Единственное, что начинало настораживать — Фэнфан слишком уж глубоко погрузилась в свою роль.

Её руки соскользнули с моих плеч именно в тот момент, когда, наоборот, уже можно было перестать притворяться. Они безвольно повисли вдоль тела, словно у неё больше не осталось сил держаться за меня.

Я нахмурился. Может, решила, что за нами всё ещё следят. Что ж, это было вполне в её духе. Даже сейчас продолжать играть до последнего.

Я донёс её до повозки и осторожно поднялся с ней внутрь. Она всё так же лежала у меня на руках, не открывая глаз.

— Ваше Высочество, мне остаться? — неуверенно спросила Чуньхуа.

— Нет.

Служанка тут же выскочила наружу. Дверца закрылась и повозка тронулась.

Наконец-то. Мы остались одни. Я усмехнулся.

— Всё, можешь прекращать.

Ответа не последовало.

— Эй.

Я попытался усадить её ровнее.

Но вместо этого она неожиданно завалилась в сторону, словно тряпичная кукла.

Голова беспомощно качнулась. Я едва успел её подхватить.

— Осторожнее…

Пробормотал скорее себе, чем ей, и притянул обратно к плечу.

— Эй, очнись уже.

Я слегка похлопал её по щеке.

— Мы одни. Никого нет.

Моя ладонь замерла. Щека была горячей. Очень горячей. Я нахмурился и приложил руку ещё раз.

Нет, не показалось.

Горячая.

Слишком.

В груди шевельнулось какое-то неприятное чувство.

Я резко коснулся её лба.

И тут же выругался про себя.

Лоб был ещё горячее. Будто раскалённый. Я схватил её за плечи и осторожно прислонил к стенке повозки, пытаясь заглянуть в лицо.

Никакой реакции. Глаза закрыты, ресницы даже не дрогнули. Губы слегка приоткрыты. Дыхание тяжёлое.

Я ещё раз коснулся её лба. Потом щеки. Потом снова лба. Словно надеялся, что ошибся. Но кожа продолжала буквально обжигать пальцы.

Все мысли о спектакле исчезли мгновенно.

— Кто-нибудь! Быстро сюда!

Дверца тут же распахнулась. Внутрь протиснулась Чуньхуа.

— Ваше высочество!

— Быстро рассказывай, как сегодня чувствовала себя принцесса.

Служанка побледнела. И начала сбивчиво рассказывать.

С самого утра принцессе нездоровилось. Она мёрзла. Была слабой. Почти ничего не ела. Ещё до выхода из павильона выглядела плохо.

Чем дольше я слушал, тем сильнее хотелось кого-нибудь придушить.

Например, эту служанку. Или Вэньмина. Или обоих сразу.

И это мои люди?

Кто вообще их подбирал?

Почему никто не доложил мне раньше? Почему ее не остановили…

Где носит Вэньмина? Он должен был сообщить о её состоянии ещё утром.

Я раздражённо сжал кулак.

Проклятье. Получается, всё это время она не играла. Она действительно была больна. И всё равно пошла через весь дворец под дождём.

Я снова коснулся её лба.

Горячая.

Слишком горячая.

Неприятная тревога впервые по-настоящему поднялась внутри. Но я тут же заставил себя успокоиться.

Нет. Ничего серьёзного. Просто простуда. Обычная простуда после дождя. Сейчас доставим её к лекарю.

Дадут лекарства. Пару дней отдыха. И всё будет хорошо.

Должно быть хорошо.

Но после разговора сначала с императорским лекарем, а потом и с моим собственным стало окончательно ясно, что всё далеко не так хорошо, как я пытался себя убедить.

Особенно мне не нравилось одно. Фэнфан до сих пор не приходила в себя. И, судя по лицам лекарей, именно это беспокоило их больше всего.

Лихорадку они ещё могли объяснить. Слабость тоже. Но то, что она уже столько времени находилась без сознания, никому не нравилось.

Её пытались поить какими-то настоями от жара, меняли отвары один за другим, прикладывали холодные компрессы, жгли благовония, читали рекомендации из старых медицинских трактатов, но всё это почему-то не помогало.

Наоборот.

Казалось, с каждым часом её тело становилось только горячее. Меня, разумеется, выставили за дверь.

Лекари заявили, что принцессу необходимо переодеть, обтереть, сменить постельное бельё и провести ещё какие-то процедуры, названия которых я даже не запомнил.

Поэтому оставалось только ждать. Ждать доклады из ее покоев. Самое ненавистное занятие на свете.

Императорский лекарь оставался в её покоях до самой ночи. Потом пришел ко мне с докладом. Но я услышал лишь то, что уже начинал ненавидеть.

— Сейчас остаётся только ждать, Ваше Высочество. Всё необходимое уже сделано.

Только ждать.

Словно это было так просто. Словно ожидание могло хоть что-то исправить. Я проводил его взглядом и сразу направился обратно к её покоям.

У Фэнфан служили мои люди.

Поэтому после ухода императорского лекаря никто не посмел меня остановить. Да и если бы попытались — мне было бы всё равно.

К демонам правила.

Я хотел лично увидеть, как она. Убедиться собственными глазами. Потому что происходящее переставало укладываться у меня в голове.

Что может быть настолько сложного в лечении обычной простуды?

В детстве я болел десятки раз. После тренировок падал в ледяную реку. Проводил ночи под дождём во время походов. Мёрз в горах.

Но не помнил, чтобы когда-то из-за этого лежал без сознания.

Может быть, лекари что-то упустили? Или просто не знают, что делать?

Эта мысль нравилась мне не больше остальных.

Когда я вошёл в покои, внутри горела всего пара ламп. Воздух был тяжёлым от запаха лекарств и трав.

Чуньхуа сидела возле кровати. Она сняла с её лба влажную ткань, опустила её в таз с водой и снова осторожно положила обратно.

Я невольно поморщился. Помнил эту процедуру ещё с детства. Помнил, как ненавидел эти холодные мокрые тряпки.

Как сбегал от нянек. Как прятался от лекарей. Как устраивал настоящие сражения только ради того, чтобы меня ими не мучили.

Но Фэнфан даже не шевельнулась. Она лежала совершенно неподвижно.

Я подошёл ближе. Чуньхуа заметила меня и тут же вскочила на ноги.

— Ваше Высочество…

Она поспешно поклонилась. Я остановил её коротким жестом. Сейчас у меня не было желания слушать ее оправдания.

Да и если честно, видеть её тоже не хотелось. Потому что часть вины лежала и на ней. Она должна была остановить принцессу.

Должна была заметить раньше. Должна была хотя бы попытаться. Но вместо этого позволила ей бродить под проливным дождём.

Раздражение снова поднялось внутри. Я приказал ей ждать в соседней комнате. Когда дверь закрылась, в покоях стало непривычно тихо.

Я подошёл к кровати и сел рядом.

Только сейчас, без суеты лекарей и служанок, я смог внимательно посмотреть на Фэнфан.

Её лицо казалось непривычно бледным. Ресницы отбрасывали тени на щёки. Влажные пряди волос прилипли к вискам.

Она выглядела слишком хрупкой.

Слишком маленькой.

Слишком беззащитной.

Совсем не похожей на ту девушку, которая некоторое время назад спорила со мной под дождём, издевалась над моим наказанием и командовала, куда именно мне её нести.

Я протянул руку и коснулся её лба.

Он всё ещё был горячим.

Не таким обжигающим, как раньше.

Но всё ещё слишком горячим.

— Ты ведь специально решила доставить мне ещё больше проблем, да? — тихо проговорил я.

Ответа, разумеется, не последовало.

Я устало опустился на пол рядом с её кроватью и прислонился спиной к резному деревянному ложу.

Голова раскалывалась от мыслей. Слишком много всего произошло за один день.

Зачем она вообще пошла искать меня? Она ведь уже тогда была больна. Знала это. Но всё равно поднялась с постели, прошла через половину дворца, попала под дождь и добралась до самого императорского двора.

Ради чего? Неужели эта свадьба настолько важна?

Нет. Я прикрыл глаза. Не свадьба. Для неё важна была не свадьба. Она ведь действительно верила, что после неё вернётся в свой мир.

Я медленно выдохнул. Разве такое вообще возможно? Даже если предположить, что она говорит правду.

Даже если она действительно появилась неизвестно откуда. Как можно просто взять и вернуться обратно? Это звучало как бред.

Полный бред.

Но чем дольше я думал, тем меньше был уверен в собственных выводах. Я снова и снова прокручивал в голове разговор с тем человеком. С этим странным Джеки Чаном.

Вспоминал каждое слово. Каждую деталь. Пытался найти ложь. Несостыковки.

Ошибки.

Что-нибудь, что подтвердило бы мои подозрения. Но вместо ответов вспоминалась Фэнфан. Её поведение. Её слова. Её реакции. Её бесконечные странности.

Всё в ней кричало о том, что она не отсюда.

Ни одна девушка при дворе не разговаривала так. Не думала так. Не смотрела на мир так.

Даже болеть она умудрялась не как все. Я невольно усмехнулся.

Любой нормальный человек лежал бы в постели.

А эта сначала отправилась искать меня, и только потом позволила себе потерять сознание. Причём произошло это ровно в тот момент, когда мы покинули дворец. Будто всё это время она держалась исключительно на собственном упрямстве.

Внезапно она тихо застонала. Я тут же поднялся.

Неужели пришла в себя?

Надежда вспыхнула настолько неожиданно, что я даже не сразу это осознал. Я быстро наклонился над кроватью и внимательно всмотрелся в её лицо.

— Фэнфан…

Позвал осторожно. Но она словно не слышала. Голова беспокойно дёрнулась по подушке. Брови нахмурились. Губы едва заметно шевельнулись, будто она разговаривала с кем-то во сне.

И в этот момент меня неприятно кольнуло воспоминание.

Я уже видел подобное. На войне. После тяжёлых сражений. Когда люди начинали метаться в бреду, сгорая от жара.

Когда раны воспалялись. Когда лекари уже ничего не могли обещать. После такого выживали далеко не все.

Но там были серьёзные ранения. Мечи. Стрелы. Копья. А здесь…

Я снова посмотрел на Фэнфан.

Это же просто простуда. Не может обычная простуда выглядеть настолько плохо.

Правда?

— Эй, очнись.

Я быстро схватил влажную ткань с её лба и окунул обратно в таз.

Если эта проклятая тряпка хоть немного помогает сбить жар, я готов вылить на неё весь таз целиком, если это заставит её открыть глаза.

Как бы сильно сам ни ненавидел подобное лечение. Я снова положил ткань ей на лоб.

Фэнфан вздрогнула. Тихо застонала. И снова начала беспокойно ворочать головой.

Проклятье.

Она была слишком горячей. Настолько горячей, что даже мне становилось не по себе.

— Чуньхуа!

Позвал я громко. Служанка появилась в дверном проёме почти мгновенно. Словно всё это время ждала за дверью.

— Ваше Высочество?

— Немедленно позови лекаря.

Она бросила быстрый взгляд на принцессу и заметно побледнела. После чего глубоко поклонилась.

— Да, Ваше Высочество.

И практически выбежала из комнаты.

Я снова остался один рядом с кроватью. Протянул руку и коснулся её щеки.

Горячая. Слишком горячая.

— Только попробуй умереть от обычной простуды, — тихо с угрозой проговорил я.

Потому что впервые за весь вечер эта болезнь переставала казаться мне такой уж обычной.

И я впервые за много лет поймал себя на том, что совершенно не знаю, что делать.

Лекарь шёл бесконечно долго.

За это время я успел несколько раз проверить её дыхание, поправить одеяло, сменить компресс и окончательно возненавидеть всех лекарей империи.

Когда дверь наконец открылась, я обернулся так резко, что старик даже замедлил шаг.

Впрочем, моего присутствия он словно и ожидал. Ни удивления. Ни вопросов.

Лишь привычный поклон.

Он подошёл к кровати, коснулся запястья Фэнфан и замер.

Надолго. Слишком надолго. Я смотрел на его лицо. На нахмуренные брови. На поджатые губы. На едва заметное покачивание головы.

И внутри медленно поднималось раздражение.

Нет.

Не раздражение.

Страх.

Тот самый страх, когда ещё ничего не произошло, но ты уже понимаешь, что происходит что-то неправильное.

Наконец лекарь отпустил её руку и повернулся ко мне.

— Ваше Высочество, сейчас мы можем только ждать.

Я несколько секунд смотрел на него. Просто смотрел. Пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ждать?

Голос прозвучал удивительно спокойно. Даже слишком спокойно.

— Ты же сказал, что это простуда.

Лекарь поклонился.

— Так иногда бывает. Её Высочество слишком долго находилась под дождём, организм ослаблен…

— Сколько ждать?

Я перебил его.

Сразу. Потому что сейчас меня совершенно не интересовали его объяснения.

— Я не могу сказать точно.

Он замолчал. На одно мгновение. Но этого мгновения оказалось достаточно.

Я заметил. Заметил это колебание. Эту паузу. Этот взгляд.

— Говори.

Старик опустил голову ниже.

— Если всё пойдёт хорошо, к утру её Высочество должна прийти в себя…

Должна.

Не придёт.

Не очнётся.

Не будет здорова.

Должна.

Я медленно поднялся.

— А если не придёт в себя?

Тишина.

Лекарь молчал. И этим молчанием сказал намного больше, чем любыми словами.

— Я задал вопрос.

Теперь мой голос звучал уже совсем иначе. Старик медленно опустился на колени.

Проклятье.

Я слишком хорошо знал этот жест. Слишком часто видел его когда люди просто бессильны что-либо изменить.

— Пошёл вон.

Лекарь вздрогнул.

— Ваше Высочество…

— Вон!

Старик низко поклонился и поспешно покинул комнату.

Я даже не смотрел ему вслед. Мой взгляд уже нашёл Чуньхуа. Служанка стояла возле стены и выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. Увидев меня, она начала отступать назад.

— Найди другого лекаря.

Она побледнела ещё сильнее.

— Ваше Высочество…

— Сейчас.

Поклонившись, девушка выбежала за дверь.

В покоях снова стало тихо.

Я медленно повернулся к кровати. Фэнфан больше не металась.

Не стонала. Не шевелилась.

И почему-то именно это напугало меня сильнее всего. Я подошёл ближе. Очень медленно.

Словно боялся того, что могу увидеть. В голове мелькнула мысль, настолько страшная, что я даже не позволил себе её закончить.

Нет.

Нет.

Нет.

Я остановился возле кровати.

И замер.

Потом наклонился.

И начал смотреть.

Только смотреть.

На одеяло.

На её грудь.

На едва заметное движение ткани.

Поднимается.

Опускается.

Поднимается.

Опускается.

Только когда увидел это движение, понял, что сам всё это время не дышал.

Из груди вырвался долгий выдох.

Она дышала.

Спокойно.

Медленно.

Но дышала.

Я опустился обратно на стул и продолжил смотреть.

Просто смотреть.

Словно если отвернуться хоть на мгновение, что-то может измениться.

Нужно дождаться утра.

Лекарь сказал дождаться утра.

К утру она очнётся.

Должна очнуться.

Где этот проклятый второй лекарь?

Почему все вокруг двигаются так медленно именно тогда, когда нужно спешить?