Я все еще сжимала его руки, привязанные к спинке. Медленно, почти затаив дыхание, перевела взгляд на его лицо. Пыталась считать хоть малейшую реакцию, тень мысли…

Да, я понимала: он не до конца соображает. В реальности этот гордый аристократ, у которого в голове вместо извилин — железный свод правил, никогда бы не позволил такому случиться. Кто угодно, только не он! И от осознания того, что я творю с этим «небожителем», становилось по-настоящему страшно. Но вместе с этим страхом внутри взрывался такой азарт, что кровь закипала.

Шенли смотрел на меня. Прямо в глаза. Настолько осознанно, что у меня снова похолодело внутри — а работают ли еще эти чудо-духи вообще? Я даже нервно дернула его за руки, проверяя узлы. Насколько надежно я его зафиксировала?

Кажется, надежно.

«Спокойно, Катя, выдохни», — приказала я себе. Будь он в нормальном состоянии он бы уже испепелил меня взглядом или как минимум возмутился. А судя по его однозначной мужской реакции, по тому, как он жадно отвечал на поцелуи, с действием духов все более чем нормально. Так что хватит параноить, тебе нужно выбираться отсюда, и это — твой единственный шанс ускорить процесс возвращения. Еще не понятно вообще, рабочий это вариант или нет…

Я провела рукой по его щеке — кожа была обжигающе горячей. Пальцы сами скользнули к его губам, сухим и тоже пылающим.

— Мне просто нужно проверить одну теорию… — я еще раз заглянула в его темные омуты.

Он молчал. Просто смотрел или слушал мой голос. Я медленно повела пальцем по его нижней губе, чуть цепляя ее, дразня, следя за каждым мимолетным движением его лица.

Дыхание у него сбилось, стало рваным и тяжелым. Но сопротивления не было.

Так хватит отвлекаться. Я приподнялась. Нужно было немедленно избавиться от этой мокрой, липнущей к телу ткани, которая превращала мой триумф в пытку.

Встав возле кровати, я быстро сбросила туфли и принялась судорожно искать, где же расстегивается эта чертова юбка. Как назло — ничего! Ладно, начнем сверху. На мне была целая куча прозрачных и плотных слоев одежды, которые сейчас выглядели совсем не соблазнительно, облепив кожу. Я стянула одну кофточку, следом вторую… Осталась какая-то кофта, застегнутая до самой шеи на миллион малюсеньких пуговиц-узелков.

Да что ж такое?! Как это вообще можно снять без армии служанок и зеркала во всю стену?

Я дернула пару раз в надежде, что ткань покорно разойдется сама, но нет.

— Ай, ладно! — психанула я. Верх снимать не обязательно. Он почти не промок, а всё самое мокрое я уже скинула.

Теперь — юбка. Я начала крутиться на месте, как собака за хвостом, ощупывая себя со всех сторон. Но вокруг талии было намотано столько всего, что я просто не понимала, где у этого пояса начало, а где конец.

— Да что это за издевательство! — не выдержала я, когда руки окончательно затекли. — Да чтоб вас всех с вашей одеждой!

Я чуть ли не зарычала от бессилия и яростно затрясла руками, пытаясь сбросить это дурацкое напряжение.

— Так, спокойствие… — я примирительно подняла ладони вверх, делая глубокий вдох. — Спокойно!!! Можно и в юбке. Главное, чтобыподюбкой ничего не было.

«Ура, я молодец!» — мелькнула в голове гордая мысль.

Я задрала слои ткани юбки и принялась за нижние штаны. Слава богу, они оказались в единственном экземпляре и держались на простых завязках.

Один рывок — и они мягко соскользнули с моих ног.

Так!!! Я готова!!!

Я перевела взгляд на принца. Он смотрел на меня так… выразительно, что мне стало до чертиков неудобно за тот «недо-стриптиз», который я тут перед ним только что устроила.

— Надеюсь, ты уже всё забыл из того, что сейчас увидел, — пробормотала я, стараясь не пересекаться с ним взглядом. На его лице застыло такое искреннее недоумение, что моя совесть жалобно пискнула и замолкла.

Я окинула взглядом Шенли. Он полулежал на краю кровати: растрепанный, с горящим взглядом и с этими золотыми лентами на запястьях, привязанными к резной спинке.

Господи, как же жаль, что у меня нет с собой телефончика! Эта картинка была достойна не просто заставки на экран, а главного приза на выставке «Самый холодный принц империи в плену у обстоятельств».

Шенли выглядел настолько порочно-прекрасным в этом своем вынужденном бездействии, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Контраст между его всегдашней безупречностью и этим хаосом, который я сотворила сейчас с ним, просто выносил мозг.

Я закусила губу, чувствуя, как азарт снова берет верх над осторожностью. Если бы я только могла оставить это фото на память… Но придется запечатлеть это в своей голове.

Спокойно, Катерина, не зависай, одернула я себя, хотя взгляд так и лип к его румяному лицу, груди, талии и ниже…таааак, теперь его брюки. Или что это на нем? Как оказалось, это даже не совсем брюки, а нечто среднее между юбкой и шароварами. И как, скажите на милость, это снимается?! Ладно, начнем с малого — с сапог. Его ноги от колен всё еще стояли на полу, но для нормального «процесса» наверное нужно было, чтобы он полностью лежал на кровати.

Я еще раз глянула на него, глубоко вздохнула, наклонилась и изо всех сил потянула за сапог. Шенли вздрогнул и уставился на меня во все глаза. Я рванула сильнее — и сапог внезапно поддался! Вместе с этим трофеем я едва не полетела кубарем со ступеней возвышения, на котором стояла кровать.

М-да… Не совсем так я представляла нашу романтическую близость. Ну да ладно!

Я откинула первый сапог в угол и потянулась за вторым. При этом отметив, что Шенли, кажется, всерьез пытается встать. Я ускорилась, пока он не начал слишком активно дергать привязанные лентой руки. Второй сапог со свистом отлетел к первому.

Я быстро закинула его ноги на кровать и тут же рухнула рядом, прижимаясь всем телом. Шенли мгновенно перестал дергаться. Он перевел на меня взгляд и замер, затаив дыхание.

— Послушай… Фен… фан… — с запинкой, хрипло произнес он.

Блин, он что приходит в себя? И имя вспомнил, и говорить пытается. Я тут же приложила палец к его губам, обрывая фразу на взлете. Шенли замолчал, впившись в меня взглядом, потом чуть повернул голову и снова… дернул рукой. Он посмотрел вверх, на свои привязанные запястья, и в его лице промелькнула искра недовольства.

Так, нужно срочно сворачивать эти его попытки освободиться! Пока они вялые и слабые, но я-то понимала: если он по-настоящему захочет вырваться, золотая лента его вряд ли удержит.

Я наклонилась и накрыла его губы своими. В последнее время это был мой самый безотказный прием, «красная кнопка», которая всегда его тормозила. И сейчас она снова сработала — я даже невольно улыбнулась в поцелуй, чувствуя, как он замер.

Он крепко сжал губы. Ну-ну, знаем мы вашу хваленую выдержку! Я зарылась пальцами в его волосы, мягко перебирая пряди и продолжая нежно, тягуче его целовать. Приоткрыла веки: он всё еще смотрел на меня, пытаясь зацепиться за реальность. Тогда я просто накрыла его глаза ладонью. Ему пришлось их закрыть, и в этот момент он начал сдаваться. Снова.

Когда я убрала руку, он даже не заметил, окончательно улетая в наш поцелуй.

Боже, я открывала его совсем с другой стороны! Как же он, должно быть, контролирует себя в обычной жизни, если сейчас стоит мне просто прикоснуться — и он тает? Он всегда сдается мне… Эта мысль пьянила сильнее любых духов. Неприступный аристократ сейчас просто плавился под моими руками, не в силах (а кажется, уже и не в желании) сопротивляться.

Я медленно спустила ладонь на его шею, затем на грудь. Нависла над ним, выцеловывая дорожку за ушком, по линии челюсти…спускаясь ниже на грудь. Он больше не вырывался из связывающих его лент. Наоборот, теперь он обеими руками вцепился в решетку кровати, и этот жест — смесь муки и наслаждения — заводил меня до безумия.

Я вернулась к его губам, которые уже были приоткрыты и жадно ждали продолжения. Моя вторая рука скользила всё ниже. Грудь, живот… Мышцы под моими пальцами сокращались, он шумно втягивал воздух от каждого прикосновения, и это отдавалось тяжелым, рваным дыханием прямо мне в рот. Чем ниже опускалась моя рука, тем яростней он отвечал на поцелуй.

Да, я знаю, чего ты хочешь! Сейчас это было похоже не на ласку, а на настоящую борьбу. Мне отчаянно не хватало его рук на моем теле… На долю секунды мелькнула сумасшедшая мысль: «Может, развязать?» Судя по его виду, останавливаться он не собирался.

Но нет. Рисковать нельзя. Я еще даже до самого важного не добралась.