Мы вышли через заднюю стену карьерного дома.

Тирн выбил старые камни у очага, открыв узкий проход в скалу. Самуил знал о нём. Конечно, знал. В этом мире старые жрецы были похожи на шкафы с тайниками: с виду пыльные, внутри — половина запрещённых знаний империи.

Проход оказался низким. Камень царапал плечи, воздух был сырым и холодным. Мара шла впереди с фонарём, Самуил за ней, потом я и Арвен, Тирн замыкал. Арвен держал мою руку. Его пальцы были горячими, сильными, слишком живыми. Каждые несколько шагов он чуть поворачивал моё запястье, направляя мой взгляд туда, куда ему нужно было видеть.

— Левее, — сказал он.

— Там стена.

— Щель. В ней металл.

Я подняла фонарь. В узкой трещине действительно блеснула тонкая проволока.

Тирн выругался шёпотом.

— Растяжка.

Арвен присел, не отпуская моей руки. Я невольно опустила взгляд ниже, чтобы он видел. Его дыхание стало ближе к моему виску.

— Не так низко, — сказал он.

— Вы командуете даже моими глазами?

— Сейчас да.

Я сжала губы, но удержала фонарь ровно.

Он протянул руку, нащупал проволоку двумя пальцами, не глядя собственными глазами. Потом кивнул Тирну.

— Сними. Крепление справа, под камнем.

Капитан сработал быстро. Проволока ослабла, из стены выпал маленький костяной шип с серым налётом.

Самуил посмотрел на него и стал мрачнее.

— Сонная кость. Попади в кожу — человек уснёт на сутки. Дракон — на час. Истинная — на десять вдохов.

— Почему так мало? — спросила я.

— Потому что тебя нужно забрать живой и быстро.

Мара обернулась.

— Кто успел поставить ловушку?

— Те, кто знал, что мы пойдём этим ходом, — ответил Арвен.

Все посмотрели на Самуила.

Старик даже не обиделся.

— Я никому не говорил. Но этот ход старше меня. В архивах Совета он есть.

— Значит, Совет и серые связаны, — сказал Тирн.

— Не весь Совет, — возразил Арвен. — Часть. Достаточно большая, чтобы двигать патрули. Достаточно малая, чтобы скрываться за печатями.

Он говорил спокойно, и от этого становилось яснее: в голове он уже строит карту врагов. Не одну Калисту. Не одну Дорену. Целую сеть.

Мы вышли из прохода у края каменной выработки. Перед нами открылась долина: серые уступы, мокрый кустарник, старая дорога к северу. За дальним хребтом, если верить чужим воспоминаниям Элиры, начинались земли Рейс. Замок отсюда был в дне пути верхом. Пешком — дольше. С раненым слепым драконом — неизвестно сколько.

На склоне ниже показались всадники.

Шесть человек. Красные повязки Совета на плечах. Один держал цепь с печатью — длинную, серебряную, покрытую рунами. Цепь волочилась по камням и оставляла за собой светящийся след.

— Печать принуждения, — сказал Самуил.

— Для меня? — спросила я.

— Для вас обоих. Истинную пару можно связать одной цепью, если метка открыта.

Арвен посмотрел моими глазами вниз. Его рука на моей стала крепче.

— Мы не вступаем в бой. Уходим по верхнему карнизу.

Тирн оценил склон.

— Там открыто.

— Зато цепь не пройдёт по сыпучему камню.

— А лошади?

— Они тоже.

Самуил крякнул.

— Упрямый мальчишка вырос в упрямого лорда.

— Живого лорда, — сказал Арвен.

— Пока.

— Поэтому идём.

Подъём по карнизу оказался мучительным. Камни скользили под сапогами, ветер бил в лицо, платье цеплялось за кусты. Мара шла молча, стиснув зубы. Самуил, к моему удивлению, держался крепче нас всех. Тирн поддерживал Арвена с другой стороны, но тот всё равно опирался на мою руку, потому что зрение держалось через меня.

Я старалась смотреть туда, куда он просил.

На камни. На край. На выступы. На дорогу внизу. На всадников, которые уже заметили движение и разворачивали коней.

Один поднял голову.

Даже издалека я почувствовала его взгляд.

— Леди Элира Саан-Рейс! — крикнул он. — Именем Совета драконьей крови, остановитесь!

Голос раскатился между камнями.

Мара вздрогнула.

Я продолжила идти.

— Лорд Арвен Рейс! Вы обязаны явиться на освидетельствование истинной связи!

Арвен даже не повернул головы.

— Быстрее.

— Лорд Рейс! При отказе ваша истинная будет признана опасной для рода и империи!

Я споткнулась.

Арвен удержал меня сразу.

— Смотри под ноги.

— Они могут объявить меня опасной?

— Уже объявляют.

— И что это значит?

— Право на изъятие.

Слово было сухим, юридическим. Хуже «похищения». В нём не было преступления. Только процедура.

Я вспомнила письмо прежней Элиры.

Совет заберёт тебя.

— Я не вещь, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Они — нет.

— Научим.

В другое время это прозвучало бы слишком самоуверенно. Сейчас его спокойствие удерживало меня лучше любого утешения.

Снизу свистнула стрела.

Она ударила в камень рядом с Марой. Девушка вскрикнула и присела. Тирн развернулся, закрывая её щитом.

— Они стреляют по служанке! — крикнул он.

— Чтобы остановить Лину, — ответил Арвен.

— Вы знаете, как поднять настроение, — сказала я, помогая Маре подняться.

— Я не для этого здесь.

— Заметила.

Он вдруг остановился.

— Смотри вправо. На тот выступ.

Я повернула голову. На выступе, выше нас, была груда камней. Обычная на вид. Но когда я задержала взгляд, Арвен тихо сказал:

— Там трещина. Тирн, выбей нижний камень.

Капитан понял сразу.

— Обвал?

— Малый. Отрежет их от подъёма.

— И нас от обратной дороги.

— Обратно мы не идём.

Тирн ударил мечом по основанию груды. Первый камень покатился вниз. Потом второй. Потом вся осыпь сорвалась с громом, перекрывая нижнюю тропу. Всадники закричали, лошади шарахнулись. Цепь принуждения ударила по камню и вспыхнула красным, но подняться выше уже не могла.

Мы выиграли время.

Не победу.

Время.

К полудню мы вышли к старой дороге через сосновый лес. Здесь было тише. Пахло смолой, мокрой корой и землёй. Я остановилась у ручья, чтобы промыть руки и проверить рану Арвена. Повязка снова потемнела, но кровь шла медленнее. Жар держался. Глаза не видели без моей связи.

Самуил достал из сумки сухари и горькие травяные лепёшки. Мара делила воду. Тирн ушёл проверить след.

Я сидела напротив Арвена на поваленном стволе и снимала старую повязку. Наши руки соприкасались, связь держалась, и он видел всё, на что я смотрела.

Это требовало контроля. Я старалась не задерживать взгляд на его лице. На шее. На ключицах, когда расстёгивала верх рубашки для перевязки. Но чем сильнее старалась, тем заметнее становилась каждая деталь.

Тело — предательски честная вещь. Разум говорит: «пациент». Пальцы помнят тепло кожи. Глаза видят мужчину.

Арвен молчал долго. Потом сказал:

— Не борись со взглядом.

Я замерла.

— Что?

— Ты начинаешь смотреть рывками. Это мешает.

Жар поднялся к лицу.

— Прошу прощения за неудобства.

— Ты смущена.

— Я раздражена.

— И смущена.

Я прижала ткань к ране чуть сильнее.

Он выдохнул сквозь зубы.

— За это я заслужил.

— Рана требует давления.

— Разумеется.

Я подняла взгляд на него. Ошибка. Он увидел себя моими глазами снова. Усталого, раненого, с резкими чертами лица и вниманием, которое даже слепота не погасила.

— Вы сказали, что после моего отъезда подозревали связь, — произнесла я, чтобы вернуть разговор в безопасное русло. — Как?

Арвен опустил голову.

— Женщины стали пахнуть чужой кровью.

Я замерла с бинтом в руках.

— Женщины?

— Те, кого приводили ко мне до твоего ухода.

Он сказал это без попытки смягчить.

И всё равно внутри неприятно кольнуло.

— После? — спросила я.

— После — никого.

Я продолжила бинтовать.

— Почему?

— Не мог. Дракон не подпускал. Любой запах вызывал ярость. Сначала я решил, что это последствия болезни. Потом — что магическое воздействие твоего рода. Потом понял: связь уже проснулась, но метки не было.

Я не знала, стало ли легче.

Год без любовниц не стирал того утра. Но хотя бы не добавлял новых женщин в тот период, когда я уже была собой.

— Вы могли приехать и спросить.

— Мог.

— Но не приехали.

— Потому что ответ был очевиден. Ты ушла от меня, увидев достаточно.

Я затянула узел.

— Да.

Он повернул лицо к ручью.

— Я привык считать честностью то, что не обещал верности. Это было удобно. Для меня.

В этих словах не было просьбы простить. Он будто впервые проговаривал вслух собственный механизм: договор, удобство, отсутствие обещаний, отсутствие вины. И видел, как он выглядит со стороны.

— Прежняя Элира страдала, — сказала я.

— Знаю.

— Вы знали тогда?

Пауза.

— Видел. Не придавал значения.

Вот здесь мне захотелось отойти.

Не из страха. От боли за женщину, которую я не знала и чьё тело носила. Видел. И не придавал значения. Иногда жестокость выглядит именно так: человек не бьёт, не кричит, не ломает. Просто видит чужую боль и кладёт её в ящик «неважное».

Арвен продолжил тише:

— Это хуже, чем если бы я не видел.

— Да.

Он принял и это.

В лесу хрустнула ветка.

Я повернула голову. Слишком резко. Арвен увидел вместе со мной: между сосен стояла девочка лет восьми, босая, в мокром платье, с корзиной в руках. На лице грязь, на губе кровь. Она смотрела на нас огромными глазами.

Мара сразу поднялась.

— Тише, маленькая. Мы не тронем.

Девочка попятилась.

За её спиной показался мужчина в форме дорожной стражи. С красной повязкой Совета на рукаве.

— Вот вы где, — сказал он.

Тирна рядом не было.

Самуил медленно поднял руки, показывая, что без оружия. Мара встала перед девочкой, хотя та была ближе к врагу, чем к нам.

Стражник улыбнулся.

— Леди Элира Саан-Рейс, именем Совета вы задержаны.

Арвен тихо сказал:

— Смотри на него.

Я посмотрела.

— Ближе к руке.

У стражника на поясе был арбалет. Палец уже касался спуска.

— Девочка, — сказала я мягко, не отводя взгляда. — Ложись на землю.

Она поняла. Упала в траву в ту же секунду, когда стражник выстрелил.

Арвен метнул нож вслепую — моими глазами.

Клинок вошёл стражнику в плечо. Арбалет дёрнулся, стрела ушла в сторону, задев кору у моей головы. Мара вскрикнула. Самуил ударил посохом по земле, и из травы поднялась короткая огненная стенка.

Стражник отступил, но не упал. Наоборот, выдернул нож и поднял свисток к губам.

Я не думала.

Магия ушла из ладони быстро, точно, в то место, где у человека перехватывает дыхание от боли. Я не убила. Просто сжала мышцу под рёбрами. Стражник захрипел и осел на колено. Свисток выпал.

Тирн вылетел из леса и ударил его рукоятью по затылку.

Тишина вернулась тяжело.

Девочка тихо плакала в траве.

Я подошла к ней, присела рядом, стараясь не делать резких движений.

— Как тебя зовут?

— Ника, — прошептала она.

— Одна?

Она кивнула.

— Они забрали папу. Сказали, кто увидит леди с серебряной рукой, должен сообщить.

Сердце сжалось.

Совет уже использовал местных. Страхом. Заложниками. Приказами.

— Где папа?

— У старой мельницы. Там много людей.

Тирн подошёл ближе.

— Это лагерь патруля.

Арвен молчал, но я почувствовала, как его рука на моей напряглась.

Мы не могли спасать всех.

Это была правда.

И ещё правдой было то, что девочка стояла босая в лесу, с кровью на губе, потому что искала женщину с моей меткой.

Я посмотрела на Арвена.

Он не видел моего лица напрямую, но видел через мои глаза девочку, корзину, кровь, собственные руки.

— Решай, — сказал он.

Я растерялась.

— Что?

— Это твой город. Твои люди. Твоя совесть. Решай.

В нём не было мягкости. Но было уважение к выбору.

Я поднялась.

— Мы не пойдём к мельнице прямо. Это ловушка. Но если патруль держит людей там, у них есть списки, приказы и печать. Нам нужна информация. И нужно освободить её отца.

Тирн кивнул.

— Я могу разведать.

— Не один, — сказал Арвен. — Совет ждёт дракона и женщину. Капитана они оставят без внимания, если рядом будет старик.

Самуил вздохнул.

— Спасибо за старика.

— Ты выглядишь безвредно.

— А ты слепым выглядишь умнее, чем зрячим.

Мара тихо фыркнула.

Я взяла девочку за руку.

— Ника пойдёт с нами. Прятаться одной ей нельзя.

Арвен поднялся.

— У нас час. Потом цепь снизу найдёт обход.

Ника смотрела на него с ужасом.

— Он дракон?

Я ответила за него:

— Да. Но сейчас он мой пациент.

Арвен повернул голову ко мне.

— Интересное ограничение.

— Полезное.

И впервые за всё время девочка перестала плакать.