери закрывались при нашем приближении. Тирн шёл впереди с алтарной книгой в кожаном чехле. Двое гвардейцев несли раненого Ферра. Самуил держал душник с Элирой, завернутый в серебряную сетку. Мара шла возле меня, очень бледная, но с прямой спиной.

Арвен держал мою руку.

Не как мужчина, ведущий женщину. Как слепой, который видит через неё. И как дракон, который готов разорвать любого, кто попытается эту руку отнять.

Когда мы вошли в главный зал, голоса смолкли.

Я помнила этот зал по чужим воспоминаниям: свадьба, ужины, приёмы. Высокие окна, чёрные колонны, серебряные драконы под потолком, длинный стол из тёмного дерева. Сейчас стол убрали. В центре стоял человек в белой мантии с золотой цепью на груди.

Малхар Тейн.

Верховный судья оказался не стариком. Лет пятьдесят, высокий, сухой, с гладко зачёсанными седыми волосами и лицом человека, который давно перестал сомневаться в праве ломать чужие судьбы. Его глаза были тёмными, внимательными и спокойными. Слишком спокойными.

Рядом с ним стояли судьи второго круга. Позади — маги крови. У их ног лежали цепи с красными печатями.

Малхар посмотрел на Арвена, потом на наши сцепленные руки.

— Лорд Рейс, вы ранены, ослеплены, находитесь под влиянием открытой истинной связи и скрываете чужеродную душу. Я предлагаю вам сделать первый разумный поступок за этот день.

Арвен остановился у границы старого родового круга в центре зала.

— Ты в моём доме, Малхар. Выбирай слова.

— Ваш дом уже обратился к Совету за защитой от вас.

— Мой дом говорит моим голосом.

Судья улыбнулся.

— Тогда почему вы держитесь за руку женщины, которую даже не можете назвать настоящим именем перед законом?

Воздух в зале стал холоднее.

Я почувствовала, как Арвен хотел ответить. Жёстко, страшно, так, чтобы судья сразу понял цену следующей фразы.

Но я шагнула вперёд.

Ровно настолько, чтобы быть рядом, а не за его плечом.

— Меня зовут Лина, — сказала я.

По залу прошёл шёпот.

Малхар посмотрел на меня с интересом.

— Чужое имя в чужом теле. Благодарю за признание.

— Это не признание вины. Это уточнение личности.

— Личность без тела не имеет прав в этом мире.

— Тогда почему вы так хотите меня забрать?

Он улыбнулся шире.

Арвен рядом не двигался, но я почувствовала его внимание. Он слушал. Не перебивал. Дал мне говорить.

— Потому что вы опасны, — сказал судья.

— Для кого?

— Для империи.

— Или для людей, чьи подписи стоят в алтарной книге рядом с ритуалом призыва души?

Тишина ударила по залу.

Впервые лицо Малхара стало неподвижным не от спокойствия, а от усилия.

Тирн вынес книгу вперёд.

Ферр, бледный и дрожащий, поднял руку.

— Я, лорд-нотариус Совета Ферр Астен, свидетельствую: книга крови рода Рейс открылась в зеркальной темнице и показала запись о незаконном ритуале, совершённом против леди Элиры Саан-Рейс и души, назвавшей себя Линой.

Малхар повернул к нему голову.

— Нотариус Ферр ранен, находится под давлением главы рода и не способен…

— Я способен заверить подписи, — перебил Ферр. Голос у него дрожал, но слова звучали ясно. — В том числе вашу, верховный судья.

Один из судей второго круга резко посмотрел на Малхара.

Вот она. Первая трещина.

Малхар увидел её тоже.

И тогда он перестал улыбаться.

— Значит, будет освидетельствование.

Маги крови подняли цепи.

Арвен шагнул вперёд.

— Только через мой труп.

Малхар посмотрел на него спокойно.

— Это легко устроить, лорд Рейс. Но тогда она потеряет путь домой.

Я резко повернула голову к судье.

Он знал.

Конечно, знал.

— Ах, — сказал Малхар мягко. — Элира уже успела рассказать? Как неудобно. Значит, перейдём к сути.

Он поднял руку. На его ладони вспыхнула тонкая золотая нить.

Я почувствовала её в груди.

Не болью. Тягой.

Как дверь, которую приоткрыли на щель.

На миг перед глазами возник белый потолок. Резкий запах лекарств. Далёкий писк аппарата. Чья-то рука на моей ладони.

Моей настоящей ладони.

Я пошатнулась.

Арвен удержал меня.

Малхар сказал:

— Отдайте мне женщину, лорд Рейс. И я верну ей возможность уйти домой.