Я всё еще сжимала его ладонь. Медленно, почти торжественно, переложила её себе на талию.

Обняла его за плечи и потянула на себя. Шенли уперся рукой в кровать, пытаясь сохранить равновесие, а я буквально повисла на его шее.

Эй, только не сейчас! Не останавливайся…

Я приподнялась навстречу, сильнее смыкая руки у него за затылком.

— Дорогой?.. — промурлыкала я ему в самое ухо, чувствуя, как по моей коже пробежал ответный разряд тока от его близости. — Мой муж…

Я специально сделала паузу, наслаждаясь моментом. Видела, как дернулся его кадык, когда он тяжело сглотнул. Кажется, звание «мужа» подействовало на него похлеще любых духов.

— Поцелуй меня, — выдохнула я, глядя прямо в его глаза.

Не дожидаясь ответа, сама прикоснулась к его губам. Осторожно. Почти невесомо. Нужно, чтобы всё выглядело так, будто он сам — инициатор этого безумия.

Он ответил. Сначала лишь едва заметное движение, но вот он уже склоняется надо мной, следуя за моим призывом. Наконец моя спина коснулась постели.

Я блаженно закрыла глаза, откидывая голову назад. Затылок мягко приземлился в его ладонь.

И он уже сам подтолкнул меня ближе к своим губам, и я облегченно выдохнула ему в рот.

Умничка…

Мои руки еще более осмелели. Прошлись по плечам — боже, какие же они широкие и твердые! Гладкая, обжигающе горячая кожа. Ладони скользнули ниже, по спине, еще ниже… медленно, дразняще.

Он забылся. Он полностью отдался этому поцелую.

Его пальцы безнадежно запутались в моих волосах, цепляя шпильки, заколки и весь этот сложный клубок древнекитайской моды, обильно смоченный дождем. Он случайно дернул за прядь слишком сильно, и я непроизвольно зашипела от боли. Но, тут же сообразив, превратила этот звук в томный вздох и гибко выгнулась дугой, подставляя ему шею.

На мгновение Шенли замер. Я кожей почувствовала этот секундный сбой — он словно испугался собственной силы, испугался того, что может мне навредить.

«Эй, не вздумай включать благородство!» — мелькнуло в голове, и я тут же подтолкнула его обратно к себе, сокращая последние миллиметры между нами.

И он сдался.

С какой-то отчаянной готовностью он приник к моей шее, вдыхая аромат моей кожи, а затем снова вернулся к губам. Теперь я уже не сдерживалась — я углубила поцелуй, забирая всё и сразу. Я ловила его сбивчивое, рваное дыхание, смаковала каждое движение.

Я буквально пытала эти непокорные губы. Те самые, которые столько раз останавливали меня, которые не давались, которые твердили всякую холодную ересь про долг и правила…

Теперь я забирала свое. Возвращала себе всё, что он так тщательно берег от меня за семью замками. И, судя по тому, как он отвечал, этот «сейф» уже давно мечтал быть взломанным.

Мои руки уже по-хозяйски обнимали его за талию. Я чуть сдвинулась, спуская ладонь ниже. Провела по краю его брюк на пояснице, легонько зацепила пальцем…

Черт. Жестко.

Всё было зафиксировано наглухо. Это вам не резинка на трусах, которую можно легко оттянуть.

Так, Катя, спокойно. Где тут завязки?

Я еще сильнее выгнулась, углубляя поцелуй до предела, до головокружения, и настойчиво толкнула его в плечо, заставляя повернуться так, как удобно мне.

Игра в «послушного мужа» входила в самую интересную стадию. Мой план работал как швейцарские часы: сначала — тотальное соблазнение, чтобы в его затуманенной голове даже тени мысли о сопротивлении не возникло. Чтобы каждый нерв в его теле кричал только об одном, заглушая голос совести и все эти дурацкие аристократические табу.

— Подожди… — проговорила я голосом человека, только что пробежавшего марафон. — Мне нужно снять эту мокрую одежду.

Шенли замер. Медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Мне холодно, — прошептала я.

От влажной ткани действительно было зябко, а он… он был такой большой и горячий. Мне до дрожи хотелось прижаться к нему всей кожей и наконец-то согреться.

Он чуть сдвинулся, начиная поворачиваться.

То, что нужно! Я тут же подтолкнула его, ускоряя этот маневр, и одним уверенным движением повалила на спину. Перекинула ногу, оказываясь сверху, чувствуя всем телом его ответное напряжение.

Шенли замер. Опершись локтями на кровать, он резко выдохнул и чуть тряхнул головой, словно пытаясь сбросить остатки тумана. Его мышцы под моими ладонями перекатились сталью — он явно уже собирался встать.

Но я не дала ему и шанса. С силой надавила ему на плечи.

— Ш-ш-ш… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит от собственной дерзости.

Я наклонилась и начала мягко, почти невесомо покрывать его щеки поцелуями, стараясь убаюкать его бдительность. Обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть только на меня, и мои губы снова нашли его рот. Опять крепко сжатый, упрямый, словно последняя линия обороны.

-- Ну же, Шенли… сдавайся, — умоляюще прошептала ему прямо в губы, чувствуя, как его дыхание становится всё горячее, а пальцы, судорожно сжимают простыни.

Я дразняще скользнула языком по линии его губ, чуть прикусила нижнюю. Он поддался. Ротик приоткрылся, впуская меня внутрь. Гладкие зубки, жаркое дыхание…

Он раскрыл рот всё больше, наконец-то начиная опять отвечать на поцелуй. Я почувствовала, как его язычок робко, а затем всё смелее переплетается с моим. Я углубила поцелуй, следя за ним сквозь полуприкрытые веки.

Я чувствовала, как он постепенно расслабляется подо мной, как откидывается назад, сдаваясь.

Его рука переползла с кровати мне на колено и медленно, почти неуверенно, поползла вверх. На середине бедра она притормозила, словно в нерешительности.

Я своей рукой накрыла его ладонь и настойчиво подтолкнула выше.

Этого было достаточно. Его рука, словно опытный шпион, рванула вверх: по бедру, к талии, по спине… Он рывком прижал меня к себе, заставляя наклониться еще ниже.

Всё правильно. Не останавливайся.

Я всё ещё нависала над ним, чувствуя, как его ладонь жадно скользит по моей спине, как дыхание становится глубже и горячее.

Я медленно опустилась ему на бедра, чувствуя, как внутри всё плавится. Всё еще целуя его, я наблюдала сквозь полуприкрытые веки за его реакцией…

Да!!

Как же меня хотели! Эта твердая выпуклость под моими бедрами… её уже невозможно было игнорировать. Каждой клеточкой тела хотелось прижаться к нему, потереться, просто раствориться в этом обжигающем жаре… что я и попыталась сделать, чуть сместившись.

Шенли резко, со свистом втянул воздух и широко распахнул глаза. Его ладони, которые секунду назад просто скользили, сжали мою талию с такой силой, что я едва не вскрикнула.

Ого! Видно, наш принц — очень чувствительный парень!

— Тихо-тихо… Не обращай внимания. Закрывай глазки, — ласково бормотала я, обманывая его бдительность.

Я поцеловала его сначала в одно веко, потом в другое, убаюкивая, как капризного ребенка. — Вот так… Всё хорошо.

Я снова спустилась к его губам. Нежно зацеловывала, дразнила, проводила по ним самым кончиком языка, выбивая из него остатки самообладания. Он всё еще был напряжен, как натянутая до звона струна, но молчал. Значит, я была права: сейчас в нем говорили только голые инстинкты, зашитые где-то глубоко в подсознании.

Чтобы не волновать его «мужскую часть» еще сильнее и не спровоцировать преждевременный взрыв, я осторожно переместилась чуть выше, усаживаясь ему на живот.

Медленно, стараясь не спугнуть это хрупкое равновесие, я перехватила его ладонь со своей талии. Потянула к себе. И, затаив дыхание, начала методично обматывать его запястье золотой лентой.

Он дернул рукой, инстинктивно пытаясь вернуть её на место. Почувствовав сопротивление, мутным взглядом ища то, что его удерживает.

Мне до безумия нравилась эта его заторможенность. Каждое движение — словно через силу, через невидимую толщу воды. Эмоции на лице — как на ладони, чистые и неприкрытые. Сейчас он был абсолютно не властен над собой. Мозги явно отправились в глубокий отпуск, а на слова у него просто не оставалось сил.

Желание медленно, но верно добивало его хваленую выдержку. И я, как истинная «злодейка», собиралась выжать из этого момента максимум.

Он перевел на меня мутный, вопросительный взгляд. В этом тумане читалось немое: «Что ты делаешь?».

— Это такая игра… — прошептала я, склонившись к самому его уху. Интересно, он вообще понимает смысл слов или для него это просто приятный шум?

Шенли неуверенно моргнул, пытаясь сфокусироваться. Я поспешила дожать ситуацию, пока он не «включился» обратно:

— Ты слишком сильный… — я сделала паузу, добавив в голос побольше трепета. — Я боюсь, что в порыве страсти ты мне навредишь…

Сама понимаю, что несу полнейшую чушь, но в этом состоянии должно сработать! Он же герой до мозга костей, защитник по призванию. А я сейчас — «слабая и пугливая дева», которая якобы трепещет перед его сокрушительной мощью. Против такого лома у его совести нет приема.

Я видела, как после моих слов его тело на мгновение одеревенело. Кажется я попала в цель. Он не просто слушал — он поверил. Теперь он сам будет помогать мне себя связывать, лишь бы не обидеть свою «хрупкую» жену.

На самом деле, я действительно до смерти боялась.

Внутри всё дрожало от мысли: а что, если он придет в себя прямо в процессе?

Если он распахнет глаза и осознает, чеммы тут занимаемся… Он же мне не просто голову оторвет! Наша свадьба будет не просто перенесена — она будет отменена на веки вечные, а я отправлюсь в лучшем случае домой в государство Лян.

Но моё тихое, убаюкивающее бормотание, кажется, действовало на него магически. Он перестал сопротивляться, обмяк. Пользуясь моментом, я осторожно перехватила его вторую руку. Пальцы летали, наматывая золото на его запястье.

— Ты такой красивый, когда молчишь, — задумчиво протянула я, продолжая нести всякую ерунду, лишь бы заполнить тишину и не дать ему сосредоточиться.

Шенли сначала завороженно следил за моими пальцами, за тем, как блестящая лента ложится на его кожу, а потом снова поднял взгляд на меня. В его глазах плескался такой коктейль из дурмана и немого вопроса, что у меня перехватило дыхание.

— Мы должны это сделать, — я заглянула ему в самые зрачки, пытаясь достучаться до остатков его сознания. — Понимаешь меня?

Он молчал. Просто смотрел, словно я была его личным божеством и палачом в одном лице.

— Если бы ты всегда меня слушался и не спорил, — со вздохом добавила я, затягивая последний узел, — мне бы не пришлось так нагло пользоваться твоим состоянием…

Я сделала паузу, глядя на то, как он пугающе притягательно замер под моим натиском.

— Но, честно говоря, пользоваться тобой… чертовски приятно, — выдохнула я, заканчивая связывание.

Я замерла, глядя на него сверху вниз, и вдруг накатило. Стало нестерпимо, до жгучих щек, стыдно.

А какая, собственно, разница? Всё равно он ничего не вспомнит! В кино после таких сцен герои наутро даже лиц друг друга не узнают, не то что слов. А этот мир ведь живет по «киношным» законам, верно? Я очень на это надеялась.

— Почему я чувствую себя главной злодейкой? — пробормотала я под нос.

Я наклонилась к нему совсем близко, нависая всем телом, чувствуя его жар каждой клеточкой кожи. Медленно, стараясь не спугнуть его покорность, завела его руки за голову. Теперь я буквально лежала на нем, глядя прямо в его бездонные глаза, пока наши переплетенные пальцы находились у него над макушкой.

— Прости, — выдохнула я ему в самые губы, обжигая их своим дыханием. — Но мне действительно нужно, чтобы наша свадьба состоялась как можно быстрее. Понимаешь? Это вопрос жизни и смерти.

Я потянулась чуть дальше и одним коротким, решительным жестом привязала золотую ленту к резной решетке кровати. Его руки как раз доставали до самой спинки — идеальная позиция для моего «пленного принца».