После мельницы бежать стало сложнее.

Не физически, хотя тело уже требовало остановиться. Страшнее было другое: в голове постоянно звучал голос верховного судьи. Чужеродная душа. Угроза империи. Передайте Совету.

Слова прилипали к коже хуже грязи.

Мы вывели заложников через камыши. Нику с отцом отправили к старой охотничьей хижине, где Самуил обещал оставить храмовый знак защиты. Люди благодарили шёпотом, боясь смотреть на Арвена. На меня — тоже. До печати Совета я была для них целительницей, леди с серебряной рукой, странной женщиной, которая год лечила их детей и стариков. Теперь в их глазах появился вопрос: кто ты?

Я сама не знала, как на него ответить.

У дороги к северу нас ждали три лошади, которых Тирн увёл у патруля. Мара села позади Самуила. Тирн поехал впереди. Я снова оказалась в седле перед Арвеном, потому что связь зрения требовала касания, а его рана требовала моей руки.

Это было унизительно практично.

Его грудь за моей спиной, его дыхание у виска, моя ладонь на повязке, мокрое платье, усталые ноги, метка, которая после цепей болела так, будто кожу обожгли изнутри. И тишина между нами. Большая, трудная, наполненная всем, что нельзя было сказать на скаку.

К вечеру земли Рейс начались незаметно.

Сначала изменились дорожные столбы: вместо имперского орла — дракон, обвивающий меч. Потом лес стал чище, просеки ровнее, мосты крепче. Даже заброшенные сторожевые домики выглядели так, словно их ещё вчера проверяли люди с хорошими списками.

Арвен почувствовал это раньше, чем я увидела.

Его тело за моей спиной изменилось. Напряжение стало другим. Здесь он был не беглецом. Здесь он был хозяином.

— На развилке вправо, — сказал он Тирну.

— Главная дорога быстрее.

— Её перекроют. Дорога через старый виноградник ведёт к западной стене. Там мой ход.

Тирн кивнул.

Я повернула голову так, чтобы Арвен видел развилку. Это уже стало привычным, и именно это пугало. Я начинала автоматически давать ему зрение: смотреть на повороты, на людей, на руки встречных, на окна сторожек. Он перестал просить. Я перестала ждать просьбы.

Связь училась за нас.

— Устала? — спросил он тихо.

— Да.

— Метка болит?

— Да.

— Цепи оставили ожог.

— Я знаю.

— В замке есть мазь из чёрного зверобоя. Снимет боль.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Ты не спросила, что будет после объявления Совета.

— Я знаю, что ничего хорошего.

— Они потребуют освидетельствование души. Три судьи, маг крови, представитель рода Саан и глава рода Рейс.

— То есть вы.

— Да.

— А если глава рода откажется?

— Совет объявит, что связь подчинена чужой волей. Меня отстранят до проверки. Дом возьмёт регент.

— Дорена.

— Дорена.

Всё сходилось слишком аккуратно. Убрать меня. Ослабить Арвена. Передать дом регенту. Использовать истинную связь как повод.

— Она хотела не только меня, — сказала я. — Она хотела ваш дом.

— Она давно хотела.

— Вы знали?

— Да. Я считал её амбиции полезными. Люди, которые хотят власти, хорошо служат, если власть рядом и недоступна.

— А когда она стала доступна?

— Тогда я оказался слепым на дороге с женщиной, которую должен был увидеть раньше.

Это не было извинением. Скорее выводом, сделанным человеком, который привык платить за ошибки чужой кровью и вдруг заплатил своей.

Старый виноградник встретил нас рядами кривых лоз. Листья уже желтели, земля пахла сыростью и кислым вином. За холмом показался замок Рейс.

Я видела его год назад из окна экипажа, когда уезжала. Тогда он отступал за спиной, холодный, огромный, чужой. Теперь мы возвращались к нему с другой стороны, через поля и тайные дороги. Башни поднимались над скалой, чёрные флаги висели вдоль стены. В вечернем свете камень казался тёмно-синим. Красивый. Неприступный. Опасный.

Моё тело сжалось старым страхом Элиры.

Я положила ладонь на седло, чтобы удержаться.

Арвен почувствовал.

— Боишься замка?

— Тело помнит.

Он молчал несколько ударов сердца.

— Я не защищал её.

— Нет.

— И тебя не защитил в первый день.

— Вы не знали меня.

— Это перестало быть оправданием.

Я не ответила. Внутри было слишком много всего, чтобы выбрать одну правильную фразу.

Тирн остановил лошадь у заросшей каменной арки. За плющом скрывалась узкая железная дверь. На ней не было ручки, только круглая пластина с гербом.

Арвен спешился с трудом. Я помогла, хотя он хотел сделать это сам. Пальцы его на миг легли мне на плечо, тяжёлые, горячие.

— Смотри на замок, — сказал он.

Я послушалась.

Он приложил окровавленную ладонь к пластине. Дракон на гербе вспыхнул серебром. Где-то внутри стены щёлкнул механизм. Дверь открылась внутрь без скрипа.

— Родовой ход, — пояснил Тирн Маре. — О нём знают пятеро.

— Теперь шестеро, — сказала она.

— Теперь четверо, если считать живых и верных, — ответил Арвен.

Внутри было темно. Ступени уходили вниз, потом поворачивали под стену. Самуил зажёг фонарь. Я вошла первой из-за связи зрения, Арвен держал мою руку. Замок словно проглотил нас. Холодный камень, запах пыли, старого металла и драконьего дыма.

С каждым шагом чужие воспоминания Элиры просыпались сильнее.

Она шла этим замком в свадебном платье. Споткнулась на лестнице, и кто-то из придворных тихо засмеялся. Она сидела за ужином, пока Арвен говорил с Калистой через стол. Она стояла у окна и ждала шагов, которые никогда не сворачивали к её двери.

Я стиснула зубы.

— Лина, — сказал Арвен.

— Всё в порядке.

— Ложь.

— Тогда всё под контролем.

— Лучше.

Иногда он был невыносим.

Ход вывел нас в небольшую круглую комнату без окон. На стенах висели старые карты. В центре стоял каменный стол с вырезанными линиями границ. Тайная военная комната. Здесь Арвен, видимо, чувствовал себя как дома. Он отпустил мою руку, сделал два шага к столу — и остановился, потому что мир снова погас для него.

Я тут же взяла его за запястье.

— Предупреждайте.

Он повернул голову.

— Ты взяла сама.

— Потому что вы едва не врезались в стол.

— Разумная причина.

Тирн закрыл потайную дверь.

— Что дальше, милорд?

Арвен положил ладонь на каменный стол.

— Первое: связаться с верными. Второе: изолировать Дорену. Третье: найти документы в её крыле. Четвёртое: спрятать Лину до того, как Совет войдёт через главные ворота.

— Я не буду сидеть в шкафу, — сказала я.

— Шкаф не защитит от магов крови.

— Вы поняли смысл.

— Ты пойдёшь со мной в лекарское крыло. Там каменные печати от чужой магии. После того как я получу доступ к глазам рода, мы решим остальное.

— К глазам рода? — переспросила я.

Тирн помрачнел.

— Драконьи зеркала. Наблюдение за внутренними залами.

Я посмотрела на Арвена.

— Вы можете смотреть через зеркала?

— Мог. Сейчас — через тебя.

— То есть мне придётся смотреть в ваши шпионские зеркала?

— Да.

— Замечательно.

Он уловил тон.

— Я не следил за твоими комнатами.

— Это должно меня утешить?

— Это факт.

Самуил поставил фонарь на стол.

— Факты потом. У тебя жар, мальчик. Если яд снова пойдёт к сердцу, зеркала будут смотреть на твои похороны.

Арвен помолчал.

— Лекарское крыло.

Мы вышли через узкую дверь в боковой коридор.

Замок жил.

Слышались шаги слуг, звон посуды, далёкие голоса. Где-то играла музыка — тихая, вечерняя, как будто в доме не было предательства, ран, Совета и возвращения сбежавшей жены. От этой обычности стало неуютно. Мир никогда не останавливается из-за чужой катастрофы. Он продолжает подавать ужин, менять свечи, стелить постели.

Мы двигались служебными ходами. Тирн дважды останавливал нас, прислушиваясь. Один раз пропустили мимо двух служанок с бельём. Мара сжала мою руку. Я ощутила, как у неё дрожат пальцы.

— Держишься? — прошептала я.

— Да, миледи.

— Лина, если мы одни.

Она быстро посмотрела на Арвена и покраснела.

— При нём?

— Он уже знает.

Арвен сказал:

— Мара, если кто-то спросит, для тебя она леди Элира. Если опасность — Лина. Так я пойму, что ситуация вышла из-под контроля.

Мара кивнула.

— Да, милорд.

Он думал даже о словах-паролях. Даже раненый. Даже слепой. Ужасный, полезный мужчина.

До лекарского крыла оставалось пройти одну галерею.

И там нас ждали.

Леди Дорена стояла у окна в тёмно-сером платье. Рядом с ней — четверо гвардейцев Рейс. Не советские. Свои. На груди герб дракона. У всех руки на мечах.

Она выглядела безупречно: волосы стянуты, брошь на вороте, лицо сухое и спокойное. Как в день моего отъезда.

— Арвен, — сказала она. — Ты вернулся быстрее, чем я рассчитывала.

Тирн сразу вынул меч.

Гвардейцы тоже.

Арвен остановился. Его рука легла на мою, и я поняла: ему нужны мои глаза. Я заставила себя смотреть на Дорену прямо, не на мечи, не на окна, не на выход. На лицо.

Он должен был видеть её.

— Дорена, — произнёс он. — На колени.

Голос ударил по галерее властью главы рода.

Двое гвардейцев дрогнули. Один даже опустил голову. Но Дорена улыбнулась.

— Увы. С этого часа твоя власть ограничена решением Совета. До проверки истинной связи регент дома принимает командование.

Она подняла руку.

На пальце был перстень с гербом Рейс.

Такой же, как у Арвена.

Нет. Не такой же.

Старше.

— Перстень твоей матери, — сказал Арвен тихо.

— Она понимала долг лучше тебя.

Метка на моей руке стала холодной.

Арвен рядом со мной не шелохнулся, но внутри него что-то изменилось. Через связь я почувствовала это как резкий провал: не боль раны, а старая, глубоко спрятанная ярость.

— Где ты его взяла?

— Там, где она оставила. В сейфе родового алтаря. Вместе с письмом, в котором признала меня временным хранителем дома, если ты потеряешь рассудок из-за истинной.

— Моя мать умерла десять лет назад.

— И всё же она предвидела этот день.

Самуил тихо сказал:

— Ложь пахнет кровью.

Дорена перевела взгляд на него.

— А вы, отец, пахнете костром, на котором сжигают предателей.

Арвен сделал шаг вперёд. Я удержала его за руку.

— Не входите в их строй, — прошептала я. — У второго слева арбалет под плащом.

Он остановился.

— Спасибо.

Дорена заметила наш короткий обмен и улыбнулась.

— Как трогательно. Ты действительно видишь через неё. Значит, связь открыта полностью.

— Достаточно, чтобы увидеть предателя, — сказал Арвен.

— Предателя? Нет. Я спасаю дом. Ты привёл в род чужую душу. Женщину без крови, без прошлого, без права на тело, которое носит. Совет прав: её нужно передать на проверку.

Я встретила её взгляд.

— Проверку или разбор на части?

Дорена посмотрела на меня с холодным интересом.

— Прежняя Элира хотя бы знала, когда молчать.

— Она знала достаточно, чтобы оставить письмо.

Улыбка исчезла.

Попала.

Арвен повернул голову ко мне, но я смотрела на Дорену. Теперь он видел то же: её пальцы сильнее сжали перстень, правая бровь едва дрогнула, дыхание стало короче.

— Значит, письмо ты искала в моей комнате, — сказала я. — Поэтому открывала шкатулки.

— Глупая девочка оставила слишком много следов.

— Прежняя Элира была умнее вас, если смогла спрятать главное.

Дорена подняла руку.

Гвардейцы шагнули вперёд.

Арвен сказал:

— Кто сделает ещё шаг, умрёт как изменник рода.

Двое замерли.

Третий продолжил.

Быстро. Слишком быстро.

Он выхватил арбалет из-под плаща и навёл на меня.

Я успела увидеть наконечник. Чёрный, с серыми прожилками.

Арвен дёрнул меня за собой. Стрела прошла там, где была моя грудь, и ударила в стену. Камень зашипел.

Тирн бросился на арбалетчика. Галерея взорвалась движением: сталь, крик Мары, огненная вспышка Самуила. Арвен, слепой, держал меня за руку и двигался через мои глаза с пугающей точностью. Я смотрела туда, куда он должен был ударить. Его рука с мечом поднималась в тот же миг.

Мы были связаны.

И это было страшно эффективно.

Один гвардеец упал. Второй отступил и бросил меч.

— Милорд, я не знал! — крикнул он.

— На пол, — сказал Арвен.

Тот рухнул на колени.

Дорена отступала к окну. В её руке вспыхнул красный камень. Такой же, как у Калисты.

— Вы проиграли, — сказала она. — Даже если убьёшь меня, Совет уже идёт. А без алтарной книги ты не докажешь, что душу призвали. Не докажешь, что я знала. Не докажешь, что твоя мать…

— Где книга? — спросил Арвен.

Дорена улыбнулась.

— У прежней Элиры.

В галерее стало тихо.

Я не поняла.

Потом холод прошёл по спине.

— Она мертва, — сказала я.

— Тело — да, — ответила Дорена. — Душа — вещь более удобная, если правильно хранить.

Самуил побледнел так, что стал старше на десять лет.

Арвен произнёс очень тихо:

— Что ты сделала?

Дорена открыла окно за спиной. Ветер ворвался в галерею, шевеля её серое платье.

— То, что вы все боялись сделать. Сохранила первую жену рода Рейс. И если ваша новая душа хочет право на это тело, пусть сначала спросит разрешения у прежней хозяйки.

Красный камень вспыхнул.

Стекло окна разлетелось.

Дорена шагнула назад — и исчезла в серебряном портале.

А на полу, там, где она стояла, остался маленький кристалл.

Внутри него дрожал женский голос.

— Помогите мне…