Мельница стояла в низине у высохшего ручья.

Когда-то рядом с ней было озеро, но вода ушла, оставив грязное дно и камыши. Деревянное колесо висело криво, доски посерели, крыша просела. Вокруг стояли палатки Совета — серые, с красными лентами у входа. У костра сидели двое стражников. Ещё трое ходили вдоль верёвочного заграждения.

За верёвкой держали людей.

Мужчин, женщин, двух подростков. Всего около пятнадцати. Среди них Ника узнала отца — худого мужчину с перевязанной головой. Она дёрнулась, но я удержала её за плечи.

— Тихо.

Мы лежали в зарослях на склоне. Мара прижимала Нику к себе, закрывая ей рот ладонью. Тирн с Самуилом обошли лагерь с другой стороны. Арвен был рядом со мной. Его пальцы касались моей руки, и через эту связь он видел лагерь так же, как я.

Точнее, лучше.

Я смотрела. Он замечал.

— У главной палатки маг, — сказал он. — Видишь женщину у стола?

— В синем плаще?

— Да. Печать на горле. Это дознаватель Совета. Ниже стола — цепной круг.

Я присмотрелась. Под грязью и листьями действительно блеснула линия, выложенная тонкими металлическими звеньями.

— Для меня?

— Для истинной связи. Если вступишь в круг, тебя свяжут через метку.

— Значит, я не вступаю.

— Верно.

Он говорил спокойно, но пальцы на моей руке были горячими. Рана давала о себе знать. Я чувствовала, как его силы уходят медленно, капля за каплей.

— Вам надо сидеть в укрытии, — сказала я.

— Я сижу.

— Я имела в виду дальше от лагеря.

— Я понял. Ответ прежний.

Спорить шёпотом в кустах было нелепо, но с Арвеном даже нелепое становилось принципиальным.

— Мне нужно, чтобы вы дожили до замка.

— А мне нужно, чтобы тебя не заковали в цепь. Наши интересы совпадают.

Это была его версия заботы. Сухая, раздражающая, действенная.

На другой стороне мельницы вспыхнул слабый огонёк. Самуил дал знак: готов.

План был простой и поэтому тревожный. Старик отвлекает дознавателя разговором от имени храма. Тирн снимает дальнюю охрану. Мара выводит заложников через камыши. Я остаюсь с Никой у склона и принимаю раненых, если всё пойдёт плохо.

Арвен по плану должен был лежать в укрытии.

Он, конечно, сидел рядом со мной с ножом в руке.

Самуил вышел к лагерю открыто, опираясь на посох.

— Именем Огня, кто дал вам право держать жителей Лиорна на храмовой земле? — громко спросил он.

Дознаватель в синем плаще подняла голову.

— Отец Самуил. Вы обвинены в укрывательстве опасной связи. Совет рад вашему благоразумию.

— Моё благоразумие умерло после третьего заседания Совета, которое я посетил сорок лет назад. Где старший?

Охрана отвлеклась на него. Тирн исчез в тени у дальнего забора. Первый стражник упал бесшумно. Второй успел повернуться, но капитан уже был рядом.

Мара с Никой поползла вниз. Я осталась на склоне, удерживая взгляд на лагере для Арвена.

— Левее, — сказал он. — В палатке кто-то есть.

Полотнище главной палатки дрогнуло.

Изнутри вышла Калиста.

На ней уже не было зелёного платья. Чёрный плащ, волосы убраны, ожог на скуле закрыт тонкой серебряной пластиной. В руках — короткий жезл с красным камнем. Она осмотрела лагерь и сразу повернула голову к нашему склону.

Будто знала.

Я застыла.

Арвен накрыл мою руку.

— Не отводи взгляд.

— Она видит нас?

— Чувствует. Через след крови.

Калиста медленно улыбнулась и пошла прямо к цепному кругу.

— Отец Самуил, — сказала она громко. — Вы ведь знаете, что леди здесь. Зачем тянуть время?

Старик вздохнул.

— Деточка, с возрастом время становится единственным удовольствием. Не лишай старика малого.

— Забавно. Но поздно.

Она подняла жезл. Красный камень вспыхнул.

Метка на моей руке больно сжалась. Я едва не вскрикнула, но Арвен обхватил мои пальцы.

— Смотри на жезл.

— Зачем?

— Увидишь крепление.

Я заставила себя смотреть. Красный свет резал глаза. Но через несколько секунд заметила: камень держался в оправе из трёх тонких зубцов. Один был треснут.

— Вижу.

Арвен вложил нож в мою свободную руку.

— Бросишь?

— Я? В жезл?

— Да.

— Я не умею.

— Ты умеешь держать иглу. Рука точная. Расстояние короткое. Дыши на выдохе.

Это было безумие.

Но за верёвкой Мара уже развязывала заложников. Тирн держал двух стражников у задней палатки. Самуил спорил с дознавателем. Калиста поднимала жезл выше, и метка тянула меня вниз, к цепному кругу.

Я вдохнула.

Выдохнула.

И бросила нож.

Клинок ударил в оправу.

Не в центр. В край. Но хватило. Треснувший зубец лопнул, красный камень выскочил и упал в грязь. Свет погас.

Арвен произнёс короткое драконье слово.

Склон перед нами вспыхнул серебром. Не сильно — ровно настолько, чтобы скрыть наше место от первого взгляда.

Калиста резко повернулась.

— Арвен!

В её голосе было больше ярости, чем страха.

— Он ранен, — сказала дознаватель Совета, вскидывая руки. — Взять его живым!

И тут всё пошло плохо.

Один из освобождённых заложников запаниковал и бросился не к камышам, а к дороге. Стражник схватил его за ворот. Ника закричала. Мара побежала к ним. Тирн не успевал.

Я сорвалась со склона.

— Лина! — резко сказал Арвен.

Но я уже бежала.

Платье цеплялось за ветки, ботинки скользили по грязи. Я видела только Мару, стражника, мужчину с перевязанной головой и Нику, которая пыталась вырваться к отцу. Стражник поднял клинок.

Я ударила магией.

Не красиво. Не умело. Просто всей силой в его руку. Клинок выпал, стражник вскрикнул, пальцы его скрутило судорогой. Мара успела оттащить Нику.

Но я ступила на край цепного круга.

Серебряная метка вспыхнула.

Земля под ногами исчезла в красном свете. Цепи поднялись из грязи сами, как живые, и обвили мою правую руку. Холод прошёл до плеча. Я не смогла вдохнуть.

Калиста засмеялась.

— Вот и всё.

Я попыталась отступить. Цепи держали.

Арвен вышел из-за склона.

Один.

Слепой. Раненый. Бледный.

Но весь лагерь замолчал.

Он шёл прямо ко мне, потому что видел через мои глаза — а я, прикованная, смотрела на него и не могла отвернуться. Серебро в его слепых глазах горело, хотя зрачки по-прежнему не реагировали на свет.

— Отпусти её, Калиста, — сказал он.

— Войдите в круг, милорд. Тогда отпущу.

— Ты лжёшь плохо.

— Я лгу прекрасно. Просто вы наконец начали слушать.

Дознаватель Совета сделала шаг вперёд.

— Лорд Рейс, ваша истинная связь признана нестабильной. Женщина должна быть передана Совету для проверки души и крови.

— Нет.

Одно слово.

Дознаватель побледнела от тона.

— Вы не имеете права отказать Совету.

— Имею право убить тех, кто положил цепи на мою истинную.

Метка на моей руке вспыхнула так, что цепи задымились.

— Арвен, — сказала я, с трудом удерживая голос. — Не входите в круг.

Он остановился у самой границы.

— Смотри на Калисту.

Я повернула голову. Цепи больно впились в кожу. Калиста стояла у жезла, улыбаясь. За её спиной дознаватель держала печать Совета. У ног в грязи лежал красный камень.

— Теперь на камень, — сказал Арвен.

Я поняла.

Если он видит через меня, он может навести удар.

Но ударит ли, не войдя в круг?

Арвен поднял окровавленную ладонь.

— Закрой глаза, Лина.

Я закрыла.

Мир исчез.

И в темноте серебряный огонь ударил через нашу связь туда, куда я смотрела секунду назад.

Крик Калисты разорвал воздух.

Цепи на моей руке ослабли. Я упала на колени в грязь, хватая воздух ртом. Мара бросилась ко мне, но Арвен оказался рядом раньше. Он не вошёл в круг. Он протянул руку через границу и схватил меня за запястье, вытягивая из красного света одним резким движением.

Я врезалась в его грудь.

Он тихо застонал от боли, но не отпустил.

— Жива? — спросил он.

— Да.

— Злишься?

— Очень.

— Хорошо.

Тирн уже гнал заложников к камышам. Самуил удерживал дознавателя огненной печатью. Калиста лежала у жезла, держась за обожжённую руку. Красный камень раскололся.

Мы почти ушли.

И тут дознаватель Совета сорвала с шеи свою печать и бросила её в воздух.

Над лагерем распахнулся золотой знак дракона.

Не рода Рейс.

Имперский.

Самуил побледнел.

— Она вызвала верховного судью.

Арвен выругался сквозь зубы.

Знак в воздухе раскрылся, и из него донёсся мужской голос — глубокий, властный, усиленный магией:

— Лорд Арвен Рейс. Женщина рядом с вами признана чужеродной душой. Передайте её Совету добровольно, или ваш род будет обвинён в укрывательстве угрозы империи.

Арвен держал меня за руку.

Очень крепко.

— Бежим, — сказал Тирн.

Но я смотрела на знак.

На слово «чужеродная».

На дознавателя, которая уже улыбалась сквозь кровь.

И понимала: теперь это не тайна.

Теперь вся империя знала, что в теле леди Элиры живу я.